Евгеника или обмен?

      Кошмар полнейший — это ещё мягко сказано. Дайте вы возможность сравнить с чем-то реально масштабным, он бы даже слов не нашёл. Причём такого возможно и не существует. Политика хоть и обозначается как реализация цели и интересов страны, но дело то в том, что реализация именно «страны», то бишь воплощения. Когда дело касается проблем территории, войны, рынка и в целом понимания, это ещё обыденность. Для них уж точно обыденность. Но вот конфликт между странами как личностями, это совсем другое. Оно пунктов на пять автоматически поднимается в список общих проблем, уступая лишь теракту, войне, ядерному взрыву и много чему подобному. Если же конфликт возникал на почве простой неприязни, то ещё ладно, дело можно пустить на самотёк. Но проблема то сейчас в том, что это необычный случай. Возвращение бывалого воплощения ещё с эпох Империи и Королевств, который по сути должен был быть мёртв, явно подняло шумиху среди стран. Как минимум у тех, кто знал насколько рискованными, а иногда и сумасшедшими могут быть личности тех времён. И они уверены, современное общество их не переубедит. Выражение — «люди не меняются», для них уже стало незабываемым законом. Конечно нельзя упускать и исключения, но в целом, всё одно и тоже.       Возвращение Княжества стало новостью даже не дня, а месяца. Кто-то решил, что бывалые начали оживать, чем ещё больше стали пугать остальных; кто-то, что это просто подстава; кто-то решил считать этот случай как раз таки тем самым исключением. Но в целом, многие отреагировали недобро. Приход славянина, ещё и предка России, в целом ни тому, ни другим ничего хорошего не принесло. А лишь привлекло излишнее внимание к бессознательному США, который был в его теле. И с каждым днём начинались личные подозрения. Кто-то уровня Федерации и не просыпается вдруг целую неделю? Отравление угарным газом никогда не вызывало столь сильных проблем и максимум дней через 5, они уже просыпались. Но неделю и больше, было не к добру. Для Союза, который был рядом с телом сына уж точно. Было бы странно сиди коммунист со своим сыном, но с телом Штатов. Так что ему пришлось остаться так, лишь вечером забегая к настоящему России. Ведь за всю эту неделю ни тот, ни этот так и не очнулись. Врачи сказали, что с телом всё в порядке, ничего инородного и вредящего нет, но они не просыпались. Что странно. СССР с каждым днём словно ходил по канату, боясь упасть с него. И когда тот уже было решил что-то да делать, хотя бы спросить у знающих, как Норвегию или ещё кого, пришла неожиданная новость. Россия проснулся. А точнее, проснулось его тело. И вот он здесь. — Фух. — с лёгкостью вздохнул русский, когда открыл двери палаты.       Десять минут. Союзу понадобилось каких-то десять минут, чтобы доехать до больницы. Спешил он точно. Когда ему позвонили, он не пустил мысли, что это проснулся США. Сказали Россия, и он тут как тут. Первое, на что обратил внимание русский это не то, кто в теле, а на саму реакцию личности. И он сделал для себя вывод. Проснулось лишь тело, то, что внутри, будь это Штаты или же его сын, так и не очнулось. Неизвестно, что с ним. Коммунист осторожно подошёл поближе к телу сына, но тот не реагировал ни на шаги, ни на отклики имени Америка. Словно он был в прострации. Русский не успел ничего сделать, Федерация будто сам заметив чужое присутствие, поднёс руки к лицу. Пальцами помассировав глаза, он словно пришёл в себя. Его глаза блестели, от чего Союз с облегчением вздохнул. Пару брошенных взглядов на окружение, осознание того, где он находится и встреча взглядами с СССР. Вот тут и настал переломный момент. Кто в теле? За всю ту неделю коммунист очень явно допускал возможность того, что не просто так двое держав так и не пришли в себя. Вариант возвращения в свои тела был. И сейчас нужно было лишь убедиться.       Россия, а точнее тело, посмотрело на него и глаза высказали удивление. Русский уже решил, что перед ним американец, но застыл, когда сын раскрыл рот. — Отец? — Союз сдержался, прикусив язык, и напряг брови. Дай ему волю, он бы вцепился в сына и обнял, наконец-то получив облегчение, но посчитал это неуместным для своего положения. Да и характером он не из таких. В общем, коммунист лишь натянуто улыбнулся и положил руку на плечо сына. Теперь уж точно сына. В теле только он, и никого более. — Россия, ты наконец-то вернулся. — не поняв его слова, Федерация сперва замял с ответом, но когда обратил внимание на свои руки, то понял, что он вернулся в своё тело. Счастью не было предела.       Федерация сперва был шокирован тем, что так неожиданно, после таких последних воспоминаний, он вернулся обратно. Было и такое ощущение, что всё это был сон. Если бы не наличие отца и его слова, то Россия реально бы посчитал это сном. Или скорее кошмаром. Видимо, Бог соизволил сжалиться и вернул всё как было. Но точно ли вернул всё? Сразу так и не скажешь, даже русский сам только заметил. Его тело слегка изменилось. Или ему это лишь казалось спустя долгое время пребывания в теле Штатов. РФ чувствовал лёгкие покалывания на кончиках пальцев. Они не болезненные, но что-то мешало свободно двигать рукой. Будто бы это было непривычно его телу. Вряд ли это тот же случай, как когда он впервые узнал о яри и проходил реабилитацию. Ощущение не те, немного инородные. Так больше подходит. И не так, что инородным кажется части тела, нет. Инородным было всё! Всё с головы до пят. Интересно, а у США такие же ощущения? Вспомнив о коллеге по несчастью, перед глазами прошлись воспоминая и того пожара. Как? Он? Мог? Россия не слабак, он не был так глуп, чтобы лезть на рожон, но всё равно сглупил, не убедившись, что Княжество ушёл. Узнавать зачем и как Московск всё проделал не хотелось, предпочёл оставить в тайне. Ведь если это удалось ему, то это что-то опасное. Волновало другое, что делает Америка? Где он? Очнулся ли? Вернулся ли в тело также, как он? Какая у него реакция? Нет ли ощущений, словно он не там, где должен быть? Столько вопросов, но никаких ответов. Или же стоит спросить того, кто мог на них ответить. — Отец. — обратился сын к отцу, когда отошёл от волнения и шока. — Что по поводу США? — вопрос прозвучал немного официальнее, чем мог бы. Русский не назвал того Америкой, не спросил, что с ним, а лишь таким тоном просил рассказать ему об общей информации. И Союз это понял, после чего ответил в той же официальной манере. — Нам пока не доложили о состоянии Соединённых Штатов. Я лично расскажу тебе когда узнаю. Врачи говорят, что его тело справилось с таким количеством ран, хоть и не полностью. Осталось много мелких, но жить будет. В целом, он не лучше тебя. Это всё, что я знаю. Два дня назад его увезли, и Канада никого не подпускает к Штатам помимо проверенных воплощений и врачей, поэтому ничего более выяснить не удалось. — Узнайте, что с ним. Устройте встречу как можно скорее, будь это хоть неформальная обстановка. Чем быстрее тем лучше. — Хорошо. Я проконтролирую это дело. — Благодарю.       Союз направился к выходу, когда понял, что сын больше ни о чём не спрашивает. Он, конечно, не хотел бы оставлять Россию одного, но ему казалось, что его присутствие мешает тому думать, поэтому и собирался уйти. Выйдя из палаты, и перед тем как закрыть дверь, он бросил секундный взгляд на сына. Русский смотрел за тем, что было снаружи за окном. После щелчка закрывшейся двери палаты, стало немного легче. Последние мысли которые его всё это время волновали, это:

Что же всё-таки произошло с Америкой?

***

      Одновременно с той же ситуацией, что и у России, в другой палате неизвестно где, очнулся и второй враг по несчастью. По крайней мере должен был. — Et combien de temps sera-t-il comme ça? И долго он будет в таком состоянии? — голос парня со слабо вьющимися рыжими волосами и веснушками казался очень обеспокоенным.       Ну это понятно, дорогой ему родственник лежит здесь, понятно почему и как. Голубые глаза владельца с символами кленового листа были не то, что обеспокоенные, а скорее раздражённые. Человеческий мужчина впервые видел это воплощение доминиона так близко, и он создавал впечатление добродушного и спокойного воплощения. И раздражённость — такая эмоция, которую очень трудно представить на его лице, но сейчас он это видел, видел нахмуренные брови, зажатые плечи и томные вздохи Канады, который продолжал стоять возле кровати США. Причём сам американец проснулся чуть больше получаса назад. Проблема в том, что если тело и пришло в себя, то не скажешь того же и про его психологическое состояние. Глаза Штатов были пустые, тело словно ему не поддавалось, большую часть времени было вялым. А по наблюдению врачей периодически сильный тремор рук и иногда нанесение увечий себе. Но не столь критичных. Просто когда тот сжимал руки в кулак, то краями ногтей царапал свои ладони. Кровь хоть и шла, но стоило их стереть как рана заживала за пару часов. Канадец знал обо всём этом и старался оставаться поблизости, но не имел возможности быть здесь постоянно. Из-за своих дел на работе он не мог следить за братом постоянно, из-за чего и скрывал его состояние ото всех. Даже от родного отца Великобритании. Как бы он сам ему не доверял, доверить чужую жизнь отцу он не мог. Особенно жизнь американца. За Штатами следил лишь один врач и медсестра, больше никому не было дозволено знать о его местоположении помимо редких исключений.       К примеру, психолога, который говорил, что общее состояние США оставляет желать лучшего. Последние события слишком сильно его потрясли, от чего без последействий он никак не мог уйти. Целый месяц содержания в тесном помещении без единого звука и общения. Для них это настоящий ад в пустоте, вводящий в отчаяние. И как результат — посттравматический синдром. Для него характерно состояние повышенной тревожности, на фоне которого время от времени возникают приступы необычайно ярких воспоминаний, травмирующего события. Такие приступы чаще всего развиваются при встрече с триггерами (ключами), которые представляют собой раздражители, являющиеся фрагментом воспоминания о травмирующем событии (плач ребёнка, скрип тормозов, запах бензина, гул летящего самолёта и т.п.). И для Америки им стала тишина. Когда первое время после пробуждения его оставляли на ночь и выключали устройства, которые издавали шум, а из коридора не был слышен топот людей, следом начинались крики и попытки выбраться из палаты. В комнату потом установили часы и вентилятор, чтоб было хоть какое-то наличие звуков, после чего и прекратились эти триггеры. Ещё с другой стороны, для посттравматического расстройства характерна частичная амнезия, так что пациент не может вспомнить всех деталей травмирующей ситуации. Особенно стёрлись моменты до и после заточения. Америка не помнил ни как его похитили, ни как вывезли и привели в тот заброшенный сарай или чем это было ещё. Только помнил обрывки, как тишина поглощала его медленно, но верно, лишая воли. Если врачи разводили руками, говоря, что тут мало чем можно помочь и готовы были ставить крест на стране, Канада же ничего не боялся. Как бы это сказать понятнее… это их природа. Воплощения хоть и уязвимее людей в плане моментов полнейшей изоляции, восстановление их сознания идёт быстрее. Это как те же попытки контроля эмоций. Если появлялись хоть первые отголоски ясного сознания у страны, то его полное восстановление лишь вопрос времени. Мозг умудряется прокручивать эти события более мягче и вводить саму же личность в заблуждение, словно бы такое отношение не что-то из ряда вон, будто он уже привык к такому. Тем более в прошлом у американца, как никак, были моменты когда он оставался в изоляции, хоть и не так долго. Он неосознанно смотрел на всю эту историю с Княжеством, как на давно забытое старое. Поэтому встанет ли Штаты на ноги, лишь вопрос времени. И Клён с уверенностью ждал его выздоровления. Но если об этом знал он, то знали и другие. А значит совет стран будет в скором времени ожидать возвращения державы и полного раскрытия этой запутанной истории.

***

— Никто! Ничего! Не знает! — грубо прорычал, сжимая зубы, Россия.       Он всё метался перед диваном в гостевой и не мог усидеть на месте. Честное слово, у Союза, сидящего перед ним, уже голова болит от этой сцены. Но и сделать что-либо смысла не было. У русского появилось. Слишком. Много. Проблем. С того момента как похитили США в его теле, для всех других РФ считался пропавшим, а кое-какие государственные дела пришлось заморозить, ведь даже у его отца не было доступа к ним, будь он его заменой или нет. По итогу, весь этот месяц, как он вернулся обратно, дела словно не заканчивались, наоборот, их становилось всё больше и больше. СССР хотел бы помочь сыну, но вся бумажная волокита не единственная причина, по который Федерация так реагирует. Через какое-то время он признался отцу, что в том здании сгорел если не он, то его вещь точно. Он помнит, что она там была, но ни о каком бинте никто не слышал. Ничего не нашли, сгорело всё. Союз понимает, как сильно это может повлиять на них. Многие оказывались в таком положении и конечно же, в начале сложно. Довольно много стран привыкли нести груз эмоций внутри себя, а потом за раз просто передавать эти накопления в предмет. А некоторые, у которых эмоциональное состояние более шаткое, чуть ли не зависимы от них. Но! Это довольно редкие случаи. Так вот, в начале после потери предмета, воплощение оказывается довольно сильно сбитым с толку. Он целые месяцы не может понять, куда выплеснуть всё, что скопилось и иногда доводит себя до срыва. Сильная раздражённость, агрессия и излишнее напряжение вокруг них отталкивает. А потом, в один момент, они срываются и начинают крушить всё вокруг. Иногда были и те, кто попадались под руку. Летальные исходы тоже были, но только среди людей. Отчасти поэтому воплощения боялись «ярых». Если они ещё и теряли свой предмет, то если такая агрессия была со стороны простых воплощений, то у «дефектного» это было в разы хуже и опасней. И коммунист не знал, как помочь сыну. Потому что получается, что всё таки с одной стороны важная, а с другой незначительная вещь. Чтобы после потери предмета найти новый, должно произойти что-то важное в эмоциональном плане. Новая любовь, важный подарок или даже случайность, которая произвела на них сильное впечатление. Всё это может помочь обрести вещь. И чем скорее, тем лучше. Чем дольше они остаются без своего предмета, тем агрессивнее они становятся. У тех, кто потерял большую часть своих эмоций, предмет не нёс никакого важного значения, однако Россия ещё молод, это не его случай.       СССР отчасти понимал сына, потому что в своё время тоже терял вещь, хотя правильнее сказать избавился. Его шинель, которая была его успокоением на протяжении всех лет его правления износилась и тогда, русский принял самое здравое по его мнению решение. Он её сжёг. Хоть он и стал бывалым и эта вещь больше не несла такого важного характера как при его правлении, психологически он всё ещё был привязан. Как люди обычно привыкают носить что-то определённое и менять лишь цвет да фасон, но в целом это всегда одна и та же вещь. Таким образом коммунист не бросил свою привычку носить шинель даже летом, но периодически покупал новые. Для него был важен сам факт наличия этой вещи, а то, что новая она или старая, значения уже не имело. Потеря именно той шинели, которую он носил в целом на протяжении 69 лет, сильно его подкосила. Даже став бывалым, он какое-то время ходил раздражённым, а когда спустя месяц-два умер Витя, это его ещё больше добило. Встреча с Рейхом тогда закончилась, ну, так себе, и русский догадывался, что это могла быть одна из тех причин, по которой немец ушёл аж на десять лет. Помимо того, что умер кто-то важный для них обоих. В общем, потеря вещи очень сильный удар по их духу, а для существующего воплощения тем более. И по России видно, как сильно на нём это сказывалось. А с его ярью, даже Союз не знал к чему может привести все эти действия. Казалось, что стоит сыну немного разозлиться, так всё, его уже не остановить. Но на его удивление, Россия ещё хорошо держался на фоне потерянной вещи, возвращения в своё тело и шока после той заварушки на складе. И если для коммуниста это было удивительно, сам Федерация этого не замечал. Помимо яри, остальное в его теле для него не имело значения. А ярь изменилась. Не сильно, но достаточно, чтобы русский обратил на это внимания. Если говорить общим словом, то она будто стала… слабее. Нет. Мысли не пропали, тело всё также впадает в какое-то буйство, но последствия совсем другие. Если раньше он всё это выплёскивал и расслаблялся, то сейчас ощущения другие. Стоит ему попытаться снять этот стресс и мысли, да даже с помощью таблеток, то дальше телу легче не становилось. Было странное напряжение, которое не спадает сколько бы он не пытался. И осознание этого делало Россию более раздражённым, нервным. И отец это начал замечать. — Месяц прошёл! Что там вообще происходит то?! — возмущался в воздух Федерация, совсем не обращая внимания на сидящего отца. — Успокойся. Тебе ли не знать как трудно отойти после такого? — напомнил ему коммунист о прошлом. Был момент, когда младший русский также был изолирован и также восстанавливался. Но это явно длилось не так долго как у США. — Но надо же возвращаться. Мне нужно с ним встретиться. — Союз даже сказать ничего не успел, как зазвенел чей-то телефон. Это был телефон Федерации. Он быстро подошёл к столу перед диваном и принял вызов. И кто это был? — Да? Что надо? — надменно начал разговор русский. — Новости. Плохие или хорошие, сам не знаю. — послышался на другой стороне акцент. — То есть? — Союз узнал голос старого знакомого. Китай. — Америка сегодня будет присутствовать на собрании. Сказал, что будет, но чуть позже. — Я выезжаю. — Россия резко сбросил трубку и начал собирать бумаги в сумку. Сказав отцу лишь. — Я поехал. На собрание надо. — Россия… Россия! Подожди! — коммунист попытался остановить его, когда осознал кое-что важное. И как он не заметил?! Но не успел, сын будто его не слышал. Выбежав за ним из дома он неожиданно в кого-то врезался и чуть не упал. Открыв глаза, понял, что это был Рейх. Он-то тут зачем? Но русский даже не стал искать ответ, его волновал сын, который успел сесть в машину и завести её. — Россия! — его вновь не услышали и сын уехал. Немец же вообще не понимал, что происходит. Может он не вовремя? — Что происходит? — наконец-то спросил фриц. Русский лишь вбежал обратно внутрь, схватил свою шинель и ключи и обратно на выход. — Едем на собрание. — последнее, что он сказал и открыл гараж. Нацист же лишь молча последовал за ним.

***

— Ты мне так и не объяснил. Что происходит? — немец всю дорогу пытался достать из Союза информацию. Молчит, словно воды в рот набрал. — Союз! — Никакого ответа. Фриц уже был готов ударить его когда загорится красный на светофоре, но неожиданно вспомнил то, зачем вообще ехал к русскому. Дело было срочным, как ему казалось. — Союз. Это важно. — коммунист всё-таки бросил на него взгляд и еле заметно кивнул, таким образом говоря что слушает. Но от дороги своё внимание не убирал. — Перед тем как оказаться, там я сперва приехал к России. Дома я его не застал, но кое-что меня насторожило. Весь дом был… уничтожен. Внутри словно тайфун прошёлся. Я не знал, что это было и сразу поехал к тебе. — Услышав его слова русский резко надавил на педаль тормоза, от чего они оба по инерции откинулись сперва вперёд, потом назад. — Аккуратнее! — Повтори, что ты сказал! Что у России дома? — Говорю же! Там хаос, вся мебель вверх дном. — Лицо Союза… изменилось. Он словно что-то осознал. Рейх ничего не понял ни от его лица, ни от информации, которую сам же рассказал. Но судя по выражению лица русского, ничего хорошего. И если до немца ничего не дошло, для коммуниста всё стало понятно сразу.

Он срывается… И в таком состоянии он пошёл на собрание… собрание.

— ЧЁРТ! — выругался СССР и сразу же дал по газам. Настолько, что фрица припечатали в кресло. Кажется, всё это очень плохо кончится.

***

      Страны в спешке направились в сторону общего зала, где скорей всего и происходит собрание. Если уж руководителем на сегодня был ООН, значит это тот зал, где уместились бы все. Союз места себе не находил, каждый раз вспоминая слова немца и то, что тот увидел. Если его слова были правдой, то дела идут не очень хорошо. Рейх же просто не зная куда податься и, из чистого любопытства следовал за ним. Легко пропустили, так как его привёл сам Советский Союз, значит не враг. Немец тоже осмелел, в здание совета зашёл. Он вообще был бы рад не видеть других стран не только из-за личной неприязни. Оказаться в тюрьме с конвоем за спиной или на край в поле с палачом, желание не вызывало. Потому что по сей день Нацистскую Германию считают мертвым. Сам фриц надеется, что ему не придётся светиться в толпе и он после решения проблемы просто тихо зайдёт к сыну. Однако чутьё говорило, что он очень глубоко ошибается. В какой-то момент Тройка не заметил как русский остановился, от чего врезался в его спину. Не успел даже возмутиться его опередили, коммунист просто выставил палец к губам, как бы говоря: «Тише». Они оба стояли возле больших дверей, явно ведущих не в маленьких кабинет работника. Это точно был зал и там что-то происходит. Союз прислонил ухо к дверям, надеясь услышать внутренний разговор. У него ещё осталась какое никакое острое чутьё и некоторые аспекты, такие как слух и зрение. Если другие воплощения и заметили, что их подслушивают, то вряд ли обратили внимание. Те двое сейчас больше чувствуются как люди, поэтому их могли посчитать простыми работниками, которых легко заткнуть. А каким способ, решать позже. — Ты. — начал фриц, но его перебили. — Тихо... а то не слышно. — шёпотом заткнул его СССР и стал прислушиваться. А в зале происходило совсем другое.       Тут был если не кошмар, то битва взглядов. Сам зал был очень просторным, место легко могло уместить 200 человек, но заполнено оно было максимум на треть. С одной стороны зала был большой круглый стол который имел пространство по центру, а с другой, много одноместных столов. И конечно же центральный был местом основных переговоров. Это если повезло выйти без разногласий. Сейчас за этим местом сидели самые крупные представители воплощений. Как в экономическом, так и в военном и территориальном плане. Только двадцать стран. Среди них было много стран Европы, Северной Америки, с Азии и с других континентов. Естественно трое держав сидели по разные стороны но в очень видных местах. Только вот сейчас одно место пустовало. Соединённые Штаты предупредил, что опоздает по веским причинам и его ждать не собирались. Россия сидел где-то по середине всего этого и был в процессе обсуждения. ООН переговаривал с ним, хотя вроде бы вызов был от Китая и собрание должен был начать он. Значит внеплановое донесение. Чего? Ещё предстоит узнать, очень скоро. ООН был ответственным за решение последнего вопроса. А именно похищения Российской Федерации и происшествия с Княжеством. — Как это было допущено? Человеческая масса только об этом и говорит, а поддержка народа у нас несёт большое значение. Так что в итоге произошло? — ООН вообще не был мягок. Он находил прямо по центру всего этого круга и каждый раз кидал взгляд на самого русского, будто бы это он зачинщик всей проблемы, а не жертва. Никто ведь не знал, что в период похищения в теле был отнюдь не он. — Вам донесли все нужные сведения. Если остались какие-то вопросы, то их следовало обсудить со мной. — вмешался в разговор Казахстан. Он был главным и официальным свидетелем всей истории, так что да, любой вопрос проходил через него. — Казахстан, ваше сотрудничество ничем не помогло. Люди только и говорят о том, как бывшее воплощение посмел похитить действующее. — поправив галстук, ООН пристально смотрел уже на казаха. — Нет проблем в этой информации, она общедоступна. Волнует то, как люди узнали, что его почти смогли убить?! Народ обязан верить, что мы бессмертные! Это навлечёт беду на всех нас! Не только на стран, но даже на неполноценных. Особенно их! Первым кому жалуется народ это город, лишь потом спустя время это доходит до ушей страны. Так что понимайте последствия. — Это твоя обязанность, ООН. — неожиданно для всех вмешался Россия. — Ты занимался этим делом, ты должен был проконтролировать весь процесс и лечения и расследования. — Я бы смог, если бы ваш… — оговорился он и быстро исправил. — если бы СССР и Республика Казахстан не подняли весь этот шум, что привлекло много народа. В наше время, любой снимок, а тем более видео несут массу негодовании. Так им ещё и стало известно личности участников. Вас и вашего уже покойного предка. — русский лишь злобно прорычал, но тихо, чтоб не привлекать внимания. Если бы кто-то обратил внимание, они бы заметили, как сильно его кулаки под столом и плечи напряжены. Плохой знак. — The whole dynasty and his father are only enemies for everyone. Вся династия и его отец лишь враги для всех. — вдруг прозвучал чей-то голос. Федерация резко кинул взгляд в сторону звука и услышал, как очевидно между собой перешептывались страны Европы. Его слух был хорош во всей массе голосов других стран. — Quiet! Discuss your questions after! Тихо! Обсудите свои вопросы после! — пытался успокоить всех ООН, похлопывая в ладони.       После похищения, после того, как Штаты игнорировал Россию, всё это время после возвращения в свои тела, после тех пережитых стрессов. И тема затронувшая его отца, начинала медленно, но верно пробуждать вулкан. ООН почти что прямым текстом говорил, что это они виноваты в сложившейся проблеме. И когда ООН показал указ, который почти все успели подписать, он ошалел. «Указ о временном отстранений Российской Федерации и Республики Казахстан с должности в целях контроля массы народа и предотвращения стычек». Это явный поводок! Страны пытаются посадить их обоих на цепь! Хотя бы временно. Но даже этого времени им хватит, чтобы посеять семя проблем в их стране. Федерация всё больше начинал сжимать зубы. Мало того, что воплощения решили ополчится на него — жертву, так ещё и стресс на фоне всех проблем, резкое возвращение в своё тело, игнорирование встречи США, уничтожение его предмета. Всё это пробудило в нём то, что помогало сдержать лишь горстка таблеток-транквилизаторов. При чём сегодня он их не принимал. Участившиеся приступы были с каждым разом сильнее, они лезли ему в голову и уже не шептали, они кричали убить всех! Всех, кто здесь был! Может по отдельности каждый рычаг и казался пустяковым, но в общей массе они несут просто разрушительную реакцию.

Кошмар… Они издеваются. Это лишь горстка гиен против льва. Убей их. Убей их! УБЕЙ ИХ!

— Need to destroy... Нужно уничтожить… — и он сорвался. — Я УБЬЮ ТЕБЯ!       Крик был резкий, рычащий. Будто медведь прыгал на него и так и почувствовал. Россия одним рывком оказался прямо над ООН и пытался его задушить. У всех началась паника, никто не рисковал подходить, когда русский настолько сильно душил бедное воплощение под ним. Но буквально в ту же секунду двери зала с грохотом распахнулись и туда кто-то забежал. Всё произошло так быстро. Они забежали, за секунды оказались возле Федерации и рычания вновь начались. Это был Союз, он ворвался в зал сразу, как услышал угрозу от сына, а Рейх непроизвольно за ним. — КТО НИБУДЬ ДЕРЖИТЕ ЕГО! — кричал во всё горло фриц. Словно отойдя от шока, несколько стран также подбежали к ним и помогли оттянуть русского от ООН, который был синее чем его собственный костюм. Тот всё же оказался жив, когда начал кашлять и много кого успокоил. Однако зверя, который здесь бушевал они тронуть не могли. Кто-то побежал за охраной, а лучше военные. — Я УБЬЮ ИХ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — срывая голос, кричал на всех Россия, когда почувствовал как его прижали и заставили упасть на колени. Через секунду он выхаркнул кровью, но не обращал внимания и продолжал бросать разъярённые угрозы уже в адрес всех, кто пытался убежать из зала. Союз в этот момент понял.

Черт! Голосовые связки порвал!

      У младшего русского из-за его яри, говорить НАСТОЛЬКО громко было тяжело. Связки могли не выдержать. Поэтому он почти никогда не повышает голос до таких истеричных тембров. Знает свой предел. Но в таком состоянии его никто не мог контролировать и кровь лишь первый признак. Дальше травмы будут куда хуже. — Vater! Отец! — подбежал к ним, крича Германия. — DEUTSCHLAND! RUFEN SIE SICHERHEIT UND BETÄUBUNGSMITTEL! BRAUCHE VIEL! ГЕРМАНИЯ! ВЫЗЫВАЙ ОХРАНУ И ТРАНКВИЛИЗАТОРЫ! НУЖНО МНОГО! — не дал тому подойти близко Рейх.       Немец сразу же побежал выполнять приказ, а те двое и ещё несколько стран сдерживали русского. Однако его сил было очень много, он вырывается и опять пытается кого-то достать, и вновь падает на колени от массы других воплощений. Федерация кричал на всех, но только не на двоих бывших стран. В них он не чувствует угрозы. Ведь ярь работает только на полноценных воплощений и его народа. Однако ситуацию это никак не спасало. — РОССИЯ ОЧНИСЬ! ПРИДИ В СЕБЯ! — кричал ему прямо в ухо коммунист. — НЕ ПОЛУЧИТСЯ! Союз! Он уже сорвался! — кричал фриц.       Ярь — диагноз. И есть всего один шанс. Если сорваться хоть раз на кого-то и попытаться убить, то он уже начинает терять личность. И чем сильнее он злится, тем быстрее эта личность растворяется в нём. Вот почему даже когда Россия срывался лишь от злости, но не нападая на кого-то в открытую, ещё мог вернуть себе самообладание. Нужно было лишь немного силы. — ОН ЕЩЁ НИКОГО НЕ УБИЛ! — было в ответ от Союз. И правда. Если ярое воплощение не замарал руки в таком состоянии, то возможно есть мизерный шанс вытащить того обратно. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! И ТЕБЯ! ВАС ВСЕХ УБЬЮ! — ВОТ ЧЁРТ! — неожиданный голос возникший у дверей был столь знакомым.       США оказался прям вовремя! Он уже бежал к ним и понял, что произошло, раз и Союз с Рейхом показались при всех. По взглядам некоторых стран заметил, что они либо просто боятся, либо поняли диагноз русского. На раздумья не было времени, была лишь одна попытка. Он рефлекторно побежал и оказавшись за спиной русского окончательно его прижал к земле, не давая вырваться. Пока сюда направлялся, слышал по дороге шум и топот охраны. Понимая, что у них очень мало времени, он сделал возможно глупую вещь. Наклонившись близко к его затылку он кричал. — РОССИЯ! ПРИДИ В СЕБЯ! ЭТО НЕ ТЫ! — Я УБЬЮ ИХ! — продолжалось в ответ от России. Тот совсем не сдерживался, а когда почувствовал, как его ещё сильнее прижали к земле, сопротивления стали яростнее. — РОССИЯ! СЛУШАЙ МЕНЯ! Это я! США! — Убью! — голос стал тише. — РОССИЯ! — Убью. — ещё тише. — Рос! Вспомни ты уже! ГЛУПЫЙ МЕДВЕДЬ! — выкрикнул США в последний раз и так громко, что услышали все. Странный был способ привести в чувство оскорблениями, но… — ...США? — Федерация не сразу понял, что позвал кого-то по имени, проморгался пару раз и зажмурился. Снова открыв глаза почувствовал давление и скованность. Страны всё ещё держали его за руки и ноги, не решаясь отпустить. То, что он узнал Штаты не гарантия спокойствия. Вообще, русский сейчас ничего не понимает. То недавнее буйство он тоже не помнит. Только критику за столом, и вот он уже уже прижат к земле всем кем можно. — Ты.. ты что здесь делаешь? — видя, что русский в каком-то роде пришёл в себя, первым расслабить хватку и отступить решились те двое. Союз и Рейх медленно отпустили парня и отошли на шаг назад. Все отошли на шаг назад, все кроме Штатов. Теперь осталось лишь наблюдать за этой сценой. — Как что? Пришёл на собрание. — вздохнув с облегчением, ответил на его вопрос Америка, протянув тому руку. А Россия не отказался и с его помощью встал на ноги. — Почему? — русский дёрнулся, когда понял что горло болит. Каждое его слово отдавалось болью в горле и выходили лишь охриплые слова. Но он старался не подавать виду что ему больно. — Где ты видел собрание, на которое мне нельзя прийти? — И вправду... — от иронии он пустил усмешку и… резко, Федерацию словно подкосило и он вновь упал на колени. Видимо тот срыв накатил такую слабость, что он на ногах уже не держится. — Эй. Всё в порядке? — попытался его удержать американец. — Нормально. Просто неожиданная усталость накатила. — Россия попытался встать, но не получилось. Немного занервничал, но попытки оставил. Если уж ноги не слушаются, значит реально перенапрягся. — Что? — спросил, видя замешательство на лице США. — Россия... Боже. Твои глаза! — радостно воскликнул он, чем привлёк всеобщее внимание. — Они... Они красные! Союз! Они красные! Ты ведь говорил что... — ...что у больных ярью они не окрашиваются. — продолжил коммунист, не веря тому, что видит. Настолько, что вся недавняя ситуация казалось игрой воображения. — Значит все в порядке? — США улыбался. Впервые так по-настоящему. Во время обмена их телами, в теле Федерации он улыбался. Но скорее из-за личности и тела русского. Будь он на своём месте, так бы не смеялся. Последний раз искренне эту эмоцию он проявлял перед Канадой лет эдак сто назад. А с тех пор, его улыбавшимися уже никто не видел. Сейчас всё по другому. Эта была искренняя улыбка. Та, которую он сам всё-таки не смог сдержать. — Союз, неужто он... — шептал тому фриц. — Да, кажется он только что привязался.       Рейх удивлённо смотрел на это со стороны и чувствовал что-то похожее. Ему тоже было... радостно? Не думал он, что он был бы рад видеть хорошее хоть у кого-то из этих двоих. Хотя, Россия вроде бы был ему близок… в каком то роде. Он помнит тот разговор по пьяни с Союзом. Оказывается Федерация не рассказывал Штатам об их обмене телами до самого последнего момента. Тот мог спокойно рассказать о нём, но не сделал этого. Возможно что-то между ними всё-таки было. Не назвать это доверием, да и вряд ли после всего случившегося. Однако не признать неоценимый вклад самого немца в эту историю было нельзя. И ведь закончилось же. С другой стороны, коммунист получил облегчение. Огромное, огромное облегчение. Эта ярь была не меньшими оковами чем для его сына. А сейчас он видел прямое доказательство того, что её больше нет.       Привязка не происходит моментально, хотя нет... может. Это уже чисто индивидуально. Процесс и время привязки зависит от многих факторов. От эмоции, от периода, от своего характера и даже типа личности, к которому привязываются. Британия был не из тех, кто легко доверял и поэтому его привязка к сыну тянулась долго. Кто-то же наоборот, так долго хотел этого, желал всем телом до колючего напряжения и привязался к кому-то сразу. Может он знал его задолго до этого, изучил и привязался моментально. Много факторов играют роль и чаще всего, привязка — процесс необычный. Но… она стала таким спасением. Внешне сложно определить, привязалось ли воплощение или нет. Обычно это замечают в процессе, когда страны между собой начинают общаться довольно часто и уже со временем это понимают. Но у России это было видно. Его глаза ведь это показали. — Someone explain to me! What the hell is going on here?! Кто нибудь объяснит мне! Что чёрт возьми здесь происходит?! — неожиданное возмущение с нотками злости. Великобритания. — And why is the German Reich here?! И почему Германский Рейх здесь?! — даже он сорвался, а это уже серьёзно. — Упс, придётся выкручиваться. — пробубнил Союз от ситуации. Рейх же ударил себя по лбу, понимая, что они оба попали сейчас по полной программе. Но, скрыть за этой маской улыбку он всё же не смог.

Что плохого в сказках? В них всегда счастливый конец.