Наши проклятые души

      — Там новые люди. Стоит присмотреться к ним. Помочь освоиться, может? Хотя они с таким испугом на нас посмотрели... — низкорослый студент заправил пряди чёрных волос, выпавших из аккуратного каре, за уши. — Словно мы виноваты, что опаздывали на философию?       — Коля, нам просто было некогда подойти. Потом успеем, словно это важнее философии? К тому же, там Пушкин с Маяковским крутились и, должно быть, успели помочь новичкам составить о нас первое впечатление.       — Вася прав, скорее всего, так и есть. Впрочем, как всегда.       — О! Гоголь, хочешь подниму тебе настроение? Сейчас богословие, — после слов Булгакова вся троица закатила глаза.       — Миша, как думаешь, сколько минут мы там будем?       — Не понимаю, зачем преподавать слово божье в стране, где можно свободно проповедовать все что угодно. У нас в институте нет мусульман или католиков? Чистой… нет. Святой воды, дискриминация.       — Не расстраивайся, Миш. Вступим в дискуссию о Библии.       — Зачитаем какую-нибудь нашу молитву и всё.       — Супер, и всего-то выгонят с пары и не аттестуют по предмету,— срезюмировал Гоголь.       — А помните, как отец Никон на первом курсе при нашем появлении читал молитвы? Мы ничего ему не сделали особо.       — Ага, всего-то испротили парту пентаграммой, нарисованной красными чернилами. А он в обморок упал. Кто знал, что дедок впечатлительный очень.       — Вась, Миш, может, новый адекватнее и отпустит из этого театра абсурда, а? – с надеждой произнёс Коля.       — Не думаю, к тому же кабинет ректора и декана для нас уж почти дом родной. Администрация не имеет права отчислить лишь из-за неуда по одной дисциплине.

***

      Тем временем в академию искусств вернулась ещё одна троица: второкурсники в лице Марины Цветаевой, Анны Ахматовой и её мужа Николая Гумилёва. Так как пары у них сегодня начинались поздно, в 4 часа вечера, они не пересеклись с новенькими. Стоит отметить, что Марина пришла на занятия в одежде с невероятно длинными рукавами – плохой знак. Её лицо хоть и было свежо, но ежедневные рыдания не могли не оставить следов.       С Аней она познакомилась ещё в первый учебный день в прошлом году. Девушки сразу же нашли общий язык и спустя незначительный промежуток времени стали близкими подругами. Но… есть один ньюанс: Марина – лесбиянка. Николай никогда не вмешивался в их общение, так как безоговорочно доверял жене, с которой они были вместе ещё со школьной скамьи.       Причиной депрессии, длившейся месяц, стал болезненный разрыв Марины с её уже бывшей, но ещё любимой, девушкой Софией Парнок. Парочка встречалась полтора года. Причина расставания была очень глупой: Цветаева уехала на встречу с друзьями, не спросив разрешения, а возлюбленная приревновала её. Марина часто проводила время в компании Ахматовой, Гумилёва и Мандельштама, хотела иметь детей, но… София не разделяла интересы девушки. После разрыва отчаявшаяся Цветаева попросила больше никогда не упоминать имя бывшей пассии, хотя очень тосковала. Однажды вечером, когда у неё появилось вдохновение, миру явились следующие строчки: Ты проходишь своей дорогою, И руки твоей я не трогаю, Но тоска во мне — слишком вечная, Чтоб была ты мне — первой встречною…*

***

      Выпускники повели новеньких по коридорам. Вдруг дверь кабинета богословия резко распахнулась и из неё вылетела хохочущая троица в чёрном с третьего курса.       — Фу! Сегодня Феодосий жжёт! — низкорослый парень зачесал назад щедро освященное батюшкой каре, на манер Локи из вселенной "Марвел".       — Коль, как тебе душ? Кто же знал, что в этот раз он будет не из пульверизатора брызгать? — рассмеялся Булгаков, подворачивая мокрые рукава рубашки.       — Бесы, черти, отпрыски дьявола и бесовы дети мы уже слышали, а что он там ещё в догонку бросил?       — Духи злобы. Да, это что-то новенькое, — напомнил Жуковский, снимая влажный пиджак и набрасывая его на плечи промокшего насквозь Гоголя. — Миш, пошли сушить лилипута. Интересно, а сколько этот батюшка продержится? Просто он какой-то нервный. С первого занятия атаковать решил. Вообще священникам нельзя зарабатывать, а он... Не по-христиански, а ещё учит людей чему-то. — Василий встретился взглядом с Пушкиным, тут же вступившим в разговор без приглашения.       — А что случи... — вместо ответа Николай хмуро кивнул на дверь кабинета с табличкой "Богословие", а Булгаков с Жуковским, не желая выслушивать очередную колкость, потеснили остряка с дороги. Следом прошмыгнул Гоголь, кутаясь в пиджак друга.       — Собственно, я уже говорил, что они странные, — вставил Маяковский.       — А мне всё больше кажется, что они просто устали от Пушкина. Я видела, как Булгаков при виде тебя глаза закатил, — заметила Лиля.       — Ну, трудно сказать, — встал на сторону старосты Владимир. — Например, откуда мы знаем, что они делают после занятий?       Первый курс перешептывался отдельно от наставников, формируя свои гипотезы. Ребята заключили, что третий курс все равно устрашающий, но, возможно, не делает человеческих жертвоприношений. А вот насчёт животных, они не были так уверены. Как новенькие пришли к такому выводу, остаётся загадкой…