Смирение

      В доме было тихо и прохладно. Ханджи поёжилась.       — Ну и холодина у тебя, — пожаловалась она.       Леви и сам это почувствовал.       — Опять система кондиционирования накрылась, — проворчал он. — Я тут решил её на днях усовершенствовать.       Ханджи закатила глаза.       — И давно она у тебя накрылась?       — Похоже, что ещё с ночи.       — Инженер-недоучка, — фыркнула Ханджи, пока они поднимались на второй этаж.       Говорить, что именно низкая температура стала причиной спокойствия Эрвина она не стала. Это было уже неважно.       У двери они остановились. Тишина. Леви взялся за ручку. Помедлил немного. Сделал глубокий вдох, словно готовился прыгнуть в воду. И осторожно открыл дверь.       Комната встретила их привычным полумраком и совсем непривычным холодом.       — Что-то перестарался ты, мастер, — подала голос Ханджи.       — Заткнись, четырёхглазая.       Ханджи закрыла дверь и подошла ближе к кровати.       — Привет, старый вояка, как жизнь? А меня тут твой снова ругает.       — Сама виновата, — отозвался Леви.       — И вот так всегда…       Они сидели у кровати, продолжая жаловаться Эрвину друг на друга — последняя попытка вернуться в привычный им мир, который скоро перестанет существовать, попытка успокоиться, попытка смириться.       Эрвин на происходящее реагировал вяло и лишь изредка слабо рычал.       Когда в комнате стало совсем темно, Леви подошёл к окну и раздвинул шторы.       — Ханджи, — голос предательски дрогнул, — я не хочу, чтобы это произошло здесь, в доме.       Леви повернул голову и его сердце сжалось — то ли свет луны, то ли его разрывающая сердце боль были тому виной, но ему показалось, что всё в порядке, а Эрвин просто спит. Он действительно лежал на удивление спокойно.       Ханджи обеспокоенно посмотрела на Леви. Таким разбитым она его видела разве что в тот день, когда Эрвина укусили.       — Пойдём в подвал? — спросила она, осторожно подойдя ближе.       Леви повернулся к окну, до боли сжимая руками подоконник.

***

      Подвал Леви обустроил специально для Эрвина — убрал из него всё, обшил стены пластиковыми панелями, провёл систему охлаждения. Они с Ханджи ничего не знали о том, что нужно инфицированным, но дружно решили, что Эрвину будет полезно двигаться в безопасном месте. Иногда Леви ловил в лесу мелкую дичь и запускал к Эрвину. Он никогда не наблюдал за этим процессом. Не мог. Смывая кровавые следы со стен и моя Эрвина, Леви искренне верил, что всё не зря.       И вот они стоят вдвоём с Ханджи у входа в подвал. Из-за двери доносится рычание и шаркающие звуки шагов.       — Принесу ему кроля.       — Да, давай, — согласилась Ханджи и села у двери, прислонившись спиной к стене.       Они понимали, что это ещё одно бессмысленное действие. Пусть.       Белоснежный голубоглазый кролик спокойно сидел у Леви на руках. Увидев его, Ханджи засмеялась. Следом за ней засмеялся и Леви.       — Командир оценил бы иронию, я уверена, — с трудом проговорила Ханджи, вытирая выступившие слёзы.       — Он бы сказал, что мы — психи, — Леви сам не то смеялся, не то плакал.       — И оказался бы в очередной раз прав.       Ханджи поднялась на ноги и погладила кролика. Леви приоткрыл небольшое окошко в двери. Эрвин бесцельно бродил у противоположной стены.       — Открывай.       Ханджи быстро открыла дверь и Леви запустил туда кролика. Ханджи попыталась закрыть дверь, но Леви её остановил. Ему необходимо было увидеть то, чего он так долго избегал.       — Леви, ты…       Но он жестом прервал её.       Сгорбившаяся фигура, рычание, звук разрываемой плоти, чавканье, брызги крови — отвратительная картина вызвала у Леви омерзение, но он продолжал смотреть, не отводя глаз. Тошнота, подступающая к горлу, в один момент вытеснила все остальные чувства. Сдерживая рвотные позывы, он быстро подошёл к Эрвину и резким движением вогнал тому нож в затылок.       Для Леви прошла целая вечность прежде, чем он смог разжать руку, вцепившуюся в рукоятку. Тело Эрвина упало в лужу крови с глухим звуком. Леви опустился рядом. Он аккуратно выдернул нож, отшвырнув его в сторону, и осторожно приподнял Эрвина, прижимая тело мужа к себе.       Он долго сидел так, слегка покачиваясь назад и вперёд, словно хотел убаюкать Эрвина. Когда Ханджи коснулась его плеча, Леви вздрогнул. Наклонив голову, он посмотрел на лицо мужа. Дрожащей рукой опустил ему веки. И разразился рыданиями, крепко обнимая холодное тело.       Ханджи села рядом лицом к Леви. Штаны тут же пропитались кровью, но ей было наплевать.       — Пойдём? — неуверенно спросила она.       Леви беспомощно смотрел на неё.       — Пойдём, Леви, пожалуйста… — Ханджи едва сдерживала слёзы. — Эрвин устал, ему пора отдохнуть… Леви, пойдём…       Ей с трудом удалось оторвать Леви от Эрвина и вывести из подвала.       Леви понадобилось время, чтобы хоть немного прийти в себя. Они сидели на скамейке у дома, вдыхая запах душистого табака и лаванды.       — Нужно помыть его и переодеть, — сказал Леви, обращаясь скорее к самому себе.       Спорить Ханджи не стала. Да и не хотела.       Они ещё долго сидели, слушая тишину, пока, наконец, Леви не встал.       — Пойдём.       В подвал они вернулись с больничной каталкой. Осторожно положили на неё тело Эрвина.       Разрезая одежду, Леви старался не смотреть на его лицо.       — Во что ты его оденешь? — нарушила тишину Ханджи, мягко вытирая засохшие капли крови с губ Эрвина.       — Наверное, в форму, — неуверенно ответил Леви. — Хотя… Эрвин ненавидел войну.       — Может, тогда в его любимую футболку?       Леви взглянул на подругу. Ханджи слабо улыбнулась.       — В ту, которую ты подарил — с лошадьми. Он действительно её любил.       Губы Леви дрогнули.       Они вывезли каталку из подвала. Оставив Ханджи, Леви пошёл в дом за одеждой.       Стоило зайти, как ему в нос ударил уже привычный сладковатый запах гнили. Сейчас Леви ощущал его особенно сильно. Ему хотелось поскорей покинуть дом, но сил на быстрые движения не осталось.       Футболку, штаны и кроссовки Эрвина Леви нашёл быстро. Все вещи мужа он содержал в порядке. Верил, что когда-нибудь они ему ещё пригодятся.       Когда Леви вернулся обратно, то застал Ханджи за плетением венка из веток лаванды и мяты. Он прикусил губу, чтобы вновь не расплакаться, вспомнив, как однажды Ханджи сплела им венки, когда они пошли вместе в поход. Он тогда ворчал, отказываясь, но Ханджи была непреклонна. Сейчас он бы всё отдал, чтобы оказаться там, где Эрвин с венком на голове счастливо улыбается, делая совместное фото на память.

***

      Могилу они с Ханджи копали по очереди. На дно положили дрова, облили бензином. Прежде, чем опустить туда Эрвина, сходили по очереди помыть руки. Внезапно Ханджи вспомнила, что у Леви животные до сих пор на улице. Он выругался и пошёл загонять скот. Они тянули время…       Опускать Эрвина в могилу вдвоём было тяжело. Но они справились и с этим.       Облив бензином тело Эрвина, они встали у края могилы. Тишина. Каждый думал о чём-то своём.       — Прощай, командор, — нарушила тишину Ханджи. — Спи спокойно, ты заслужил.       Она опустилась на одно колено и наклонилась вниз, чтобы положить венок на грудь Эрвина.       — Доброй ночи, Эрвин, — прошептал Леви. — Я тебя люблю.       Тело вспыхнуло, едва огонёк спички коснулся его.       Они смотрели на языки пламени, не двигаясь, не произнося ни слова. Когда тело догорело и огонь погас, они закопали могилу.       Леви предложил Ханджи проводить её, но та отказалась.       — Я зайду завтра, Леви, — сказала она на прощание. — Сходим потом ко мне? Поможешь?..       Он не спросил, о какой помощи идёт речь. Сам понял.       — Конечно, — пообещал он, обнимая подругу.

***

      Домой Леви вернулся поздно.       Лёжа рядом с могилой Эрвина, он смотрел на звёзды.       — Ты уж позаботься там о них…       Леви закрыл глаза.       — Доброй ночи, Эрвин. Доброй ночи, Моблит. Доброй ночи, четырёхглазая.       Тишина.