Принять этот факт

***

      Назойливая трель телефона где-то над самым ухом безжалостно заставила покинуть спальню сон, которого и так по существу категорически не хватало, а порой его количество числилось полным нулём. Не открывая глаз, мужчина перевернулся на бок и, что-то недовольно промычав, прислонил трубку к самому уху, не отрывая головы от мягкой перьевой подушки, всё ещё хранившей призрачные остатки сна.       — Майкл, ты уже проснулся? — Взволнованно пролепетал тонкий женский голос, и с того конца провода доносился необъяснимый грохот на фоне.       — А кто говорит? — Ответил мужчина вопросом на вопрос, раздражённо сведя густые брови к носу. Свободной рукой он чуть потёр глаза, в надежде хоть немного взбодриться, а после неуютно поёжился в постели.       Повисло напряжённое молчание и физически ощутимое непонимание.       — В своём уме, Джексон?       — Простите, кто говорит?       Ситуация становилась глупее и глупее с каждой молчаливой паузой в этом абсолютно бессмысленном для обоих сторон разговоре. Майкл терпеливо молчал, беспрекословно ожидая цивильного ответа на поставленный им вопрос. Это был явно кто-то из близкого окружения — он не имел привычки разбрасываться личным номером телефона направо и налево.       — Ты сам попросил разбудить тебя! — Выпалил женский голос, после чего девушка недовольно цыкнула, продолжив говорить спокойным тоном. — Я проезжала мимо книжного, и тебя там всё ещё нет! Дети будут на месте через полтора часа, не забудь! — Достаточно заботливо подметила незнакомка.       Джексон долго смаковал обрушившуюся на него мгновение назад информацию. Что происходит? Какой книжный? Что ещё за дети, и почему полтора часа? Голова совсем не соображала с раннего, судя по всему, утра. Да он даже не помнил, что, чёрт возьми, было вчера вечером!       — Всего доброго! — Буркнул мужчина и потянулся рукой к телефонной стойке, чтобы положить трубку.       — Пожалуйста, поторопись в книжный магазин! Это важно для тебя! — Послышался девичий голос из динамика прежде, чем девушка, вероятнее всего, услышала гудки.       Что за глупости?! Майкл обречённо откинулся на подушку и, натянув тёплое светлое одеяло до самого подбородка, уставился в потолок. Какие бы дела не ждали его в предстоящем дне — тёплая постель отказывалась отпускать его, собственнически заключая в своих уютных объятиях. Мужчина чуть приподнял голову, коротко осматривая обстановку вокруг: всю спальню заливал тёплый солнечный свет, старательно пробиваясь сквозь узенькую щель меж двух плотных штор, озаряя небольшой участок комнаты прелестью осеннего дня. Только... это не его спальня. Минутку! Майкл резко сел, напряжённо сжав в похолодевших ладонях одеяло и прижав его к груди. Помещение было в два раза меньше привычного. Куда делся огромный, захламлённый всем, чем только можно, комод? Где обилие записок и бумажек, вдоль и поперёк исписанных важными пометками и гениальными песенными строками? Куда пропал телевизор, что стоял на стойке, которой теперь тоже, к слову, тут не наблюдается? Это явно не его спальня... Но посторонней одежды тут тоже нет. В глаза бросается простая красная рубашка, что была аккуратно сложена и покоилась на небольшом стуле у двери. Майкл не имел привычки оставлять вещи на таком месте — всё должно храниться в гардеробной по обыкновению. Опустил взгляд на себя, чуть отстранив одеяло — привычная пижама, всё, как обычно. Джексон на короткое мгновение прикрыл глаза, и ресницы взволнованно вздрогнули в унисон с уголками пересохших губ. Непорядок. Уже через пару минут холод линолеума волнами мурашек пробежался по всему телу от самых пальцев босых ног, еле коснувшихся пола. Мужчина стушевался в отчаянном непонимании и обнял себя за плечи, словно бы невыносимый холод безжалостно касался его чувствительной кожи, замораживая организм. Всё так же чуть сутулясь, он аккуратно выглянул в окно, тут же тяжело выдохнул, напряжённо покачав головой, — это не Энсино. Он явно не дома. На него смотрели несколько проезжающих по широкой дороге машин и смеющиеся солнечными зайчиками окошки соседних домов, что стояли напротив, через дорогу. Ситуация была чертовски напрягающей, заставляла бежать в самый тупик, даже не предоставляя права выбора — путь всего один, и выхода отсюда нет.       Майкл провёл рукой по всей длине кудрявых волос, после резко развернувшись на пятках на сто восемьдесят градусов, так, чтобы устремить взгляд вглубь незнакомой ему комнаты. Календарь! Он подошёл к висящему на небольшом гвоздике бумажному календарю — September 7, 1987. Вчера было шестое число, и это он отлично помнил, хорошо. Нет, ничего не хорошо! До начала его первого в жизни сольного турне осталось чуть меньше недели, а он даже не имеет ни малейшего понятия о том, где, чёрт возьми, находится! Он подводит всех своих людей сейчас, ведь очень кстати уже быть где-нибудь на репетиции и доводить материал до идеала парой штрихов, а не прохлаждаться невесть где!       Что ж, если же он у кого-то дома, то неплохо было бы привести себя в порядок прежде, чем выйти за пределы этой чужой ему спальни. Майкл выдохнул и двинулся к двери предполагаемой ванной комнаты, и он действительно не прогадал.       Артист подошёл к небольшой раковине уютной ванной комнаты и поднял глаза на собственное отражение. Ужасно. Он плотно сжал челюсти и посмотрел в свои же глаза, будто бы ища в них ответ на повисший немой вопрос, не в силах даже самостоятельно сформулировать его в собственной голове, захламлённой тысячами различных мыслей. Его болезнь... Заболевание кожи, которое не позволяло ему спокойно жить и не переживать за свой внешний вид. И как он выйдет отсюда, когда под рукой ни грамма косметики? Джексон невесомо коснулся мягкими подушечками пальцев белёсого, словно бы полупрозрачного, пятнышка на самой скуле. Точно такая же светлая лужица растекалась от его подбородка ниже к шее. И что с этим теперь делать?       Всё в небольшой ванной комнате было для него чуждо и даже как-то необъяснимо — интерьер комнаты явно портил царивший там беспорядок, который Майкл мог наблюдать в ванной у себя дома. Особого обилия различных баночек и тюбиков здесь не наблюдалось, но и такое не великое количество средств хранилось ужасно не организованно. Куда ни глянь — открытые упаковки из-под всевозможных кремов, гели для душа и ещё Бог знает что. Казалось, только молочного оттенка полотенца спокойно висели на крючках и находились на своём законном месте. Но главное, на что сейчас было нацелено всё мужское внимание по мере необходимости — косметичка. А вернее, её отсутсвие. Если же ванная принадлежала бы какой-то женщине — вероятнее всего, косметические средства были бы именно здесь, либо же хоть какая-то их часть или жидкость для снятия макияжа, не так ли? А если же мужчине, то уже наверное её отсутствие неудивительно. Хотя...       Умывшись холодной водой, Джексон вновь коротко глянул на своё отражение, буквально обжигая цепким взглядом каждое несовершенство собственной внешности. Как бы он хотел от этого избавиться... От этих проблем, от этих пятен. Или же хотя бы просто иметь возможность замаскировать их сейчас от посторонних глаз! Он и без того чувствовал себя неуютно в чужом доме; в доме, который даже неясно кому принадлежит. И он так нагло и вероломно хозяйничает в этой ванной комнате. А был ли выбор? Не было. И сейчас нет: артист вновь прошёл в спальню, и его окатил прохладный свежий воздух помещения. Здесь стало заметно светлее. Сколько времени он провёл в ванной?

***

      Майкл быстро переоделся в свою привычную одежду, которую по видимому оставил аккуратно уложенной на стуле, и не прошло пары минут, как он уже выжидательно выглядывал в пустынный коридор. Дверь противно скрипнула и мужчине открылся узенький коридорчик, совсем недлинный, и с левого края уже виднелся поворот в какую-то другую светлую комнату. Артист сглотнул противный ком, который, казалось, буквально резал горло вдоль от непонятного волнения. И ладони как-то резко похолодели и, словно бы, побледнели до такой степени, что венки виднелись очень ярко сквозь полупрозрачную кожу. Мужчина не знал, кого встретит на своём пути, когда пройдёт через пустой коридор, и действительно боялся столкнуться с кем-то весьма неожиданным. От стен глухо отдалось эхо шаркающих по деревянному полу мужских ступней, облачённых в белоснежные высокие носки, и какого же было удивление артиста, когда, заглянув за угол, он обнаружил на светлой кухне... никого. Ни единой души. Небольшая уютная кухня была не очень захламлённой, но парочка грязных тарелок после еды терпеливо покоились в просторной раковине, с нетерпением дожидаясь того момента, когда хозяин дома соизволит их помыть. Небольшой круглый столик из тёмного дерева у самого окошка, и два задвинутых стула; большая кружка, наполовину заполненная давно остывшим кофе, потерявшим свой некогда бодрящий, богатый аромат. На длинной столешнице стояли десятки маленьких стеклянных баночек со всевозможными специями, баночка янтарного мёда и мисочка с различным печеньем и крекерами. В навесных шкафах наверняка хранилась посуда и упаковки каких-то круп или других сухих продуктов. Создавалось острое ощущение, что хозяин небольшой квартирки живёт совсем в одиночку и ему абсолютно комфортно чувствовать себя предоставленным самому себе. И, кажется, это была явно не женщина.       Майкл прошёл вглубь помещения, не особо понимания, что он чувствует сейчас. Он ощущал себя вполне свободно и уютно в скромной квартире, но железное напряжение всё ещё сверлило ему затылок, назойливо говоря о том, что он по-прежнему не в курсе, где он и как он тут оказался.       Внимание привлёк клочок чуть смятой бумаги, одиноко лежащий рядом с кружкой остывшего, и уже наверняка невкусного, кофе.

7 сентября в 10 утра в книжный придут дети. Не забудь!!!

      Снова этот книжный, дети... Судя по всему, хозяин оставил себе напоминание, чтобы точно не забыть о важных планах. А это идея! Если отправиться в этот, так называемый, «книжный» прямо сейчас, Майкл смог бы застать этого таинственного незнакомца и во всём разобраться, ведь всё происходящее ещё долго не оставит его в покое! Джексон провёл подушечкой большого пальца по шершавому листу бумаги, после сложил его вчетверо и убрал в карман чёрных брюк — вдруг что. Мужчина бросил короткий взгляд на простые настенные часы из дерева — 9:37. Превосходно, самое время, чтобы поехать и во всём разобраться! И кто же в первую очередь может помочь ему это сделать?... Билл Брэй — близкий и дорогой для Майкла человек; человек, который изо дня в день вытаскивает Джексона из отборного дерьма; человек, который и сейчас наверняка знает, что происходит.       Не наблюдая средств связи на кухне, Майкл невероятно тихо, будто бы кто-то мог услышать его в пустынной квартире, в которой никого кроме него самого не было, поспешил в спальню. Войдя в помещение и не прикрыв за собой дверь, мужчина уселся на край расправленной кровати, которая чуть скрипнула под весом его тела, и взял в руки светлую трубку телефона, прикладывая к уху. Он поколебался пару секунд и, привычно закусив губу, по памяти нажал клавиши с цифрами, составив из них замысловатую комбинацию личного номера телефона начальника охраны.       — Возьми же трубку... — Пробормотал артист самому себе в отчаянии, нервно постукивая ногой по полу и бегая глазами по комнате.       — Алло? — Раздался из динамика грубоватый мужской голос.       — Билл! Билл, здравствуй! — Моментально оживился певец, невольно победно улыбнувшись дрогнувшими уголками губ. — Где ты сейчас находишься?       — Извините... А кто говорит?       — Ох... Это я, Майкл. — Пояснил Джексон и чуть усмехнулся. Он совсем забыл, что звонит с какого-то незнакомого Брэю номера.       — Какой Майкл? — Мужчина явно ничего не понимал.       — Билл, ты шутишь? — Выдохнул Майкл. — Джексон. Майкл Джексон, разумеется, ты чего?...       — Сэр, Вы ошиблись номером. Всего доброго.       — Нет, нет, нет, нет, нет! — Запротестовал Джексон, быстро тараторя. — Ничем я не ошибся! Останься на линии, подожди! — Отчаянно просил он и после того, как услышал раздражённый выдох Брэя, продолжил. — Билл, где ты сейчас находишься?       — Дома. Смею предположить, что Вы тоже, — откровенно издеваясь и насмехаясь над этой глупой ситуацией, заметил он.       — Нет. Нет, я не дома... — Сглотнув вязкую слюну, выдохнул Джексон. — Как раз хотел спросить у тебя, где я сейчас и сможешь ли ты забрать меня... отсюда, — кусая губы, объяснился он.       — Вы издеваетесь? Телефонные розыгрыши давно неактуальны, — фыркнул начальник охраны, норовя положить трубку обратно на стойку, — детский сад... — Негодовал он.       — Билл, почему ты не узнаёшь меня?! — Отчаянно воскликнул Майкл в полнейшем разочаровании.       «До свидания!» — последнее, что услышал он прежде, чем до него донеслись гудки.       — Какого чёрта... — Выругался Майкл и запрокинул голову назад, шумно выдыхая и прикрыв глаза. — Ладно. — Внезапно и очень решительно заключил он какие-то собственные мысли и, облизнув пересохшие губы, направился к двери.       Артист двинулся к выходу из спальни и, повернув в противоположную от кухни сторону, тут же попал в достаточно тесную прихожую, в которой находилась вешалка с висящим на ней лёгким пальто серого оттенка, которое носил Майкл; на соседнем крючке находился светлый длинный плащ. Помимо всего этого около небольшой стойки с обувью, среди которой были джексоновские лоферы, стоял высокий чёрный зонт, а на тумбе лежало множество мелочей: щётка и деревянная ложка для обуви, какие-то записки, металлические скрепки, небольшая связка различных ключей, кожаный бумажник, какой-то шнурок, парфюм и ещё множество Бог знает чего. Неужели хозяин квартиры действительно ушёл из дома без ключей и кошелька? Очень легкомысленно, однако!       Майкл был настроен очень решительно, потому накинул лёгкое пальто на плечи и быстро обулся. Выпрямившись, он коротко глянул на своё отражение в висящем на стене зеркале — ему казалось, что он выглядит так чертовски странно и непривычно без тона и чуть подведённых глаз. Мужчина внимательно всмотрелся в собственный образ и провёл кончиками пальцев по суховатым губам, слегка взбил руками объёмные кудри, тяжело вздохнул и провёл ладонями по всей длине пальто, словно бы разглаживая несуществующие складки на нём. Неожиданно он нащупал какой-то предмет в боковом кармане верхней одежды и спешно нырнул в него рукой, обнаружив там... солнцезащитные очки! То, что нужно! Майкл придержал их за дужки, покрутил в руках и, убедившись в том, что стёкла не заляпаны, надел. Приподняв воротник пальто, чтобы максимально скрыть собственную личность по возможности, захватил связку ключей и вышел из таинственной квартиры — не оставит же он дверь незапертой.       — Да какой же из вас?! — Раздражённо шепнул Майкл сам себе, лишь с третьей попытки подобрав подходящий ключ и провернув его пару раз. — Квартира семнадцать, — заметил он номер на двери.       Джексон глянул на лестничный пролёт — есть этажи и выше, но ему нужно вниз. Интересно, на каком он сейчас этаже... Мужчина спешно спустился по ступенькам, и его шаги гулким эхом отдавались от стен пустого и тихого помещения, достаточно уютного, светлого и ухоженного на удивление. Спустившись до самого нижнего этажа, артист выяснил для себя, что таинственная квартира находится на третьем этаже и, опустив связку различных ключей в карман, подошёл к стене с небольшими почтовыми ящичками. На каждом металлическом ящике был номер квартиры и имя проживающего там человека. Артист изучал их внимательным взглядом в поисках ящичка с номером семнадцать.       — Господи... — Хрипловато выдохнул он.

№17 Майкл Джозеф Джексон