Да они же одинаковые!

      Ночник не последняя лампочка, которая перегорает в бункере. Далеко не последняя. Джек просто плохо контролирует свои эмоции, но он правда старается. Сэм постоянно недоумевает почему в разных комнатах перегорают или взрываются лампочки. Скачков напряжения он не замечает, да и сами они новые. Младший из братьев очень заинтересован этим, только потому что он единственный, кто ездит за этими лампочками в город. С тех пор, как Джек открылся ему и дал «зеленый свет», они превратились в подростков с Нетфликса. Близнецы, как в тех фильмах, которые смотрит Джек, прячутся и уединяются при любой возможности, целуясь где нибудь за углом в коридоре бункера с особой осторожностью. Сначала нефилим хотел рассказать обо всём своим отцам. Что-то вроде: я гулял сегодня в лесу возле бункера, а ещё мы с Бельфегором целовались. Но обговорив всё, решили, что пока не нужно ничего рассказывать.       Дин и Сэм не волнуются. Джек должен взаимодействовать с кем-то кроме своих отцов и их друзей. Даже если этот кто-то чёртов демон. Пока Бельфегор не втягивает мальчика в какое нибудь дерьмо, всё в порядке. Кастиэль же следит за ними, чтобы предотвратить это дерьмо. Потому что он хороший отец. Потому что ему не всё равно.       После у Дина и Каса возникает весьма ожесточённый спор на тему того, кто же из них хороший отец, в нем кажется выигрывает Сэм, но вслух это говорить не нужно. Сначала это конечно винчестеровская перепалка, ничего необычного. После же она превращается в ссору, с действительно нехорошими ругательствами. Был там один период, когда у Дина и Джека были не самые лучшие взаимоотношения, но они согласились опустить это и не вспоминать. Зачем Кас снова говорит об этом? Спорят они долго и Джек уходит с кухни. Он не любит, когда спорят так грубо или ссорятся. Особенно, если сам маленький нефилим причина всему этому. Сэм тоже как хороший отец, брат и друг сглаживает все углы. Говорит, что они оба хорошие отцы, хоть Дин бывает слишком строг и несправедлив, а Кас склонен к гиперопеке. Но даже после того, как конфликт решён, а эти двое разошлись подальше друг от друга и стараются не слишком пересекаться.       Джек не выходит из комнаты. Негативная энергия и отрицательные волны плохо взаимодействиют на него. Парень пытается доказать себе, что это было не серьёзно, так, в шутку. Ну, как обычно. Но старшему Винчестеру уж точно не понравилось, когда Кас сказал, что он плохой отец. Ему приходится запереть дверь в свою комнату, потому что он знает, что скоро в нее постучит кто-нибудь. И действительно, один из отцов стучит костяшками по дереву и предлагает поговорить, но всё чего сейчас хочется, это немного побыть одному, а так всё в порядке. Клайн с головой закутывается в одеяло, думает, как лучше извиниться, ведь в конце концов вся эта ссора и вправду произошла из-за него. Косвенно, конечно. Его прижимают к чужой груди. Губы на коже. Еще один поцелуй в затылок. Джек вздрагивает, это было неожиданно. Поцелуй нежный, не просящий большего. Бельфегор натягивает одеяло повыше и прижимается сильнее, в бункере холодно. Он неспеша переплетает пальцы с пальцами рядом лежащего парня, второй рукой неудобно вытянутой гладит его по волосам. Не всегда же ему вести себя, как извращенный придурок, хотя, часто это всё-таки доставляет удовольствие. Всё это в новинку. Всё чувствуется странно. Позже Джек понимает, что слишком зависим от тактильности. Ему это слишком нравится и получает он слишком редко.        Бельфегор тянется за этим странноватым плюшевым медведем. Что-то расплывается у него под рёбрами, когда он видит, как Джек прижимает его к себе. Джек ребенок. Ему, как и другим детям нужна любовь и забота, нужно внимание. Не такое внимание.       И как бы сильно ему это ни нравилось он понимает — отцы будут против. Он ещё не до конца понимает всю суть человеческих отношений и социальных контактов, но правда пытается. Дин говорит, что это быстрее чем у Каса, ведь тот первые пару лет вообще не вписывался.       Конечно ему нравится, когда его обнимают, нравится дыхание на затылке. Но ещё больше ему нравится близость духовная, что довольно странно в отношении демона. Ему нравится, как они могут говорить часами или просто молча лежать под пледом. Нравится покой рядом с ним или же вкус приближающейся авантюры, придуманной его близнецом. Но это не значит, что другая близость была плохой. Секс оказался ничего таким, ему даже понравилось. Вранье, конечно вранье. Ему очень понравилось. Но Джек не испытывает в этом такой потребности. Кажется тут преобладает его архангельская половина, что не так охотно поддаётся смертным страстям.       Джек все-таки извиняется перед ними на кухне, опустив взгляд в пол и разглядывая собственные носки. Он и вправду чувствует себя виноватым. Конечно у Винчестеров глаза лезут на лоб. Они вообще не понимают, за что он извиняется. Потом Сэм добродушно смеётся, обвив рукой плечо и притянув ближе. У него вроде как получается доходчиво объяснить, что Джек здесь не причём. Просто Дин и Кас упрямые болваны. Потом добавляет, что «болванами» их называть нельзя. Это уже, конечно, для Бельфегора.       Они сидят в бункере уже который день подряд и просто занимаются исследованиями чего-то. Именно чего-то конкретного нет. Проще говоря — занудствуют. Сэм и так уже изучил всё, что мог, ещё и каталогизировал. Кастиэль занимается переводами, у него с этим проще. Какие там могут быть исследования?       — Было бы неплохо отрубить головы парочке кровососов, — говорит Дин за ужином. Действительно, прямо-таки тема поднимающая аппетит.       — О работе за столом не говорят, — подмечает Кастиэль.       — Сэм, скажи ему! — фыркает старший из Винчестеров — Отрубать головы кровопийцам это не работа, это — жизнь!       — Я согласен с Касом. Меня мало что может смутить, но когда ты в красках расписываешь бойню, меня тошнит.        —А меня тошнит, когда я вижу этот твой питательный смузи. Я же об этом не говорю, — бормочет Дин, пережевывая картофель с огромным количеством масла, при этом он кивает на приличных размеров стакан, в котором, если приглядеться можно увидеть кусочки брокколи. Или огурцов. Один черт, они все зелёные.       Джек при этом остаётся молчаливым и улыбается. В целом, как обычно. Правда, никто не знает, что под столом его бедро очень плотно прижимается к бедру Бельфегора. Это их маленький секрет.       — Я видел одно гнездо, не так уж далеко отсюда, — говорит Кас, вопреки ранее сказанному. — В двух-трех днях езды, — Касу с его плоскостями и волнами конечно, недалеко. — Мы могли бы взять Джека с собой. Проветриться.       — Тогда ты и будешь следить за ними, —заявляет Сэм. Это охота и ему не очень хочется хоть кто нибудь из них пострадал. А с близнецами он и будет думать только о том, в порядке ли они. Это глупо, ведь они уже до этого были на своей собственной охоте. Но Сэм просто не может перестать об этом думать.       — Что значит за ними? — ангел хмурится.       — А ты предлагаешь, оставить Бельфегора тут одного? Хочешь одного, второй идёт в комплекте, такое уж правило, — Дин всё еще настаивает на том, чтобы отправить Бельфегора подальше отсюда. Он видимо так и будет разгуливать в теле Джека, но тогда все другие сверхъестественные твари будут думать, что Джек мертв. — Меня и самого это не очень то устраивает.       — Да брось, чувак, — восклицает Бельфегор, вклиниваясь в разговор между мужчинами.— я же говорил тебе что ты красивый. Неоднократно. Разве люди не таят от комплиментов?       — Не все похожи на одну огромную зефирку, как Сэмми, — Сэмми же, на этот выпад только закатывает глаза. — так что нет, не таю.       — Вот черт, а я так надеялся.       — Так что будем делать? Тогда оставим их тут? — снова сыплет вопросами Кастиэль.       — Я не сомневаюсь, что Джек может…       Джек перебивает Дина. Привычка, которую он где-то подцепил и избавляться видимо не собирается.       — Я могу. Я уже взрослый. Мне четыре, — другой бы на месте Винчестеров рассмеялся, но это вполне обычно в их бункере.       Повезло, что уже успел разобраться с тем, как работают обыкновенные бытовые приборы, а то когда он был немного младше это был ужас. Если считать, то убило током уже раз шесть, и это те, о которых знают Дин и Сэм.       — Вот, когда тебе будет пять, тогда и поговорим, — обрывает Дин. — Я не сомневаюсь, что Джек спокойно посидел бы один. Но их двое и это не упрощает задачу. Они и так носятся по бункеру, готовые расшибиться.       — Я мог бы позвать Эйлин.       — Сэм, не обижайся, Эйлин крутая конечно, но не лучшая кандидатура, — Дин стучит указательным пальцем по уху.       — Нам бы хоть какую-то кандидатуру.       Бельфегор заметно расслабляется. Он уже в ярких и сочных красках представляет себе выходные без ангела, случайно «проходящего» мимо их комнаты, а на самом деле всё равно очень бдительного, без мимолетных поцелуев, вырванных украдкой, так, чтобы не увидели Винчестеры. Они не могут держаться за руки на улице, в машине и даже бункере. Но во время этой охоты... Все будет по другому. Демон слегка пихает Джека коленом, довольно ухмыляясь. Джек в ответ только сдержанно улыбается.       — Нам совсем не с кем их оставить?       — Совсем, — заключает хмуро Дин.       Ухмылка сползает с лица Бельфегора.

***

      Они едут в машине уже несколько часов и это не так увлекательно, как казалось с самого начала. Ничего не отвлекает Джека от созерцания вида за окном, а ему, Бельфегору, солнце светит прямо в глаза. Чем дальше к югу они едут тем живописнее становится. Молодая трава на зелёном поле, простирающемся в горизонт, резко контрастирует с идеально чистым голубым небом. Не за что зацепиться взглядом. Эти кусты на обочине совсем непримечательные, ничем не выделяются. Не понятно, что такого там заметили эти небесные существа.        Он не помнит, когда в последний раз был настолько неподвижным. Нет, обычно Бельфегор не подвижен, это нормально. Но обычно это кино, еда и кровать в его собственной комнате. Иногда сигареты, которыми он просто балуется. Демон кладёт голову на плечо Джека. Тот только поправляет его волосы и улыбается. Он все ещё смотрит в окно, но теперь иногда. поглядывает на своего близнеца. Кастиэль, до этого разглядывающий природу Канзаса за окном, смеряет их, в частности одного, недовольным взглядом, но ничего не произносит.       — Предпочитаешь, чтобы я положил голову на тебя? — говорит Бельфегор, открыв один глаз.       Двигатель Импалы тихо урчит, также тихо шуршат колеса по асфальту и Дин с Сэмом шепчутся. По словам Каса им негде будет остановиться на ночь, поэтому братья обсуждают, когда смогут поменяться местами.       — Я не говорю, что Бельфегор плохой, — спящий демон выглядит уж слишком невинным, он так похож на Джека.— Просто, тебе не кажется, что это не самая лучшая компания для тебя? Ну, — Кас запинается, — Я боюсь что он может научить тебя чему нибудь плохому.       — Старик, ты повторяешь это уже в сотый раз. Джек научился от тебя поистине ангельскому терпению, — это звучит, как очередной, незаурядный каламбур Дина, когда он называет Кастиэля «стариком»       — Я просто не могу понять, почему вы оба, — он кивает на обоих Винчестеров на переднем сидении, — относитесь к этому так просто.       — Я доверяю ему, ты ведь у нас не преспешник зла, верно?       Джек усердно мотает головой, что никакое он не зло. Только недавно, они все вместе пришли к этому. После этого добавляет:       — Сэм, можно мне конфету?       Закат освещает лицо Дина яркими оранжевыми лучами. Он щурится, все ещё пытаясь подремать. Кас не сводит с него взгляд. Ангелы не спят, и всегда было интересно, как он коротает ночи. Видимо, теперь ясно. Сэм хоть и за рулём, но все видит. И ничего не говорит. Они взрослые мальчики, сами все выяснят. Пейзаж за окном не меняется совсем. Из магнитолы тихо играет песня из какого очередного плейлиста Дина. К удивлению младшего из Винчестеров, он не знает её. Хотя столько колесил с братом в машине, что знает наизусть.       — Парни, я конечно понимаю, что вы у нас мало спите, кто-то вообще не спит, но я так не могу. И Дин не может, — сам Дин издаёт какой-то невнятный, но вполне довольный звук. — Надо будет снять номер в мотеле.       Джек тоже кивает вслед за Касом, хотя на протяжении часа все думали что он спит.       Ещё несколько раз они останавливались на обочине по самым обыкновенным причинам. Тако на выезде из Лебанона решили больше не брать. Кастиэлю конечно все равно, у него всё на вкус как молекулы, но Дин довольно долго размышлял о всех ужасных критериях, которые этот тако собрал в себе.       Иногда, Бельфегор жаловался, что отсидел себе всё, что можно. Потом ему не нравилось, что он сидит посередине, между Джеком и Касом. Но Джек непременно хотел сидеть у окна, а его близнец не хотел сидеть без него. Два дня езды с ангелом под боком не сулят ничего хорошего.       Ночью они проезжали небольшой городок и как назло не нашли ни одной круглосуточной забегаловки. Мотель Дин смотреть не стал — Все и так удобно устроились в машине, только Сэм со своими чересчур длинными конечности не мог комфортно уместиться на переднем сидении. Да и на заднем ему не особо.       — Я вычитал, — заявляет Джек. — что там, куда мы едем будет фестиваль цветов. Можно мне сходить после охоты?       — Ничего не ломать, не навредить себе и окружающим. А цветы... Цветы это неплохо.       — Потому что там есть пчелы, — добавляет Кас.       — Ну да, пчелы. Куда же нам без пчёл, — Дин слегка улыбается.       — Если вы так любите пчёл, почему бы нам не завести улей?       — Никакого улья, Джек. И Кас.       Теперь уже смеётся Кастиэль, сдавленно в рукав. У него была попытка притащить улей в бункер. Хмурый, весь покусанный пчелами Дин не был рад этой затее. Сэм, не менее хмурый, даже согласился на кота или собаку. Лишь бы не пчёлы.       — Я потом расскажу тебе про инцидент с пчелами, — заверяет его Кастиэль. — А ещё на Гранд-Каньоне за Дином летал шершень, потому что от него за милю пахло сахаром.       — Ты забыл сказать, что это, между прочим, был огромный шершень.       — И у него было такое смешное лицо, когда шершень сел ему на ухо.       — Да, а потом когда он ужалил меня было вообще не смешно, — Кас хмурится. У него в голове это воспонимание отложилось более весёлым. — если оно полосатое и летает, то уже мне не нравится.       — Это дискриминация по внешнему признаку.       — Кто бы что говорил о дискриминации, — плотнее укутывается в бомбер Бельфегор. — Ты терпеть меня не можешь, только потому что я демон.       — Нет, только потому что ты занял тело моего мёртвого сына без чьего либо ведома, отказался его возвращать, ещё и хотел нас предать. Думаю, что причин не любить тебя у меня больше чем достаточно.       — А потом ты хотел спалить меня заживо. Как романтично, — вздыхает он, искоса поглядывая на Каса.       — Успокойтесь, хотя бы на время охоты.       Они едут дальше по шоссе и теперь спит только Сэм. Машин на дороге становится больше. И Дина это немного раздражает. Они чуть больше суток ехали по дороге совершенно одни. Только детка. А что теперь? Что это за развалюха плетется в паре футов от него?

***

      Выйдя из машины парни разминают затекшие конечности. Импала остановилась возле какого-то задрипанного мотеля. Да-а, с тех пор как они живут в собственном бункере, Дин даже не побоится назвать его домом, их планка касательно удобств значительно завысилась. Теперь охотников явно не устроит окно, сквозь рамы которого идёт такой сквозняк, что можно полноправно назвать его кондиционером и матрас, неудобный, с кучей пятен.       На ресепшене долго никого нет и у Сэма возникают сомнения — работает ли вообще этот мотель. Потом из-за поскрипывающей двери кладовки выходит девушка, заспанная и взлохмаченная.       — Пять коек, — говорит Дин.       — Если хотите, чтобы номера были рядом, оплачиваете шесть. Дин добавляеь еще пару баксов к тому, что уже имеется. Девушка кладёт на стойку три ключа, забирает деньги и обратно удаляется в кладовку.       — Для начала я хочу поспать в кровати, а потом мы съездим, посмотрим на эту Денверскую семейку Аддамс, — Дин хватает первый попавшийся ключ и идёт на верх по точно такой же скрипучей, как дверь лестнице. Подует ветер и мотель развалится к чертям. Сэм заявляет, что они с Дином в комнате под номером шесть отсыпаются, дверь закрыта, но постучать стоит.       Джек мечется. У них осталось всего две комнаты и он не знает, с кем он будет ночевать эти пару дней. С Бельфегором или Кастиэлем. Это один из тех сложных выборов, которые иногда попадаются ему. Даже если они выглядят незначительным, за ними тянутся последствия длиной с северное тёплое течение.       — Кастиэль, можно я переночую с ним? Мы посмотрим кино, а потом я пойду спать.       Кас вздыхает, почти болезненно. Что там говорил Сэм? Поменьше опеки? Это будет тяжело.       — Хорошо, — он кивает. — не наделайте глупостей, ладно? — Джек, как полуангел, все таки подвержен человеческим страстям и слабостям. Например опьянению или чрезмерной любви в вкусностям, в то время как Кастиэлю нужно выпить очень много литров пива, чтобы действительно опьянеть, Джеку хватает пары бутылочек.       — Я думаю, — зевает Бельфегор так, что окружающим становится видно нёбо. — Мы уснем гораздо раньше.       — Спокойной ночи, — Джек берет ключи и они поднимаются наверх. Кас же идёт следом в свой номер в гордом одиночестве, раз он не спит, то может прошерстить ещё парочку древних книг, потому что Сэму не нравится, когда Кастиэль наблюдает за ними двумя во сне.       Ему было бы комфортно в любом номере, если уж говорить откровенно. С Сэмом, Кастиэлем или Дином. Не важно. Номер оказывается маленьким и чистым. С первого взгляда на мотель так сказать нельзя было. Вообще Денвер большой город, но никто из них не виноват в том, что вампирское гнездо находится на окраине. В одной половине комнаты стоят две одноместные кровати, в другой, за кухонным островком, плита, маленький холодильник и шкафчики с посудой. Напротив кроватей — старый квадратный телевизор, антенна которого наверняка не ловит сигнал в плохую погоду. Интересно, Кастиэлю тоже достался двухместный номер?       — Хочешь есть? — спрашивает Бельфегор, скинув на пол рюкзак с вещами. Сам он не так уж и голоден, но если Джек проголодался, то стоит все таки что нибудь приготовить.       — Не-а. Я немного устал, — он, сцепив руки в замок, вытягивается к потолку так, что кости хрустят.       Достав из сумки все, что так или иначе могло пригодится в ванной, Джек выходит. Ванная оказалась маленькой, с виду слегка обшарпанной и с большим зеркалом, покрытым грязными разводами, белыми каплями зубной пасты. Кран издаёт ужасный шипящий звук и наконец льётся горячая вода, оранжевая от ржавчины. Ладно, ничего страшного не случилось, можно умыться холодной. Непонятно, зачем Винчестеры и Кастиэль взяли их с собой. Обычно Джека берут туда, где есть риск или самим будет слишком тяжело, а это самое обыкновенное гнездо вампиров. Они их пачками зачищают. Он просто подстраховка. Зато Джек попадёт на Денверский фестиваль цветов. Там все такое яркое — они уже смотрели картинки в интернете вместе с Кастиэлем. Скорее бы туда попасть. Слишком сильно задумавшись Джек не замечает, как в ванную заходит ещё кто-то. Ну, не кто-то, вариантов ведь не много.       — Ангел сказал не делать глупостей, — его руки гладят кожу, немного забравшись под футболку, не наглея, под самый её край. Оглаживает холодными пальцами кожу, пояс джинс. Бельфегор кладёт голову ему на плечо, вдыхает запах пота, стирального порошка и зубной пасты. — а что если, — голос демона понижается до шепота. Язык проходится по коже вплоть до линии челюсти. — мы совершим одну большую глупость.       — У меня рот весь в зубной пасте, — запрокинув голову, неразборчиво бормочет Джек.       — Такой забавный, — он стирает с губы пену. Их глаза пересекаются в отражении зеркала. — и такой чудесный. Посмотри на себя. Сущий маленький ангел. Иногда даже чувствую укол совести за то, что порчу тебя. Но не могу перестать этого делать.       — Ты ничего не портишь. Я сам захотел. А теперь выйди, пожалуйста, я хочу в душ.       — Что я там не видел? — Бельфегор закатывает глаза настолько сильно, что может заглянуть внутрь черепной коробки, но все таки выходит, прикрыв за собой дверь.       Поиски чего нибудь вкусного не заканчиваются успехом и ему остаётся только пару раз стукнуть по телеку и смотреть Конана О'Браена* с перебоями. Лежа на кровати Бельфегор задумывается, должен ли он вообще, как демон, чувствовать голод, ну и остальные нужды. Он ест потому что хочет есть или потому что это вкусно? Он часто ест что-то находу или перекусывает. Поэтому чувства голода, как такового нет. Или же его нет, потому что он в принципе его не чувствует. А что насчёт холода или жары? Все должно так и быть или нет? На потолке темные разводы от прошедшего дождя. Матрас продавленный оттого и удобный, хотя кое где чувствует железные пружины. Ведущий ведет диалог с какой-то популярной музыкальной группой, о которой Бельфегор даже не слышал. Он слышит, как Джек перестает наконец плескаться в ванной. Тот наконец выходит в свежей футболке и чистых носках, штанов на нем нет. Так однозначно лучше. «Его второму я», если так можно сказать, тоже стоило бы сходить в душ, но всю горячую воду уже спустили и нагреватель начал громко шипеть за стеной.       — Наконец-то, — Джек растягивается на соседней кровати с довольной улыбкой на лице. Его эмоции часто меняются, но в большинстве случаев он улыбается. —Нет, я люблю машину Дина, но спать конечно удобней в кровати.       Он замолкает и тоже пялится в разводы на потолке. Матрас какой-то слишком неудобный и время от времени Клайн ворочается.       — Представляешь, там будет сто-о-олько цветов, они такие красивые, я уже посмотрел. Еще люди подготовили выступления..       —Мне нравится то, как восторженно ты отзываешься об этом. Я всю дорогу слушал о гортензиях, лилиях, что там ещё? Тюльпаны? Буквально светишься от счастья.       — Хочу уже туда попасть. Но завтра нужно будет подождать, пока Сэм и Дин не узнают нужна ли наша помощь, — почему то Джек был уверен, что они, Винчестеры и Кастиэль, спокойно справятся с этим гнездом. Оно не первое и оно не последнее. — Можно я лягу к тебе?       Он выглядит маленьким, когда прижимает к себе одеяло и смотрит так. Малышом, которому приснился плохой сон или нужна сказка на ночь. Но улыбка не сходит с его губ.       — Почему ты спрашиваешь? — Бельфегор приподнимает одеяло и как минимум половина тепла куда-то улетучивается.       Джек бы сказал, что просто на его кровати спать неудобно, но матрас Бельфегора абсолютно такой же. Его рука мягко обнимает талию, но нефилима это не особо устраивает, он почти полностью ложится сверху, а потом и вовсе усаживается на бедра.       — Кажется, я сегодня главный, — Джек смеётся.       — Мы будем делать то, что ты захочешь?       — Это тебе нравится, да? — Бельфегор лежит почти неподвижно, затаив дыхание, знает, что никуда не денется, пока Джек не разрешит, даже если очень захочется. Он ловит озорной огонек в голубых глазах и улыбается еще шире. – С чего я мог бы начать?       — Может быть с вот этого, — руку Джека устраивают на ключице и медленно ведут вниз, не доводя до джинс.       — Я сниму футболку, медленно, вот так, — но тянется не к своей одежде, а помогает Бельфегору снять свою, тот приподнимается на кровати, чтобы делать это было легче. —Я раздет только на половину, ты — тоже, —отброшенная футболка не падает на пол, а цепляется за его ногу.       Бельфегор не знает куда устроить руки, потому что до волос, мягких, несмотря на жесткую воду и дешевый шампунь, не дотягивается.       — И что ты хочешь, чтобы я сделал теперь? — Джек улыбается и выглядит сущим ангелом, маленьким и невинным, непричастным к тому, что творится в комнате. Только вот лампочка над головой потрескивает и моргает.       — А теперь наконец, поцелуй меня. Ну же, — он почему-то медлит. — я жду.       Бельфегор чувствует, как Джек переплетает их пальцы. Это чуствуется таким удобным, будто они созданы друг для друга. Ничего удивительного, учитывая положение дел. Когда одна теплая ладонь накрывает другую, нефилим наклоняется и по-детски прижимается губами. Он глядит на недовольного близнеца несколько секунд, а потом всё таки целует «по-взрослому». Настоящее электричество виснет в воздухе, пока они целуются. Касания становятся более откровенными, кончики пальцев покалывает, а телевизор на заднем фоне уже не слышно — собственное сердце так сильно глухим стуком отдается в ушах. Джек ненадолго отстраняется, его губы покраснели от поцелуя, лицо покрылось румянцем. Он находится где-то на грани, между состояниями «всё ещё малыш» и «ходячий секс». Бельфегор так и не может понять, к какой категории можно его отнести. Он уже готов просить о чём угодно, лишь бы этот вечер не заканчивался, лишь бы его руку не отпускали. Ангел и Винчестеры постоянно всё портят, но сейчас их нет и они вовсе не нужны.       Джек все ещё сидит на его бедрах, хоть и постоянно куда-то сдвигается, устраиваясь удобнее, что вообще никак не помогает сосредоточиться. Он чувствует, как поднимается грудь Бельфегора, тот дышит глубоко, иногда звуки, которые он издаёт уж слишком напоминают стоны. Рука скользит по телу, оказываясь абсолютно везде, куда может дотянуться. Это слишком сложно представить, если брать в расчет конечно, что именно мозг сейчас и не работает. Джек разглядывает слегка выпирающие ребра, на которые неровно ложится свет. Кожа кажется ещё бледнее. Когда он нависает всего в дюйме он его лица, а дыхание обжигает кожу, становится видно, насколько сильно зрачки расширены желанием. Покрывает поцелуями не только губы, но лицо, шею, кисти рук с тонкими пальцами. Бельфегор первый стягивает с него белье, не встречая недовольства или сопротивления. Приходится подмять его под себя, потому что в такой позе это сделать было просто не возможно. Чтобы стянуть следом дурацкую футболку приходится всё таки расцепить руки, но потом всё снова возвращается в исходное положение.       Они целуются долго. Достаточно долго для того, чтобы покусанные губы Джека уже успели покраснеть. Рука Бельфегора спускается ниже. Ниже едва заметных линий пресса, которые появились после попытки Сэма подготовиться Джека к обычной охоте, без способностей. Пальцы смыкаются на члене и это заставляет его сделать короткий рваный вдох, будто в комнате совсем не хватает воздуха. Когда рука начинается двигаться быстрее резких вдохов становится гораздо больше. Бельфегор слегка прикусывает кожу над кадыком, следом широко мажет по этому месту языком и в целом, остается довольным тем, как себя чувствует Джек. Тот же вцепляется пальцами ему в плечо, да, именно вцепляется, и зажмуривается. Действительно, хватит ещё пары минут, чтобы окончательно убедиться в том, что малышу-нефилиму всё более чем нравится. Проходит какое-то время и телевизор начинает работать с перебоями. Джек тихо стонет, сжимая плечо и ладонь Бельфегора, но это больше похоже на писк. Выключенная лампочка внезапно вспыхивает и так же внезапно, со снопом искр, перестает работать.       Демон, всё таки перестает нависать над ним. Он продолжает покрывать поцелуями изгиб шем, плечо, а потом громко, заливисто смеётся, так, что Джек тоже подхватывает.       — Кажется мы отрубили свет на всём этаже, — Бельфегор переводит дыхание. — А еще у меня на ноге все ещё висит футболка.       — Давай ещё раз. Снова ведь свет мы не отключим.

***

      Утром, когда Винчестеры отправляются на разведку они не берут близнецов с собой. Большим страхом является не то, что с ними что нибудь случится — это же Винчестеры, обыкновенные вампиры им расплюнуть, а то, что они заходили в комнату к мальчикам. Да, может быть они смотрели телевизор и уснули на одной кровати, но это совсем не выглядело, как дружеский просмотр кино. Бельфегор в одном белье, и слава Господу, что хотя бы в нем, притянул Джека к себе, закинув на него руки и ноги. Одеяло валялось на полу, поэтому не прятало абсолютно ничего.       И если уж Винчестеры это видели, то теперь знали абсолютно всё.       Это и было первой мыслью проснувшегося утром Джека. Несмотря, что стрелка часов уже прошла десять, Бельфегор спит, тихо посапывая. Вообще это не удивительно, он проспит еще часа два, как минимум. Он всегда спит до обеда независимо от обстоятельств. Джек прикрывает за собой дверь ванной и влезает обратно в теплую, хоть и не совсем удобную постель. Как только занято более комфортное положение из всех возможных, в голову вдруг влезает мысль, о приготовлении кофе. Сэм говорит, что иногда можно. Тут есть чайник, сахар оставшийся от прошлых постояльцев. Спустя время на полках полупустого буфета находится мятый видавший виды пакетик кофе «три в одном». Чайник не включается, что неудивительно, ведь они вчера вырубили весь свет. Случайно конечно. Приходится достать термос из дорожной сумки. Пенка исчезает, когда он помешивает напиток ложкой. Придется делить одну кружку на двоих. Бельфегор обнимает его за талию и Джек слегка вздрагивает.       — С утра прохладно, оденься, — говорит он, не поворачиваясь.       Бельфегор оглядывает себя, действительно, на его плечах болтается один жестковатый плед. В бункере есть и помягче, не такой, будто укрываешься листом картона. Он не чувствует сквозняка, пробегающего по полу, поэтому не идет надевать штаны с носками, а только льнет ближе.       — Ты угостишь меня своим кофе?       — Ты рано проснулся сегодня, — Клайн не отвечает на вопрос.       — Потому что ты вылез из постели.       Джек поворачивает голову и смазанно целует его куда-то в скулу:       — Прости, я еще не чистил зубы.       — Будто меня это волнует, —Бельфегор по-дурацки закатывает глаза. — Между прочим вчера...       Лицо и уши нефилима краснеют за считанные секунды, покрываясь неровными пятнами. Если посмотреть немного под другим углом, то это действительно странно, что сейчас он заботится о том, чистил ли зубы.       — Я не хочу об этом говорить, — голос кажется сдавленным. Бельфегор, что, правда его засмущал? Этого маленького ангела?       — У нас нет ничего перекусить?       — Все что было в моей сумке мы доели.       — Только не говори, что нам придется идти куда-то за едой.       — Ну, значит и не скажу. Но от этого еда в холодильнике не появится.       Бельфегор вздохнул. Джек тоже. Это и было самым сложным — заставить его выйти куда нибудь. Несмотря на «гения открытий и изобретений», что доказывает, что Бельф действительно умный, из семи грехов ему досталась лень. И с его ленью тяжело совладать.       — Может нам стоило бы прогуляться куда нибудь? Хотя бы до минимаркета или кафе.       — Ты уверен...       — Я уверен, — перебивает Клайн. Мысленно ставит галочку на плохой привычке. Одевайся и пойдем. У тебя десять минут.       — Какой ты строгий, — Бельфегор растягивает губы в широкой улыбке, так и не сдвигаясь с места.       — Я сказал: десять минут, — сейчас он серьёзен, как никогда.       — Воу-воу, полегче, — демон поднимает руки в примирительном жесте. — щас я со...       — Сейчас, — тихо говорит Клайн и бросает взгляд на начавшего суетиться близнеца.       Действительно, через десять минут они уже выходят из мотеля. На Бельфегоре его любимый бомбер, который между прочим был вещью Джека и очки. Те самые солнцезащитные очки, снятые с трупа в склепе. Им надо бы что нибудь перекусить сейчас и взять с собой что-то готовое, пока в мотеле не починили свет. В закусочной пахнет чем-то запечённым. Плитка на полу в выложенная в шахматном порядке почемуто сразу бросается в глаза. За столиками не много народу. Это не создает общего гвалта и шума, который бывает, когда заходишь в подобные места. Они выбирают, что будут брать относительно недолго.       — Ты видел её? — говорит Бельфегор шепотом, когда симпатичная рыжая официантка уходит обратно на кухню. — Она такая...       — Красивая? Да, мне тоже так показалось.       Бельфегор еще долго не замолкает. Нужно обязательно пожаловаться на что-то вслух, рассказать о том, что кажется ему странным. Ему нравится тот мужчина, лет тридцати пяти, у окна и та пара напротив них. Он не может определиться, кто ему нравится больше в этой паре: милая блондинка или же её парень. Потом всё таки закрывает свой рот. Правда всего на секунду.       — А это считается свиданием? — спрашивает он.       — Если брать концепцию того, что два человека, испытывающие друг к другу романтические чувства сидят за приёмом пищи, то думаю, что да. Так Кастиэль сказал. Ну точнее он так понял то, что Дин ему объяснил.       — Это какое-то то не такое свидание. Такими темпами мы в любой другой день можем сходить куда нибудь пообедать. Какое-то не романтичное свидание получается.       — Внешне мы близнецы. Кровные родственники. Никакой романтики.       — И что, что родственники? Когда я в последний раз был наверху знаешь, что могли делать с родственниками?       — Догадываюсь. Но мы с тобой уже условились. Никакой романтики.        — Да-да, я уже понял. Когда нибудь отведу тебя на настоящее свидание, — парочка напротив странно на них смотрит, а Бельфегор начинает улыбаться самой похабной улыбкой, которую он вообще может изобразить.       — Разве у нас не было настоящих свиданий?       — В твоей комнате не считается, — демон указывает на Джека пальцем.       — Значит не было, — соглашается Клайн.       Наконец возвращается та симпатичная официантка с подносом. Это выглядит вкусно и Бельфегор уже начинает радоваться тому, что его вытащили на улицу. Он благодарит Эмми, по крайней мере так написано на её бейджике, и забирает тарелки. Еще в бумажном пакете лежат несколько коробочек и свертков на вынос       — Зачем нам так много всего?       — Ну смотри, вот эти два нам в номер, пока не закончилась охота. А вот эти для пап, когда они приедут. Наверняка голодные и уставшие.       Пара напротив снова бросает на них странный взгляд.       Кофе в закусочной гораздо лучше кофе заваренного им в мотеле. Завтрак, или уже обед, больше напоминает еду, которую готовит Дин в бункере. Хочется просыпаться от еле слышного запаха яичницы с беконом гуляющего по коридорам. Как бы ему не нравился солнечный Денвер, хочется обратно.       Смартфон жужжит в кармане и Джек просто не может его игнорировать. На экране высвечивается сообщение:       — Появились сложности, будем вечером.       Сэм выделил несколько минут, просто для того, чтобы предупредить его и тот не беспокоился. Это выглядит очень милым, если не считать это за подачу признаков жизни.       — Вам нужна моя помощь? Мы могли бы разобраться с ними.       Спустя несколько секунд Сэм присылает ему ответ.       — Нет, это не так сложно, как кажется.       Больше он не присылает ничего, поэтому Джек и не думает отвлекать их от вампиров. Он поднимает взгляд и видит, что Бельфегор доел как минимум половину своей большой порции острой пасты. У него на щеке остался соус, потому что он дико неаккуратный.       — Что? — всё что демон может сказать с набитым ртом.       — Я знаю, как мы проведем этот день.

***

      Денвер довольно большой город и все его многоэтажные дома из бетона и стекла не особо проникаются атмосферой торжества. На старой площади, которую к удивлению еще не снесли расположился центр праздника. Если у кого-то в городе и были цветы то, без сомнения, они были именно отсюда. Вся площадь пестрит яркими красками, глаза просто разбегаются. Место для праздника подобрано идеально. Джек просто не знает чем себя занять тут слишком много всего. Бельфегор на минуту оставляет его одного возле дерева. Он отходит за леденцами в виде пчел и некоторых цветов, в названиях которых он уже запутался, буквально на пять минут. Всего пять. Ладно, может чуть дольше, но это только потому, что девушка впереди не могла определиться взять ей баночку меда или нет. По возвращению возле дерева Джека не обнаруживается. Бельфегор несколько раз обходит дерево вокруг, а потом недоуменно оглядывается. У другого дерева, а это точно другое(!), Джека нет. Вот теперь немного подкрадывается паника. Можно было бы прислушаться и понять, откуда идет волна сильной и опасной энергии, но рядом с кучей постоянно изменяющихся человеческих душ это просто невозможно. Что могут сделать недовольные отцы потерянного нефилима? Бельфегор присвистывает, потому что прогноз неутешительный. Группа молодежи с ящиками саженцов для посадки в парке утверждает, что такого парнишку не видели. А если и видели, то не запомнили куда он пошёл. Ладно, ничего, кто нибудь его видел. Площадь не такая уж и огромная.       Наконец, спустя довольно длительные поиски своего близнеца он находит девушек в ярких платьях, просто разувешенных цветами. Бельфегор пытается описать Клайна, а потом до него доходит, что и описывать то не нужно.       — Здесь, да девочки? Сделал пару комплиментов нашим платьям, — она растягивает в улыбке накрашенные розовой помадой губы. —Передай ему, что он очень милый       Девочки дружно хихикают, поправляют цветы в своих прическах. Хотя все таки больше смахивают на клумбу с настурциями. Вообще, сам по себе этот Денверский фестиваль цветов похож на одну большую клумбу. Длинные ряды выставленных палаток со сладостями и разными сувенирами бы могли его привлечь. Могли же? А то он вынужден как дурак бегать с этими леденцами по всему празднику. Проходит уже довольно много времени с этими поисками, но куда делся Джек. Всё таки он маленький ребенок и его правда нужно водить везде с собой за руку. Особенно в людных местах. Чтобы он опять не потерялся.       В толпе кто-то дергает его за рукав и он почти уверен, что это тот, кто ему нужен, но это оказывается какой-то мальчишка, почти по пояс ему.       — Увидел тебя в толпе. Вот держи, — он протягивает Бельфегору венок и тот только в недоумении пялится. То на мальчика, то на подарок. — Девочкам бы не понравилось, что ты его снял.       — О, да, конечно, — он аккуратно, стараясь не помять, надевает венок на голову. —Замечательно ты то мне и нужен. Ты меня уже видел?       — Да. —теперь мальчик смотрит немного странно. Так, будто они виделись всего пару минут назад       — А можешь показать где?       Мальчик хватает его уже не за рукав, а за руку, на этот раз гораздо увереннее чем в прошлый раз. Они идут мимо прилавков, разных композиций, интересных ярких людей и Бельфегор даже понимает, чем этот фестиваль привлек так много людей, но он уводит его немного подальше от центра праздника. Куда ещё мог зайти Джек?       На лужайке, которая совсем уж не относится к площади на большом покрывале расположилась компания детей. Они смеялись и играли в настольную игру. Несколько девочек, которым это видимо было не по вкусу плели венки из цветов взятых с праздника. А рядом с ними, пытаясь сделать что-то похожее, сидит Джек.       Мальчик, раскрыв рот смотрит, то на одного близнеца, то на другого. Ну, конечно. Куда он еще мог пропасть, как не к детям.       — Как ты вообще мог такое сделать? Я ушел на чуть-чуть, разве ты не мог... — Бельфегор делает паузу, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и продолжить отчитывать его. — Да у меня чуть сердце не остановилось!       Джек виновато смотрит снизу вверх.       — А я плету тебе венок. — он приподнимает расползающееся зеленое нечто не совсем похожее на венок. Но если будет нужно Бельфегор натянет его себе на голову и проходит в нем весь день, потому что это самое лучшее, что для него делали.       Желание, как следует отругать Джека за эту выходку почти сразу же пропадает. Он же хотел, как лучше.       Одна из девочек выдаёт:        — Ещё один! — за ней поворачиваются ещё парочка детей.       — Это Бельфегор, мой брат. А это, — Джек поочередно указывает на маленьких девчонок и их друзей. — Кларисса, Милли, Карл, Лиззи и её брат Том. Я уже всех запомнил.       — Бе... Бельф, — на этом останавливается довольная маленькая Милли. — У тебя такой крутой брат. Нам с ним нравится.       — Правда что-ли?       — Он играл с нами в догонялки! А еще у него не вянут цветы! Совсем! — после восторженной речи девочки, вся компания начинает наперебой рассказывать о том, какой Джек хороший. А сам Джек только краснеет до кончиков ушей. Он и сам не знает, чем так сильно понравился детям.       — Мы можем остаться тут ещё ненадолго?       Бельфегор вздыхает, но теперь Джек хотя бы не потеряется.       — Нас все равно заберут только вечером.       — Да? А наши родители здесь сегодня выступают, поэтому должны посидеть тут, — отсюда конечно ничего не видно, в том числе и взрослых, но малыши всё равно делают оживленные попытки найти их.       Они конечно шумные, как и любая группа детей в их возрасте, но здесь везде шумно. В смешиваются ароматы десятков видов цветов, их заботливые хозяева постарались на славу. Еще пахнет карамелью и сахаром. Где-то над ухом жужжит пчела и она явно не одна. Малышня смеясь разбегается, когда Джек начинает бегать за кем нибудь из них. «Когда нибудь я приглашу тебя на свидание. Обязательно приглашу.»

***

      Черная, вымытая Импала останавливается перед парадным входом — Дин никогда не упустит шанса похвастаться своей деткой. Тормозит она без того ужасного скрипа, тоже заслуга Дина.       — Вы подозрительно чистые, —Бельфегор оглядывает охотников. Хлопковые рубашки и старые потертые джинсы выстираны. Они точно чистые. — Разве вы трое сейчас не должны быть в крови, соплях и слезах тех кровососов?       — Нам пришлось переодеться, – на Касе сейчас нет его бежевого плаща — неизменной визитной карточки Кастиэля. Видимо тот всё таки запачкан.       — Да, эм, мы с Касом хотели бы... – Дин почему-то мнется, не хочет говорить этого вслух. Его семья просто не обращает внимания. Все, кто довольно часто посещает бункер тоже знают об этом. — Погулять тут немного.       —Да, а я бы взял, что нибудь для Эйлин.       Джеку это нравится. Это на самом деле выглядит милым. Между Сэмом и Эйлин тоже что-то есть. Она довольно часто бывает у них, чистит оружие, готовит обеды на кухне. Она влилась в атмосферу бункера. Слишком прижилась тут, но всё же Эйлин редко ночует здесь, в основном приезжает на подержанном пикапе или еще какой нибудь машине, которую арендует. Пора бы ей завести свою, потому что перекладывать охотничье барахло из одной арендованной машины в другую не самый лучший выход.       — И что нам делать пока их нет? Нам же надо ждать около машины, да?       — Да, хотя я бы ещё погулял, но Дин с ангелом наверняка здесь ненадолго, а им бы не хотелось ждать нас потом, — он поворачивается наконец в сторону Джека и замечает, что тот присев на капот импалы уткнулся в свой смартфон. — Ты снова просматриваешь видео с теми морскими свинками?       — Это были капибары, — говорит он таким тоном, будто это действительно имеет значение. — Я просто посмотрел, как другие люди провели день на празднике.       — Разве важно как провели его другие? Главное как провел его ты.       — Мне хотелось бы знать, повеселились ли другие. А я... Мне понравился день.       — А знаешь, что еще тебе понравится?       — Что?       Бельфегор оглядывается по сторонам, выясняя не смотрит ли кто- нибудь на них прямо сейчас. Весь общий потом народу сосредоточен на площади и до них никому нет дела. Он облизывает пересохшие губы и подается вперёд, к сидящему на капоте Джеку.       — Что ты делаешь? А если кто нибудь увидит? — Джек недовольно отстраняется, нахмурив брови из-за чего между ними появляется тонкая морщинка. — Ты же сказал, что всё понял.       — Никто на нас не смотрит, — шепот раздается слишком близко и всё тело покрывается мурашками.       — Даже не думай об этом.       — Ну хоть один, пока никто не видит, — Бельфегор вытягивается и закусывает нижнюю губу. У него всегда получаются милые мордашки, но это одна из лучших. Определённо. — Пока никто не видит.       — Но только один, — Джек впивается взглядом в такие же голубые глаза напротив. Потом, вопреки своим же словам, неторопливо впивается в губы мягкие и сладкие от леденцов. Ещё пара секунды им обоим окончательно сорвёт крышу. Самое главное — вовремя остновиться. Вовремя. Чисто технически один поцелуй уже закончился. Должен был закончиться. Окончательно Джек млеет, когда рука Бельфегора больше не упирается в капот. С его бедра, было бы лучше, чтобы она задержалась там подольше, она поднимается выше к талии. Нажимает, подталкивает ближе краю. Пару раз они неловко сталкиваются зубами, но потом всё возвращается и в норму. Бельфегор улыбается в поцелуй, знает, что одним поцелуем дело не закончится.       — Скоро мы вернемся домой и...       Больше он ничего не говорит, обрываясь на середине. Единственное, что слышно это мужской голос, скорее удивлённый.       — Джек Клайн нам... у нас определенно будет разговор дома.