II
8 марта 2023 г., 18:01
«Омут» встретил свою гостью липким, проникающим под ткань и кожу холодом, а от круговерти всевозможных оттенков зелёного у девочки поплыл взгляд. Затем к её горлу подступил комок, в ушах зазвенело и сознание подёрнуло пеленой…
Но все эти ощущения в один миг исчезли, оставив девочку наедине, в полной растерянности. Зелёный круговорот сменился полутьмой обширного зала. Следующим, что она смогла понять — под ней не было твëрдой поверхности. Затем пришло ощущение свободного падения.
Вскрикнув, девочка замахала руками и крыльями в попытке остановить своë падение, но безуспешно. В полёте ей на глаза попалась люстра, за которую она тут же попыталась зацепиться рукой. Однако вместо той к люстре устремилось крыло и вцепилось когтями за один из подсвечников, чуть не вывихнув себя из суставов.
Повиснув на качающейся люстре и переведя дух, девочка осмотрелась. Помещение, в котором она оказалась, было просторным, с высоким сводом и двумя рядами колонн, украшенных статуями людей и причудливых существ. Под самым потолком виднелись окна из собранного в узоры разноцветного стекла, сквозь которые пробивался тусклый свет, окрашивая зал в причудливые, бледные цвета. На грани еë сознания шевелилось смутное воспоминание, как эти окна назывались, но ухватиться за то не получалось. Люстра же, за которую уцепилась девочка, висела по центру зала, и внизу виднелись два ровных ряда длинных деревянных скамеек.
Падать вниз было далеко, поэтому девочка присмотрелась к одной из колонн. Взгляд зацепился за статую бородатого старца, и она решила зацепиться за неё.
Подтянувшись на крыле до подсвечников и схватив их руками, девочка стала раскачиваться назад и вперёд, но её собственной инерции не хватало на раскачку самой люстры, не то что допрыгнуть. В раздражение она взмахнула крыльями, и этого взмаха оказалось достаточно, чтобы люстра пошевелилась.
Девочка стала махать крыльями. Сначала махи получались слабыми и неаккуратными, но с каждой новой попыткой управляться с крыльями получалось всё лучше и лучше, и уже спустя пару минут у неё выходило махать ими одновременно и с большой силой. Вдохнув и выдохнув, она приготовилась к раскачке.
Девочка снова начала раскачивать люстру, помогая себе крыльями. Назад, вперёд, назад, вперёд, назад, вперёд, и с каждым разом люстра качалась всё сильнее и сильнее. На шестой раз качнувшись вперёд, девочка отпустила люстру.
Ускорения как раз хватило, чтобы приземлиться прямо на статую, обхватив еë руками и крыльями. Переведя дух после такого прыжка, девочка затем стала присматриваться к колонне. Та была сверху донизу почти гладкой, лишь изредка встречались неглубокие трещины, за которые зацепиться не получилось бы.
Девочка поглядела на торчавшие из перьев когти, затем поднесла крыло к колонне. Подчинившись еë желанию, когти послушно впились в колонну, выбив из той каменную крошку. Проделав то же самое вторым крылом, она начала спуск, упираясь ногами для устойчивости.
Опустившись на пол, девочка принялась снова разглядывать помещение, ища выход. С уровня пола зал казался и вовсе гигантским, давя тёмной громадой на свою незваную гостью, и та попыталась отогнать от себя возникшее чувство тревоги, стараясь не смотреть вверх.
Наткнувшись взглядом на дверь из тёмного дерева в каменной арке, девочка рассудила, что это и есть выход, и направилась прямо к ней.
Дойдя до двери, она попыталась открыть её — сначала на себя, потом от себя, но та не поддалась. Ударив пару раз плечом о дерево, девочка поняла, что выход из здания был закрыт. Но стоило ей только подумать о поиске другого пути наружу, как послышался громкий шлепок, а затем знакомый вой и скрежет, закончившийся звуком падения тяжёлого, мясистого предмета о камень и треска разбитого дерева. Она обернулась, сглотнув.
Посреди зала развалилась огромная червеобразная туша, чья кожа скорее напоминала рваное, изъеденное язвами и истекающее слизью месиво из мяса, чешуи и и клоков длинных человеческих волос. То тут, то там выделялись искривлённые конечности, иногда напоминавшие привычные руки и ноги, а иногда нечто совершенно бесформенное. До носа донёсся тот самый смрад, который она ранее почувствовала из запертой комнаты. Сомнений не было — это было существо, что преследовало её в коридорах.
На счастье, чудовище не подавало признаков сознания, так что у девочки было время на раздумья — как выбраться из этой ситуации. Беда была в том, что выход всё равно оставался один, прямо перед ней, запертый на ключ, которого не было.
Однако, бросив быстрый взгляд на дверь, она вспомнила, как ей удалось вырвать ремни вместе с кусками металлического стола, пробудившись ранее в странном зале. Возможно, просто стоило довериться своим силам? Вдохнув и выдохнув, девочка стала осторожно пятиться от двери, часто оглядываясь на чудовище. Несмотря на все опасения, то оставалось без сознания, так что она смогла отойти достаточно далеко для разбега.
Когда расстояние показалось ей достаточным, чтобы выломать дверь, она остановилась. Примерившись в последний раз, девочка собралась было бежать, но её внимание привлёк склизкий шорох. Прямо за её спиной.
Поняв, что чудовище вам же очнулось, та не стала больше терять времени на раздумья и рванула со всех ног к двери. С каждым шагом те становились всё ближе и ближе, и под самый конец девочка зажмурилась, слепо надеясь, что её усилий хватит. Наконец, всё тело сотряс удар, вслед которому пришло неожиданное чувство полёта, закончившееся очередным ударом о дерево.
Отойдя от него и открыв глаза, девочка обнаружила себя на мощёной грубыми булыжниками площади, в окружении старых кирпичных домов, явно видевших лучшие времена. Высоко над домами вдали тускло сиял белый шар, держась на вершине странной решётчатой конструкции, и свет его придавал окружению нереальное обличье, словно всё происходило во сне.
Вспомнив о чудовище, девочка развернулась, вставая на ноги. Как раз в этот момент оно с хлюпаньем частично пролезло в проход.
Длинное, покрытое слизью тело застряло на выходе, и чудовище в ярости стало бить собой по окружающей стене, выбивая в ней камень и оставляя слизь вперемешку с гноем и кровью. В очередной раз ударившись о стену, чудовище устало прильнуло к ней, являя ещё более отвратительное зрелище — то, что можно было назвать шеей, имело открытое вертикально горло, усеянное по бокам шевелящимися костяными отростками, отчего оно казалось гротескным подобием многоножки. Венчал же шею изуродованный череп змеи, на котором были разбросаны отверстия с блёклыми сферами слепых глаз.
В спину девочки подул промозглый ветер, заставив выйти ту из ступора, а затем уже чудовище оживлённо приподняло голову, со свистом принюхиваясь. С последним, долгим свистом втянув воздух, оно медленно развернулось в сторону девочки.
Поняв, что чудовище её почуяло, она вскочила на ноги и стремительно побежала прочь, не оглядываясь на грохот ломаемого камня, понимая, что её ждëт при малейшем промедлении. И она совсем не хотела себе этой судьбы.
А затем ночь прорезал жуткий вой.
***
Вульфстен сдавленно выдохнул, снова обнаружив себя в тупике. Бедняцкие трущобы никогда не отличались упорядоченной планировкой, что делало хождение в них той ещё пыткой. А он ведь ещё и опаздывает на встречу. Вздохнув, Вульфстен направился обратно, на одну из больших улочек. На выходе его встретило блёклое сияние от башни лунного света, что возвышалась в отдалении над ночным городом, и ему пришлось с ворчанием прикрыть глаза. Большинству свечение от подобных башен было уже вполне привычным явлением жизни, но лично Вульфстена этот свет раздражал — слишком яркий для него. Теперь слишком яркий. Мужчина тщательно принюхался, стараясь выявить запах местной реки. Чутьё не подвело — далёкое, но крепкое амбре от загаженной отходами водной артерии донеслось с левой стороны от его местоположения, и прикинув в уме от этого ориентира направление, он направился в нужную сторону. Не успел Вульфстен, однако, пройти и пары шагов, как ночную тишину прорезал омерзительный вой, как будто кто-то издевательски резал скальпелями круги по стеклу. Едва сдержавшись от ругани и зажав уши, он прислонился к ближайшей стене. Вскоре звук стих, напоминая о себе лишь звоном в голове, но его быстро сменила разноголосица взволнованных жителей, засуетившихся в своих каморках и комнатах. Помянув адских ангелов, Вульфстен прибавил темп, желая как можно быстрее уйти в безопасное место. Он знал, кому может принадлежать столь неестественный вой. И встречаться с его обладателем не было никакого желания. Одно лишь было непонятно — как Зверь оказался прямо в городе? Через некоторое время, до его ушей дошли крики ужаса, и Вульфстен развернулся в другую сторону от них и побежал. Спустя пару переулков, он заметил, что все звуки, громкие уж точно, стихли. Вульфстен остановился, тщательно теперь прислушиваясь. В ночи были изредка слышны испуганные возгласы людей, пытавшихся скрыться от неожиданной напасти, а затем к ним прибавился заглушающий всё вокруг крик сирены. Понятное дело, что из-за неë ничего нельзя было больше разобрать, и Вульфстен, шипя от громкости, собрался вновь бежать. Именно в этот момент нечто со всей силы врезалось ему прямо в спину, отправив на встречу с мостовой. Первым встретился с той его нос, и Вульфстен глухо взвыл. На его счастье, тот не сломался от удара, но характерный запах крови забил всё ноздри. Он почувствовал, как кто-то слез с него, и мужчина повернулся, садясь на мостовую. — Преисподняя, ты что творишь?! Куда ты… смотрел? — последнее слово Вульфстен произнëс, не смотря на сирену, уже тихо и растерянно, разглядев, кто был перед ним. А перед ним, оцепенев, стояла белая как снег девочка, одетая в слишком большой для неë халат. Глаза, словно тëмные изумруды, смотрели на него со страхом и сожалением. А за спиной, словно насмехаясь над его здравомыслием, развевались большие бело-красные крылья. — Ты кто? — смог лишь выдавить из себя Вульфстен, уставившись на девочку и даже не пытаясь перекричать крик сигнальной системы. Та, отмерев от оцепенения, что-то сипло прохрипела и побежала мимо него, дальше по улице. Слишком быстро для обычного ребëнка. Вульфстен посмотрел ей вслед, пытаясь как-то осознать странность всего происходящего, но тут прозвучал грохот и треск, чудом перекрыв звук сирены. Повернувшись, он увидел подобную огромному червю тварь со змеиным черепом и множеством отростков по всему телу, отряхивавшуюся после удара в подвернувшийся дом. Зверь во всëм его уродливом проявлении, вне сомнений. Устало помянув свою непутëвую удачу, Вульфстен вмиг вскочил на ноги и побежал прочь. На беду, чудовище каким-то образом почувствовало его, и, издав противный визг, поползло прямо за ним, да столь шустро, что едва не наступало Вульфстену на пятки. Переулок, улица, закоулок, снова улица, проход в ограде, снова переулок — он делал всë возможное, чтобы запутать Зверя, но тщетно. Однако под конец удача всë же улыбнулась ему — в очередной раз свернув за угол, Вульфстен увидел на пути высокую самодельную стену из битых кирпичей и ржавых труб. Перемахнув в прыжке через неë и пробежав дальше, Вульфстен расслышал глухой стук, сменившийся обиженным скулежом. Останавливаться ради злорадства он не стал. Вульфстен потерял счëт времени, прежде чем он наконец остановился в очередном закоулке, перевести дух. Шум сирен утих, и Зверь тоже остался где-то вдали. Он устало привалился к стене, и в этот момент рядом послышался сиплый хрип. Вульфстен чуть не выпрыгнул из своих ботинок, и он бросил быстрый взор вглубь закоулка, ожидая худшего, но его взгляд упëрся в знакомую фигурку, сидящую чуть дальше от него. Вульфстен стал медленно отходить к выходу из переулка, однако девочка, подавив приступ кашля, развернулась в его сторону. Взгляд, сначала растерянный, быстро стал настороженным, в то время как сам Вульфстен застыл статуей на месте. Неловкая тишина повисла в воздухе, и никто не решался первым взять слово, пока, наконец, девочка не поприветствовала его с хрипотцой в голосе: — Здравствуйте? -… Приветствую? Снова наступило молчание. Выждав несколько мгновений, Вульфстен отлип от стены и направился к выходу. — Ладно, мне пора… — Подождите! Он развернулся обратно к девочке, резво вставшей на ноги. — Я могу пойти с вами? — Это с чего ещё, юная мисс? Девочка ненадолго замялась, прежде чем, вздохнув и опустив крылья, ответила: — Я не знаю, куда мне идти. Я не могу вспомнить даже, живу ли я где-то рядом. Вы… — она прикусила губу, складывая руки в замок. — Вы мне поможете? Вульфстен склонил голову на бок, пристально рассматривая девочку. Наконец, после раздумий, он произнëс: — Я доведу вас до моего знакомого, а там посмотрим, что можно будет сделать. Но! Девочка вмиг выпрямилась, глядя ему в глаза и распушив крылья. — Пока мы идëм, вы слушаетесь меня во всëм и выполняете любые команды. Если говорю прятаться — прячетесь, если говорю бежать — бежите. Всë ясно? — получив в ответ растерянный кивок, Вульфстен продолжил: — Хорошо. Сейчас церковники и стражи правопорядка должны быть на взводе, и попадаться им на глаза мне совсем не хотелось бы. Да и что-то мне подсказывает, что первые имеют отношение к вам. — Это какое? — за спиной девочки хлопнули крылья. Та, после краткой заминки, уже намеренно взмахнула ими пару раз. — А, теперь понимаю. — Быстро соображаете. Идëмте, юная мисс, а то… Вдалеке послышались выстрелы. Вульфстен, произнеся что-то нечленораздельное, быстро оглядел улицу и торопливо вышел из переулка, а девочка засеменила вслед за ним, стараясь не отставать.***
Перед старой церковью царило необычное оживление. В центре площади лежал мëртвый Зверь, вокруг него сновали люди в защищающим от заражения закрытых одеждах и масках, ведь даже мëртвое чудовище не переставало быть источником заразы. То тут, то там раздавались приглушённые голоса, старавшиеся перекричать скрежет и хлюпанье распиливаемой кости и плоти. Викарий Захария наблюдал за происходящим с плохо скрываемым отвращением, но уйти он не мог. Не сейчас, когда сам епископ требует ответов. — Примерный ущерб? — Поломанная мебель в церкви и значительные повреждения самого здания. Молчу уж о потерях в кадрах… — Захария тихо откашлялся на этих словах, смотря в сторону, прямо на сочащуюся слизью дыру на месте дверей. — А уж что успел Зверь натворить в этом квартале не берусь гадать, перепись населения здесь давно не велась. Если вообще велась. Епископ Барух, почтенный старец с иссохшим безбородым лицом и льдистыми глазами, не удостоил ответа викария вниманием, смотря на суету вокруг мёртвого Зверя. Чудовище доставило им изрядно проблем, прежде чем бессчётные пулевые ранения и несколько удачных попаданий горючей смесью наконец не упокоили тварь. — Что же… Это весьма удручающе, — наконец произнёс Барух с каменным лицом. — Но надеюсь, что на ход экспериментов это не повлияет? Захария замялся, пытаясь подобрать нужные слова для ответа, но без толку. Епископ обернулся к нему, сверля викария тяжёлым взглядом. — Викарий. Что не так? — спросил Барух и, прежде чем Захария успел ответить, добавил: — И не пытайтесь меня одурачить. Я, может, и не вижу людей насквозь, как ваша братия, но я не глупец и в маразм ещё не впал. — Ну, видите ли, милорд епископ… — викарий задëргал свой воротник. — Хорошо, есть две новости. — Начните с хорошей. Если имеется. — Эксперимент увенчался успехом. Епископ выгнул бровь в немом вопросе, и Захария стянул рукав с правой руки, показывая Баруху здоровую конечность. Тот, неторопливо переводя взгляд то на викария, то на руку, задумчиво поглаживал подбородок. — Поразительно. Как так получилось? — Я рискнул выпить часть крови подопытной, и эффект проявился спустя где-то десяток секунд, так что можно с чистой совестью сказать, что всё получилось. — И теперь мы переходим к плохой новости? — епископ нахмурился, и по спине викария пробежались мурашки. Как-то подсластить известие не получилось бы всëм желании, и он произнëс: — Дитя сбежало. Повисло молчание, которое Захарии казалось страшнее самого лютого Зверя. — Сбежала? Ценный образец просто взяла и сбежала? — наконец высказался епископ, и в его казавшимся спокойным голосе чувствовались нотки гнева. — Куда она, ангелы преисподней вас подери, сбежала? — Боюсь, я не знаю, где она сейчас. Если только не… — Прошу прощения, ваше Преосвященство, позвольте обратиться? — в стороне послышался приглушённый мужской голос, и Захария с Барухом обернулись к вопрошающему. Им оказался низкорослый служитель, одетый в прорезиненный комбинезон, чей капюшон переходил в маску со стеклянными окулярами и двумя шлангами, что шли к висевшему за спиной дыхательному мешку с медным цилиндром на дне. Пятна засохшей тёмной крови и блестящей слизи на комбинезоне давали понять, что перед ними был «мясник» — один из тех, кто занимался непосредственно разделкой мёртвых Зверей на части, для последующих исследований и ликвидации. Первым ответил викарий, снова дёргая воротник: — Говори. — Как и просили, ваше преосвященство, мы вскрыли тварь. В желудке, если это можно так назвать, не обнаружили никаких крылатых девочек. — мужчина тяжко выдохнул. — Зато было с десяток местных жителей и четверо наших боевых братьев. Приказы? — Продолжайте согласно предписаниям. «Мясник», поклонившись, оставил викария с епископом наедине. Первым взял слово Барух, продолжая смотреть в сторону: — Ещё жива, значит. Это облегчает дело, с одной стороны… — Но вот с другой — мы не знаем, где она теперь. — закончил Захария, дёрнув воротник. — Скорее всего, она пока что в этом квартале, но где… — Это уже мои проблемы. Ваша задача — выяснить, что позволило в этот раз добиться успеха и приготовиться повторить. Нам нужно хоть что-то предоставить Архиепископу Сахсенскому, и быстрее, пока нашими делами не заинтересовался Его Высокопреосвященство, иначе это уже совсем иные расклады. — Понимаю, епископ… — ответил викарий, потирая лоб. — В таком случае стоит ли ожидать появления моих, кхм, коллег? — Возможно. И прежде чем вы позволите себе грубые мысли в сторону прочих Зрячих, — ответил епископ, не оборачиваясь. — вам бы стоило вспомнить, что далеко не всем повезло сохранить здравый рассудок, как вам. — Не могу оспорить. Если это всё, я вернусь к своим обязанностям. Барух безмолвно кивнул, и Захария засеменил прочь, не желая более задерживаться рядом с ним.
