Пара секунд до конца

Набранный абонент находится вне зоны действия сети. Безразличный женский голос бьет по ушам не хуже стоящего вокруг воя. Снаружи что-то грохочет, взрывается и бьется, и только здесь, в аккуратно обставленной комнате стоит тишина. Одинаковые монотонные гудки разрывают душу в клочья, где-то внутри корябается совесть, навечно сшитая со страхом. Страхом не за себя, со своей смертью Павел уже смирился. Когда на работе рассказали о конце света, никто в этот бред не поверил, офис продолжил жужжать. Да и кто бы признал начало апокалипсиса так просто? А ведь стоило. Может тогда не поругался бы с родными, не нагрубил престарелой матери, не плюнул на могилу отца. А сейчас даже дозвониться до них возможности не было. Официально конец света объявили три часа назад. Три часа назад мир рухнул, три часа назад небо заволокло сначало пеплом, а затем непроглядной тьмой. Включились фонари, освещавшие бегущим дорогу в ад. Хотя ад сейчас был везде. Набранный вами номер временно недоступен. Перезвоните позже. Мама. Человек, что была с ним от рождения почти каждую секунду. Мама. Женщина, приведшая его в эту жизнь, взрастившая его и сделавшая тем, кто он есть. Мама… Впервые она не будет сопровождать его. Впервые он сам оттолкнул ее всегда готовую поддержать руку, ведь уже давно не ребенок, ведь может позаботиться о себе сам. Умирать одному страшно. Он опускается на пол посреди собственной квартиры, такой пустой и бездушной. Сжимает собственный телефон, такой бесполезный. Смотрит на собственное отражение, такое потрепанное и жалкое. Умирать одному страшно. Кто-то звонит в дверь, мягко и нежно, но Павел не сразу идет открывать: мало ли что. Звонки не прекращаются, вырываются из общего шума и в итоге он встает, распахивает дверь, готовый вывалить на незванного гостя всю боль и обиды. Слова застревают в горле. Одна с тяжелыми пакетами она стоит на пороге и кротко улыбается. Одна в старом купленном отцом платье и повязанном на шее платке — подарком бабушки. Она не оставит. От рожденья и до самой смерти. Как бы не было обидно и грустно, как бы не ранили слова. Мать не оставит. Нежные шершавые руки бережно гладят по голове, пока на плите варится суп. У них все еще есть немного времени.