Спасательный круг

Аня сладко потягивается и щурится от солнца, светящего прямо в окна квартиры Лены. Нужно было собираться в школу, чтобы попасть хотя бы на пару последних уроков, но настроения совсем не было после вчерашнего скандала с пьяной матерью. Когда Аня с Леной зашли к ней домой, в квартире стоял жуткий запах спирта — кто-то опрокинул на пол открытую бутылку водки, и мать выясняла отношения со своей так называемой подругой, без которой не обходилась ни одна пьянка в их доме. Аня опять попала под горячую руку разъярённой матери и даже получила одну пощёчину, от чего сегодня ей хотелось полоснуть лезвием по запястью. Но так было нельзя. У Ани было одно нерушимое правило, которому она следовала на протяжении двух лет — резать можно только ноги, и так, чтобы не было видно даже в самых коротких шортах, имеющихся у Ани. Она нарушила это правило всего раз, когда порезала тыльную сторону ладони, но эта ошибка тогда привела её к школьному психологу, поэтому впредь Аня старалась держать себя в руках. В квартире, кроме них, никого не было: мама Лены была на работе, а муж её мамы ушёл к друзьям, вероятнее всего, как обычно пить пиво. В этом Аня с Леной были немного похожи, разве что Лену дома никто не бил, но от этого её жизнь не казалась слаще. Лена уже почти при полном параде, она аккуратно вырисовывает напротив зеркала ярко-синие стрелки на глазах, и Аня как заворожённая наблюдает за этим процессом. Лена красивая. Это не только благодаря макияжу, причёске и модной одежде. Дело было в другом, просто Лена красивая, от природы. В этом Аня ей завидовала, но по-доброму. Она не считала себя уродиной, просто не любила себя и своё отражение в зеркале. Наверное, если бы в детстве вместо оскорблений Аня слышала хотя бы немного похвалы, то относилась бы к себе по-другому. По крайней мере, ей хотелось так думать. Когда Аня впервые увидела Лену, то невольно сравнила себя с ней, хотя они были абсолютно не похожи. Внешность у Лены была более кукольная, а Аня в свою очередь меньше подходила под современные стандарты красоты. У Ани были густые каштановые волосы, которые вечно пушились и доходили ей до лопаток, и которые она всегда укладывала на ровный пробор. А ещё были веснушки, рассыпанные по всему лицу и плечам, каждым летом они обязательно становились чуть ярче. Но Ане это всё в себе не нравилось. Единственное — большие голубые глаза, не как у Лены, а немного отдающие бирюзой, особенно при тусклом освещении. Глаза, скорее всего доставшиеся Ане от отца, являлись для неё настоящей гордостью. Аня откидывает одеяло в стороны и поднимается на ноги с расстеленного двухспального дивана, на котором они спали с Леной, и тоже подходит к зеркалу. — Доброе утро, — тут же бросает Лена. — Доброе. Аня смотрит на своё отражение в зеркале, с каждым днём собственные глаза казались всё более безжизненными. А когда взгляд пробегает по шрамам на бёдрах, выглядывающих из-под длинной мужской футболки, то Аня думает о том, что и жить ей с каждым днём становится всё тяжелее. Аня резко себя одёргивает. Слишком депрессивно. Подобные мысли совершенно не подходят под настроение тёплого солнечного дня, и Аня старается отодвинуть негатив на второй план. — Краситься будешь? — спрашивает Лена, закончив с макияжем. До знакомства с Леной Аня крайне редко пользовалась косметикой и только в минимальных количествах, но благодаря новой подруге неоновые тени и яркий глиттер стали неотъемлемой частью повседневного макияжа Ани. Сама она пока плохо справлялась с искусством нанесения макияжа, но Лена всегда приходила на помощь, растушёвывая тени и подравнивая кривые стрелки. Когда мать впервые увидела Аню с ярким макияжем, то потребовала немедленно смыть с себя это «позорище», тогда она сказала, что Аня похожа на дешёвую шлюху из восьмидесятых. Подобные высказывания из уст матери уже давно не обижали Аню, а только заставляли всё больше и больше утопать в пучине собственных комплексов. — Надо бы, — Аня пристально разглядывает своё лицо в зеркале в поисках недостатков. Лена, помнится, даже как-то говорила, что за такую идеально чистую кожу, как у Ани, можно и убить. Но Аня на такое только фыркала, потому что до жути ненавидела свои веснушки. — Блин, мать убьёт, если со школы позвонят. — Ага, а если не позвонят, то убьёт, потому что нет настроения. Аня посмеивается, ведь это правда — мать не нуждается в поводе для побоев. Позвонят или нет, без разницы, прилетит ей в любом случае, но возможно она отделается только оскорблениями в свой адрес. — Эй, — Лена, заметив, как подруга поникла, обнимает её за шею. — Ну чё ты, не грусти, мой совёнок. Это моментально поднимает настроение, и Аня обнимает Лену в ответ. Совёнок — это дурацкая кличка, которую Лена дала Ане, потому что посчитала, что она созвучна с её фамилией. Савельева. Это была фамилия матери, потому что отец для ребёнка среди всех однокурсников молодой студентки тогда так и не нашёлся. А в графе, где должно быть вписано отчество ребёнка, у Ани не стоял прочерк, там было имя любимого дедушки. Наверное, дедушка и бабушка всё-таки были настоящими родителями для Ани, которых она по сей день вспоминает с теплотой, а родная мать просто воспринималась, как совершенно чужой человек. Решив не идти сегодня в школу, Аня не торопясь приводит себя в порядок и надевает на себя вещи, в которых была вчера — синие джинсы, в которые заправляет футболку, и белую объёмную толстовку, согревающую её холодными майскими вечерами. Лена делает Ане макияж, и та не устаёт повторять, что Лене пора зарабатывать этим делом на жизнь. Из неё получился бы клёвый визажист. А когда Лена заканчивает наводить Ане красоту, то времени остаётся уже не очень много до начала занятий в центре. — Прикинь, Крэк меня к своим друзьям зовёт. Перед выходом из дома, Лена в очередной раз поправляет у зеркала волосы, предварительно немного закрученные на старую плойку. — Зачем это? Вопрос возникает в голове сам собой и всё-таки вырывается из уст Ани. Каким бы по мнению Лены Крэк не был хорошим, у Ани он всё равно не вызывал доверия. В первую очередь, потому что он был наркоманом. Не таким, как Яна. Паша сам по себе имел довольно трудный характер, но как только закидывал в рот какие-нибудь разноцветные таблетки или вынюхивал длинную дорожку белого порошка, то менялся буквально на глазах. Из язвительного парня, немного брезгливо относящегося к любому, кто был ниже его по социальному статусу, он превращался в агрессивного торчка с безумным взглядом. В такие моменты Аня его даже боялась. Она прекрасно помнила случай, когда Никита в ответ на какую-то шутку Крэка, накинулся на него с кулаками. Зрелище было жуткое — окровавленное лицо Никиты и сжатые кулаки Паши вкупе с абсолютной неуправляемостью второго тогда испугали не только Аню, но и парней из их группы. — Типа с друзьями меня познакомит, — Лена довольно растягивает губы в улыбке. — Там у кого-то на хате тусовка будет, идём втроём? Ты, я и Яна. — Ну, если Яна пойдёт, то я, в принципе, не против. Аня на подобные мероприятия ходила только за компанию, потому что сама она не пила, не курила и тем более ничего не принимала. У неё была чёткая позиция по поводу наркотиков, она никогда не позволяла себе даже просто что-то попробовать. Ей всегда казалось, что если она втянется во что-то подобное, то в будущем превратится в свою мать, а такого она совсем не хотела. Погода на улице была чудесная — тепло, светит солнце, а лёгкий ветерок не позволяет спечься в тёплой толстовке. Такими днями Аня действительно наслаждалась, поэтому весь день прибывала в отличном настроении. В центре было клёво, для учёбы не нужно было прилагать особых усилий, как, например в школе. Аня вообще не любила школу. С одноклассниками она не дружила, а оценки всегда считала полной ересью. Она абсолютно не разбиралась в химии, но всегда имела по этому предмету стабильную четвёрку, а вот математику очень любила, а главное понимала, но учительница зачастую не ставила Ане оценку выше тройки. А в центре всё было не так, большинство преподавателей абсолютно устраивал тот факт, что их не слушают, лишь бы подростки приходили на занятия, а остальное неважно. Почти всегда Аня сидела в телефоне, который немного глючил, отчего хотелось выбросить свой старый Самсунг в мусорку, а иногда переговаривалась с подругами, нарушая тишину тихим шёпотом. До прихода Ковалёва физкультуру преподавал Эдик, но его занятия зачастую превращались в урок психологии. Он, неуклюже проводя разминку вялым подросткам, успевал ещё и впаривать то, что не успел рассказать на своём уроке. Поэтому приход футболиста не пришёлся по душе группе «Б» — их начали заставлять заниматься. А эти ребята вообще не любили, когда их заставляли что-то делать. Эдик обычно начинал в таких случаях говорить, что нельзя уходить в абсолютный протест, ведь физическая активность влияет положительно на весь организм, и к тому же способствует поднятию настроения и прочее. И ребята начинали хоть немного шевелиться, лишь бы он замолчал. Эдика они любили, просто он был немного не от мира сего, как говорила Аня, и немного долбанутым, как говорили все остальные. Когда вся группа собралась на спортплощадке в ожидании Ковалёва и начала тренировки, то даже не стали переодеваться в спортивную форму. Они были абсолютно уверены, что тот благосклонно позволит им сегодня не заниматься, ведь они пригрозили ему разослать по всему Интернету фотографию его члена. Яна показала Ане с Леной, как физрук вчера всё-таки отправил подросткам своё интимное фото. Лена оценивающе взглянула на него и со смехом заявила, что Ковалёв бы не смог покорить сердце известной русской блогерши Насти Ивлеевой, которая, как известно, не ценит всё, что меньше пятнадцати сантиметров. Теперь ненавистный преподаватель носил смешное прозвище Антон Пиписькович и вряд ли бы стал напрягать группу. Когда на горизонте замаячила фигура физрука, Дрочер достал свой телефон и направил камеру на Ковалёва. — Группа «Б», построились, — при звуке свистка никто из присутствующих не сдвинулся с места, а Никита, расслабленно рассевшийся на скамейке, тут же первым реагирует на слова преподавателя. — Тебе надо, ты и стройся, — он усмехается. — А мне чипсы принеси. Под лёгкие смешки группы, Ковалёв пару секунд стоит на месте, а затем резко вырывает пачку чипсов из рук Фила, сидящего на скамейке рядом с Никитой, и протягивает её рыжему. — Так быстро? — наигранно удивляется Никита. — Спасибо. — Ой, у меня шнурок развязался, — Фил решает поддержать издевательство. Пока вся эта клоунада набирала обороты, Аня замечает, как к центру подъезжает чёрный мерседес, эту дорогую машину Аня узнаёт сразу, но не спешит говорить Лене, что Паша уже приехал. Она наблюдает, как парень выходит из машины и облокачивается спиной о дверцу, доставая из внутреннего кармана бомбера пачку сигарет. Аня даже знала, каких именно. Он всегда курил Макинтош, потому что уж очень сильно любил понтоваться. Крэк закуривает и осматривает спортплощадку, вероятно, Лена сказала ему, что последним занятием в центре будет физкультура. Заприметив Аню, свою бывшую одногруппницу, он машет ей рукой, но она решает не приветствовать его в ответ. Всё-таки, когда Паша тоже посещал центр, они не были очень дружны, тот вечно подтрунивал над её семейными проблемами, а регулярное появление новых синяков только увеличивало шансы услышать очередную глупую шутку в свой адрес. Паша, докуривая, несколько раз сигналит, что привлекает внимание группы. Лена, заправляя за уши волосы, тут же бежит к Паше, а Яна подходит к Ане. — Чё думаешь, он её зовёт, чтобы трахнуть сегодня? — тихо спрашивает рыжая. — Честно говоря, мне кажется, что да. Да, Лена также, как и Аня боялась превратиться в свою мать — одинокую продавщицу алкоголя с ребёнком на руках, вечно получая сальные комплименты от пьяных мужиков, пробивая на кассе бутылки с пивом, а потом цепляющуюся за любого мужика, как за спасательную соломинку. Но иногда Лена не могла различить, что именно нужно было богатенькому мажору — секс или же реальные отношения. Чаще всего это был первый вариант, и на Яну и Аню возлагалась ответственность поддержать и успокоить подругу после того, как её снова бросал какой-нибудь парень при деньгах. Со стороны Аня услышала, как Фил интересуется у Платона, кто этот парень, что приехал за Леной. Аня подслушивать не любила, но почему-то всегда получалось обратное. Она делала это не специально, просто слух был хороший. — Кто это? — Паша, — не смотря на то, что вопрос был адресован не ей, Аня всё равно на него отвечает. — А, это, — Платон прослеживает за взглядом Фила. — Это Крэк, он тоже у нас в центре был, пока его батя не откупил. — Чё, они встречаются? — спрашивает Фил у Ани. — А-а-а, — протягивает Платон. — Так вот, чё ты такой запаренный… Забудь, братан, это же Ленка, она как Газпром — национальное достояние. — А ты откуда знаешь? — на новый вопрос Фила Платон только вздыхает. — Да ей нужен просто папик, на крузаке и с толстой барсеткой. — Чё ты несёшь, Платон? — вмешивается в разговор Яна, она никогда не позволяла говорить подобное про свою подругу. — Фил, не слушай эту фигню. По взгляду Фила, Аня поняла, что он уже и сам догадывается, почему Лена его динамит. Он был не богат, далеко не богат. Аня, видя как расстроился Фил, подходит к нему ближе и ободряюще заглядывает в глаза. — Ты её совсем не знаешь, Фил. У Лены дома такая обстановка, что она, конечно, будет думать о будущем. Ты просто… немного не попадаешь под её критерии, вот и всё. Лене нужна стабильность, которую такие парни как Крэк могут ей обеспечить. — Чё за кличка у него дебильная, — только проговаривает Фил. Неважно, что это был совсем не вопрос, Аня всё равно отвечает. — Да он просто крэк любил покуривать, поэтому его так и назвали. — Ань, пойдём, — прерывает рыжая. Лена жестом подзывает подруг к себе, и Яна берёт Аню за руку, тянет в сторону припаркованной машины. Напоследок Аня бросает на Фила сочувствующий взгляд, но он на это никак не реагирует. — Блин, я надеюсь там не будет никакого кипиша, — Яна немного хмурит брови, но тут же снова принимает нейтральное выражение лица. — С Крэком вообще лучше не связываться, как по мне. — Не волнуйся, я же пить не буду, послежу там за вами, — Яна тут же улыбается, потому что так было каждый раз — непьющая Аня всегда контролировала состояние своих подруг, не позволяя им напиваться в стельку, а заодно и следила за их безопасностью, чтобы никакой парень ненароком не попытался лезть к изрядно выпившим девушкам. — Привет, девочки, — Паша приветливо улыбается, приобнимая Лену за талию, а Аня видит только затуманенный взгляд с через чур широкими зрачками. Она переглядывается с Яной, но та чуть крепче сжимает в руке ладонь Ани, чтобы та не волновалась на счёт этого. — Запрыгивайте, повеселимся. В машине были стильные, немного пафосные, кожаные кресла чёрного цвета. Когда находишься в такой машину, сразу чувствуется какое-то люксовое давление, от машины буквально веяло дороговизной. Ане было даже немного некомфортно, настолько она привыкла к потрескавшейся штукатурке в своей комнате, где двенадцать лет назад мать содрала обои, чтобы сделать ремонт к переезду пятилетней дочки, что сейчас Аня боялась даже положить руку на сиденье — а вдруг поцарапает или что ещё. Ей не хватит и двух почек, чтобы расплатиться с Крэком за испорченный салон. — Чё, куда едем-то? — К другу моему, познакомитесь, — отвечает Паша на вопрос Яны. — Там будет всё, что ты любишь, так что не парься. Всё, что любит Яна — это скорее всего алкоголь и какие-то запрещённые вещества. Слова Паши заставляют немного напрячься, но остатки внутренней уверенности в себе убеждают Аню откинуть в стороны все переживания и насладиться компанией подруг.