Спасательный круг

— Ты поступила очень некрасиво. — Я понимаю. — Зачем ты тянешь его к себе, если в конечном итоге всё равно зажимаешься по углам с другими? Лена откладывает в сторону чёрную подводку и шумно выдыхает, тянется к зеркалу, чтобы показать Ане результат. Плотный слой косметики на лице Ани с лёгкостью перекрывает все виднеющиеся ранее синяки, только разбитая губа остаётся напоминанием о том вечере. — Фил бы так не поступил, — не унимается Аня, смотря на себя в зеркало. — Да я знаю, — Лена вскакивает с дивана, судорожно пытаясь не закипеть. — Фил классный и всё такое, но этого мало, понимаешь? — она демонстративно разводит руками в стороны. — Мне нужна уверенность в завтрашнем дне, чтобы потом не было всего вот этого. Она обводит взглядом квартиру своей матери, где они с Аней остались после товарищеского турнира, который закончился крупным скандалом и обвинением Лены в воровстве. Лена и сама чувствует себя отчасти виноватой перед Филом, она сама позвала его домой к Дрочеру, а на следующий день позволила себе целовать этого маменькиного сынка. Он ведь её просто использовал, чтобы выставить их центр в ещё более худшем свете, чем сейчас. А Фил бы и правда так вряд ли поступил. — Я дура, — коротко бросает Лена, и Ане кажется, что она говорит это именно из-за того, что поняла, как обошлась с Беловым. Но Лена, вернувшись на место рядом с Аней, с протяжным стоном прячет лицо в ладонях. — Я походу влюбилась. Аня на мгновение впадает в ступор, влюбилась — это же хорошо? Но судя лицу Лену, которое выражало всю вселенскую тоску, стало ясно, что ни черта это не хорошо. И для Ани было совсем не понятно, чем вызвана такая реакция подруги. — Почему именно сейчас и именно в бедного Фила? — риторический вопрос летит в никуда и не требует совершенно никакого ответа. — Может, он разбогатеет? — предполагает Аня. — Я тебя умоляю, нихрена он не разбогатеет! Ты понимаешь, я не хочу, чтобы всё было… ну, вот так, как у мамы. Лена как-то разочарованно вздыхает, мысленно ругая себя за совершённую оплошность, это вызывает лёгкую полуулыбку у Ани. Фил Ане нравился, он неплохой парень, может, не очень перспективный, но зато простой и настоящий. Фил был таким, каким Аня всегда представляла себе потенциального парня Лены, успев насмотреться за время их общения на разного рода богатеньких мажоров, которые по сути из себя ничего не представляли. И сейчас, когда Аня видит перед собой расстроенную Лену, думает, что было бы не плохо как-то помочь Филу добиться внимания от Лены. Тем более, он же в каком-то смысле тоже ей помогает — выслушивает и не докучает глупыми вопросами, разве это не помощь? — Разве для твоей мамы кто-то что-то делает? — Лена на это в непонимании хмурит брови. — Ну, может, Фил для тебя будет делать столько, сколько ты сама для себя не делаешь. Может, он ради тебя потом откроет какой-нибудь бизнес или что-то ещё. Ты всё время выбираешь тех, кто хочет что-то от тебя, а не для. Подумай над этим. — Я вообще пока ничего не понимаю. Я, знаешь, в людях, оказывается, фигово разбираюсь. Эти слова будто имели лёгкий намёк, который Аня сумела уловить и восприняла на свой счёт. Лена говорит о Паше. О том, что он сделал, а она в свою очередь даже и не подозревала, что он может так поступить. Это звучит больше как упрёк, ведь если бы не Аня, то Крэк так бы и остался в глазах Лены добрым и милым парнем. Аня понуро опускает плечи, сразу появляется желание смыть с себя всю эту тонну косметики, которая на самом деле совсем не скрывала эти синяки, разве только снаружи. Внутри же Аня всё ещё не могла смириться и всё отпустить, хотя уже давно дала себе обещание забыть обо всём. Лена замолкает, ей вдруг становится невероятно стыдно за свои слова, и она спешит исправить ситуацию: — Извини, Ань, — она просит прощения уже, наверное, в тысячный раз за день. — Я уже знаю, как вытащить у него твои фотки, так что ты даже не парься по этому поводу. — Не надо ничего делать, пожалуйста. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Это про неё. Одно неверное движение в сторону Паши, и её позорные фотографии с не менее позорной историей разлетятся по всем её знакомым. Аня даже не сомневается, что он это сделает, поэтому и отказывается от любой помощи в решении этого вопроса. Раздаётся негромкий звук, оповещающий о том, что пришло какое-то уведомление, и Аня снимает с зарядки свой новенький телефон. Безвозмездный подарок от Антона Вадимовича. Физрук после соревнований, когда они возвращались на автобусе обратно в их район, спросил, почему она ему не позвонила и не сказала, что плохо себя чувствует. Аня не стала врать и честно призналась, что кинула его в стену, и теперь он больше не жизнеспособен. Ковалёв, не задавая лишних вопросов, вечером сам купил ей новый телефон и преподнёс дома у Лены, куда заглянул только для того, чтобы вручить Ане подарок. Аня попыталась отказаться, но в итоге приняла подарок, искренне поблагодарив Ковалёва за этот жест. «Как дела?». Уже второй раз за день спрашивает. Аня быстро печатает ответ, говорит, что она с Леной, что с ней всё в порядке, и задумчиво откладывает телефон в сторону. — Кто это? — с неподдельным интересом спрашивает Лена. — Никита? — Как ты догадалась? — Аня удивлённо вскидывает брови. — Интуиция, — Лена смеётся, но когда видит удивление подруги, фыркает. — Ты чё, серьёзно? Ну он же тебе всегда пишет. — Да мне все ребята с группы пишут. — Боже, Аня, ты сейчас издеваешься надо мной? — до Лены наконец доходит. — А я всё время думала, что ты его специально отшиваешь, а ты оказывается вообще не знаешь. А ещё что-то говоришь мне по поводу того, что я Фила не замечаю. — Я не уверена, что правильно тебя сейчас понимаю, поэтому лучше объясни, — просит Аня, она напряжённо поджимает губы и ждёт разъяснений. — Да он же сохнет по тебе уже несколько месяцев. — Что? — Аня даже не находит, что ответить. — Ты… с чего ты это вообще взяла? — Блин, Аня, ну это невооружённым взглядом видно. И ещё он спрашивал меня о тебе пару недель назад, тогда-то я и поняла, что точно не ошибаюсь. Аня молчит, ей с трудом верится в это, да и к тому же она действительно не подозревала, что у Никиты к ней есть какой-то интерес. Ей всегда казалось, что он просто по-дружески общается с ней, пишет в социальных сетях и иногда, просто потому что он такой человек, говорит ей всякие глупости. Она вдруг вспоминает, как однажды пришла в центр в юбке, а не как обычно в джинсах, Никита тогда как-то скромно поправил свою рыжую шевелюру и с лёгкой улыбкой отвесил ей совсем не пошлый комплимент. Он всегда интересовался её делами, её настроением и её проблемами, пару раз обмолвившись о том, что он знает, что такое домашнее насилие, поэтому всегда готов её поддержать. Из этого всего и многого другого вполне можно было всё понять, но вот только Аня всегда думала, что это обычное дружелюбное отношение к ней, с которым сталкивалась она крайне редко. Как она вообще могла не понять, что нравится ему? И почему он ей прямо об этом не говорил? Аня закусывает губу, она пытается представить в голове этот момент, когда говорит Никите, что она знает о его симпатии. И что дальше? Любовь, отношения и всё такое? Её пробирает лёгкая дрожь, когда она просто представляет, как обнимает его или целует. Ей будто бы неприятно. Аня боится, что он захочет чего-то большего от неё, что поступит так же, как поступил Паша. Откуда ей знать, что этого не случится, она же не может залезть к Никите в голову и прочитать его мысли. А даже если бы и могла, то не уверена, что хотела бы знать, о чём он думает. — Я в любом случае не смогу, — качает головой Аня. — Я даже когда представляю себя рядом с кем-то, мне уже тошно становится. — Но ты же не можешь всю оставшуюся жизнь быть одна. Я понимаю, что тебе тяжело после… ну, в общем, что ты пока не можешь довериться какому-нибудь парню, но вдруг Никитос поможет тебе справиться со своим страхом. — Может лучше ляжем спать? Я, честно говоря, не очень хочу это обсуждать, да и тем более завтра рано вставать. Лена соглашается, она не хочет давить на Аню, поэтому не продолжает этот разговор. Никита, по мнению Лены, был, конечно, далёк от идеала, но то, с каким трепетом он смотрел на Аню, заставляло её отбрасывать в сторону все сомнения в этом парне. Он всегда интересовался проблемами Ани и всегда старался помочь каким-то советом, что, например, для Лены ни делал ни один из её бывших парней. Когда Аня смывает с себя макияж в ванной, Лена расправляет двухспальный диван и пишет маме смс с вопросом, придёт ли её хахаль сегодня ночевать, пока она сама в ночной смене в своём алкомаркете. В голове уже назрел хитрый план, который Лена собиралась привести в действие сегодня ночью, но это случится только после того, как Аня уснёт. Лена тихо желает подруге спокойной ночи и отворачивается, набирая ещё одно сообщение, только уже не маме. «Встретимся сегодня?». «Только если наденешь юбку покороче», — приходит в ответ через пару минут. Они договорились, что Паша заедет за Леной через час, и она довольно хмыкает. После того, что она узнала, Крэк не вызывал никаких чувств, кроме отвращения и ненависти, но можно и потерпеть одну ночь ради благополучия подруги. Пусть он думает, что может в очередной раз смог воспользоваться чувствами Лены, когда сама она приедет к нему, чтобы удалить с его телефона Анины фотографии. То, что она это сделает, Лена знала уже тогда, когда Аня рассказала ей про угрозы с его стороны, гарантирующие её молчание. Сделает, не смотря на то, что Аня просила никого в это дело не вмешиваться. Рядом вскоре начинает умиротворённо посапывать Аня, и Лена садится на диване, на секунду взглянув на свою подругу. Вьющиеся каштановые волосы неаккуратно разметались по подушке, рукой она приобнимала край одеяла, а синяк вокруг шеи при лунном свете казался в разы заметнее. Она была такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что у Лены до сих пор не укладывалось в голове, как её вообще можно обижать. Ведь сама Аня в жизни и букашки не обидит, а с ней все так ужасно обращаются. Лена уже говорила подруге, что ей уже пора становиться жёстче, иначе она просто не выживет в мире, где каждый норовит каким-либо образом тебя уколоть. Вот только Аня совсем не могла быть жёсткой, и в таком случае жёсткость придётся проявить Лене. Она специально не стала умываться перед сном, чтобы потом собраться тихо и по-быстрому. Завтра утром Ковалёв везёт их на какие-то сборы, если что, то выспится там. Лена натягивает свою самую короткую джинсовую юбку и чёрный топ на тонких бретельках, специально оставляет как можно больше открытых участков кожи, и, накинув косуху, быстро обувается и спускается к подъезду. Паша был в её вкусе, она приметила его сразу, как попала в центр. Высокий, со спортивной подтянутой фигурой, взлохмаченными тёмными волосами и карими, почти чёрными, глазами. У него были высокие острые скулы, а вкупе с правильными чертами лица, его внешность казалась Лене очень эстетичной. Он притягивал лёгкой ухмылкой и зажатой между пальцами сигаретой, которую иногда убирал за ухо. А ещё у него были деньги. Но Аня правильно сказала, Крэку, как и большинству бывших парней Лены, хотелось получить что-то от неё, а для неё он делать ничего не хотел, кроме как отваливать бабки на разные развлекухи, вроде новой дорогой косметики или уже приевшихся роллов. Когда Лена выходит из подъезда, уже сразу замечает его мерседес, подаренный родителями на семнадцатилетие, и его заинтересованный взгляд, окидывающий её с ног до головы. — Отлично выглядишь, — Крэк бросает ей рядовой комплимент, когда Лена садится к нему в машину. — Чем хочешь заняться? — Чем-нибудь таким, где мне не понадобится моя одежда. Крэк усмехается и кладёт руку ей на колено, и Лена улыбается ему своей самой обворожительной улыбкой, притягивая его к себе. Он с настойчивостью и каким-то остервенением впитается ей в губы, руки почти сразу оказываются у неё по юбкой. Перед глазами возникает образ заплаканной подруги, которая наконец рассказывает Лене обо всем, что сделал Крэк, и Лена не может думать о чем-то другом, кроме этого. Ублюдок. Он ведь живёт себе дальше спокойно, как ни в чём не бывало, пока Аня борется с желанием наложить на себя руки. Лене становится настолько мерзко от того, что он делает, что она отстраняется, слишком резко, и ей еле удаётся взять себя в руки. — Может лучше к тебе? Не хочу в машине. — Какая ты сегодня инициативная. Эта ухмылка уже не вызывает у Лены никакого восторга, а дорогой чёрный мерседес не заставляет её перестать испытывать раздражение. Лена обдумывает, как ей лучше выудить у него телефон, да так, чтобы он не заметил, что она лазит в галерее, ведь наверняка Крэк не очень хочет, чтобы Лена обо всём узнала. — Слушай, можно от тебя маме написать, а то мой сел, — Лена показывает ему свой телефон, который минутой ранее незаметно выключила. — Три-три-два-пять, — он протягивает Лене телефон, и она вводит продиктованный пароль. Она поворачивается к нему лицом, развернувшись в пол оборота, чтобы он не видел, что именно она делает. Для правдоподобности Лена действительно пишет маме смс с тем же вопросом, что и со своего телефона, а затем наконец лезет в галерею. Ей даже не приходится пролистывать кучу неинтересных селфи, нужные ей фото были самыми последними. Три фотографии, от вида которых у Лены сжимается сердце, ей вдруг самой хочется заплакать. Одно дело, когда ты просто знаешь, что твою подругу изнасиловали, и совсем другое, когда ты видишь это своими глазами. Лена исподлобья следит за Пашей и, объединяя все три фотографии, удаляет их сначала из галереи, а затем и из корзины. Сердце колотится как сумасшедшее, было страшно быть пойманной, потому что она даже не может предположить, как именно Крэк на это отреагирует. — Спасибо, — Лена протягивает ему телефон. — Отблагодаришь через двадцать минут, — он даже не проверяет, и сразу убирает телефон в карман. — Как там твои подруги? — Да вроде всё хорошо, — улыбается Лена. — Только знаешь, Аня что-то какая-то странная в последнее время. По-моему, у неё чё-то случилось, но она говорит, что всё нормально. — Если говорит, что нормально, значит, нормально. «Вот же мудак», — проносится в голове. Лена сжимает руки в кулаки от негодования и мысленно старается себя успокоить. Он ведь не чувствует за собой никакой вины, наверное, даже не думает, что сделал что-то максимально отвратительное. Лена уж точно это просто так не оставит, пусть, то, что он мудак знают все, а вот по какому поводу — теперь не узнает никто, потому что тех фотографий у него больше нет, и обвинить Аню в какой-то продажности он уже не сможет. — Остановись, — просит Лена, и Крэк без вопросов тормозит на ближайшей парковке, где кроме них стояла всего одна машина. — Не хочу ждать. Лене это не нравится, ей неприятен этот человек, ей, при виде него, теперь всегда будет мерещиться плачущая Аня, придавленная к кровати его руками. Лучше она по-быстрому займётся с ним сексом в машине, потому что находится в его обществе она больше не может. Лена и правда сегодня через чур инициативная, потому что хочет поскорее вернуться домой и обнять подругу, которая сейчас только рядом с Леной могла чувствовать себя комфортно. Или потому что Лена теперь не может находиться в объятиях Крэка, не отпустившего бы её до самого утра, если бы она всё-таки поехала к нему. Последний вариант самый глупый и навязчивый — она не хочет снова играть на чувствах Фила, который итак был расстроен из-за того парня на дружеском турнире. Конечно, Фил не узнает, что у неё с Крэком в эту ночь что-то было, но внутренне Лене всё равно было тяжело. Она, по приезду домой, среди ночи звонит Антону Вадимовичу и просит сонного физрука срочно отвезти её в одно место. Дело жизни и смерти, дело касается Ани. И Антон Вадимович после недолгих уговоров соглашается, довольно быстро пожалев об этом. Лена, когда он привозит её под окна Паши, с помощью ключа от квартиры большими буквами нацарапывает слово «мудак» на весь капот и, довольная, просит отвезти её обратно, где её ждёт спящая и ни о чём не подозревающая Аня.