Спасательный круг

Весёлый вечер в компании одногруппников и бессонная ночь, проведённая с Леной около подъезда, дали о себе знать — проснулась Аня ближе к ночи. Очень сильно болела голова, так, словно её приложили чем-то тяжёлым, а после третьего стакана воды её ещё и начало тошнить. Аня нашла самое простое решение избавиться от своего недомогания — снова легла спать, в следующий раз проснувшись уже под утро. День начинался довольно легко, Аня несколько раз подходила к комнате матери и прислонялась ухом к двери и каждый раз убеждалась, что та крепко спит. А после холодного душа и чашки чая с парой бутербродов Аня и вовсе почувствовала себя максимально удовлетворённой. Даже в школе всё прошло на удивление гладко — одноклассники до неё не докапывались, а учителя не вызывали к доске. Аня очень любила такие дни, когда в школе можно было побыть вот таким вот привидением, когда ты вроде есть, но тебя никто не замечает. И беспокоила её всего лишь одна вещь — Лена, которая вчера поведала о своём расставании с Филом. Она специально утром написала Филу сообщение с просьбой увидеться перед началом занятий, и Фил вроде был не против. Они договорились встретиться в центре в половину четвёртого, поэтому уже в три часа Аня ждала одногруппника на первом этаже, удобно устроившись на подоконнике. С искренним любопытством Аня вслушивается в чужие разговоры и всматривается в незнакомые лица, иногда поглядывая на время. Минутная стрелка на больших часах в коридоре вела себя крайне странно, она будто назло Ане не хотела двигаться вперёд к цифре шесть и застыла на тройке. — Аня, ты почему здесь? — она резко оборачивается — Ковалёв, удивлённо вскинув брови, убирает в карман телефон и с интересом смотрит на Аню. — Рано же ещё. — Здравствуйте, Антон Вадимович. Я просто не хотела домой заходить после школы, сразу сюда пришла. — Ну, понятно, — физрук кивает головой и тянется к карману спортивных брюк, снова собираясь взять в руки телефон. — А Никитос где? — Не знаю, — Аня растерянно смотрит по сторонам, словно он вот-вот должен появиться из-за поворота. — А почему я должна знать, где он? — А вы разве не мутите? — он соединяет два указательных пальца и трёт их друг об друга. Аня на мгновение впадает в ступор, глаза округляются, а щёки вспыхивают. Она неловко спрыгивает с подоконника, сжимая в руках его края. Этот вопрос смущает Аню до такой степени, что она даже ничего не отвечает, только несколько раз открывает рот, собираясь что-то сказать, но тут же снова закрывает. Почему-то от Антона Вадимовича формулировка «мутите» звучит очень странно и жутко режет слух, да ещё и вкупе с этим жестом. — Короче, ладно, — до физрука быстро доходит, что вопрос этот он задал зря. — Увидишь Фила, отправь его ко мне, окей? — Окей, — соглашается Аня до того, как вспоминает, что телефон у неё разрядился ещё в школе. Сказать об этом Ковалёву Аня не успевает, тот, быстро потеряв интерес к своей подопечной, убегает в сторону лестницы в попытке нагнать спешащую Веронику Александровну. И Аня снова запрыгивает на подоконник. Что за дела у Фила с Ковалёвым? Раньше Ане казалось, что Белов его на дух не переносит, а теперь выходит, что всё наоборот. Да и чёрт с ним, с Антоном Вадимовичем, пусть сами разбираются, её это вообще никак не должно волновать. Она продолжает нетерпеливо посматривать на часы, главные двери постоянно громко хлопают — туда-сюда снуют подростки разных возрастов, вероятнее, бегают на перекур. И среди всех этих людей Фила всё ещё не наблюдаются, хотя время уже перевалило за назначенное. Телефон разрядился, Антон Вадимович где-то ходит по центру, и искать его у Ани нет никакого желания, а одногруппники обычно приходят максимум за пять минут до начала первого занятия. Ну и зачем она так рано припёрлась? Очевидно, что у Фила есть дела поважнее. А может и правда у него какие-то проблемы? А тут она со своими разговорами про Лену. Лезть в чужие отношения вообще так себе идея, но Аня успокаивает себя мыслями о том, что она просто поинтересуется, почему у них всё так сложилось. Она не будет давать советов или просить его снова вернуть её расположение к себе, она попробует сделать всё как-нибудь поделикатнее. Или всё-таки бросить эту затею? Если бы она только знала, что творится у Фила в голове, то сейчас бы вообще об этом всём не думала. В одно мгновение из головы вылетает Фил и его опоздание. Аня улыбается и приветливо машет рукой, опять спрыгивает с подоконника. Но на веснушчатом лице Никиты Аня не замечает ответной радости, в глазах читается какое-то раздражение, а все движения отчего-то резкие и ломаные. Никита останавливается напротив Ани, с секунду смотрит ей в глаза и резко притягивает к себе. — Никита… — почти шёпотом говорит Аня. — Всё хорошо? Она чувствует, как он мотает головой из стороны в сторону, и на выдохе произносит: — Не знаю, — рыжий ещё крепче прижимает её к себе. — Ты мне скажи. — Я в порядке, — Аня вдруг понимает, что так беспокоит Никиту — он имеет в виду ту ночь в подъезде, когда он пошёл проважать её до дома. Надо было сразу позвонить ему или хотя бы сбросить смс, а не заставлять парня волноваться. — Мать даже ругать меня не стала, просто сказала, что нам вдвоём лучше не попадаться ей на глаза. Всё, правда, нормально. Никита отстраняется, он вглядывается в её лицо, будто не узнаёт человека перед собой. — Так ты не расстроена? — всё ещё недоверчиво спрашивает он. — Да что здесь расстраиваться? Подумаешь, поцеловались при моей матери, — Аня легко пожимает плечами. — Главное, что дома потом за это не прилетело, а остальное совсем неважно. — Причём здесь это? — он хмурится, склоняет голову на бок, и Аня замолкает. Они стоят друг напротив друга и совершенно не понимают, о чём говорят. В голову не лезут совершенно никакие мысли, абсолютная пустота. Почему она должна быть расстроена? Кажется, что у Никиты тоже что-то случилось. Кажется, будто у всех вокруг Ани вдруг резко начались какие-то проблемы. Сначала Яна со своими родителями, потом Фил и Лена, а теперь и Никита ведёт себя слишком странно, и разговоры затевает он тоже какие-то странные. У него тоже дома может быть не всё гладко, но дело здесь, похоже, совсем не в этом. Она опускает голову и молчаливо смотрит себе под ноги. Среди той самой пустоты в голове неожиданно появляется, а затем сразу исчезает глупая навязчивая мысль. И опять появляется. До последнего не верилось, что он это сделает. Аня зажмуривается так сильно, что перед глазами начинают плясать яркие разноцветные пятна. И появляется только одно желание — хоть бы в голове снова стало пусто. Хоть бы она навсегда смогла перестать думать об этом, и ради этого даже не жалко пожертвовать всеми сокровищами мира. Но только мысли не уходят, а наоборот без остановки крутятся, сменяя друг друга. Когда начинаешь себя накручивать, слёзы сами наворачиваются на глаза, и с ними уже тоже ничего не поделаешь. Она всхлипывает и голову так и не поднимает, не хочет смотреть Никите в глаза. Плечи начинают подрагивать, а затем и всё тело бьёт мелкая дрожь, и рыжий снова крепко обнимает Аню. — Я его убью, — сквозь зубы, тихо и с дикой злостью в голосе. Аня не хочет ничего говорить, ей уже всё равно, потому что её жизнь практически разрушена. Она уже даже может представить, что завтра будет твориться в школе. А одноклассница Виолетта быстро донесёт эту информацию до своей бабушки, с которой живёт в соседнем с Аней доме. И уже эта бабушка в красках расскажет обо всём зловредной тёте Нине, когда они встретятся вечером на лавочке во дворе. А что с ней сделает потом мать, уже итак известно. «Убью», — опять проносятся в голове слова матери, заставляя Аню поднять голову. — Не надо, — она сглатывает слёзы. — Всё нормально. Никита нежно проводит ладонью по её щеке, стирая слёзы, и наклоняется к ней, осторожно целует. От этого Аню развозит ещё больше, ей становится до невозможности себя жалко. — Покажи, — тихо просит Аня, и Никита на мгновение заминается, думает, стоит или всё-таки нет. Он достаёт из кармана олимпийки телефон, проделывает пару манипуляций и передаёт его в руки Ани. Две фотографии, отправленные в общую группу, которые уже, вероятно, успели увидеть все её одногруппники. «Ты, кажись, ошибся диалогом», — пишет Платон, в конце сообщения добавив пару смеющихся смайликов. «А разве Аня не с Никитой?», — Женя была тогда у Яны, вероятно, поэтому задала такой вопрос. «А может она со всеми?». Аня морщится, больше она не хочет читать всё то, что они там обсуждали. Последнее, от Макса, было, наверное, самым неприятным. Даже если он и написал это в шутку, задевает её это уже по-настоящему. И что дальше? Может, уйти домой, закрыться у себя в комнате и больше не покидать пределов квартиры? Остаться здесь и сделать вид, что ничего не случилось? Или пора довести дело до конца? Перестать баловаться мелкими порезами, а полоснуть один раз вдоль предплечья, чтобы всё плохое в её жизни наконец закончилось. И плевать, что вместе с плохим в пропасть провалится и всё хорошее. — Мне… мне надо умыться. Она возвращает телефон обратно Никите, но вместо того, чтобы забрать его, он хватает её за запястье. Он что, читает её мысли? Хотя, он просто слишком хорошо её знает. Никита боится, что если сейчас отпустит её, то она обязательно натворит какую-нибудь глупость. Кажется, он впервые был настолько растерян, по крайней мере раньше Аня его таким никогда не видела. Наверное поэтому она не пытается вырваться, не кричит, не дёргается, только молча смотрит ему в глаза и ждёт, что он её отпустит. — Я подожду тебя здесь? — Аня коротко кивает в ответ. Всё вокруг перестаёт иметь хоть какое-либо значение, остаётся только беспокойство в глазах Никиты. Аня буквально кожей ощущает на себе его взгляд и прячется от него за дверью туалета. Пусть он думает, что она в порядке, что сейчас она ополоснёт лицо ледяной водой и вернётся к нему. Но она не в порядке. В углу, прямо у самой двери, Аня тихонько сползает по стенке, возвращаясь на несколько недель назад. Тогда она чувствовала себя примерно также, и даже сейчас с трудом может определить, когда ей было хуже. В прошлый раз у неё случилась истерика из-за Паши, из-за того, как он с ней поступил. Прошло столько времени, а ничего так и не изменилось. Аня тоже совсем не изменилась, она всё также сидит на полу туалета центра и плачет, уткнувшись лбом в колени. Словно тогда остановилось время, и Аня отсюда даже не выходила. Как будто она плакала все эти долгие недели. Перед глазами из раза в раз встаёт картина того самого вечера, она словно в настоящем времени слышит собственные хрипы и его стоны. Сейчас бы закрыть глаза и заткнуть уши, вот только это не поможет. Почему всё так? Ей было так трудно со всем этим справиться, ей было так страшно и больно, что сейчас она не понимает, чем заслужила ещё и это. А ведь он прекрасно знал, что это её добьёт. Крэк знал, что рассылка этих фотографий будет для неё подобна смерти, и всё равно это сделал. Неужели она недостаточно натерпелась от него и от всей жизни в целом? Аня упорно продолжает думать о том, что давно пора было забыть. Ей сейчас не хочется всего вот этого, не хочется сидеть и плакать на холодном кафеле в туалете, не хочется ничего. Но здесь спокойно, здесь тихо и здесь она совсем одна. Здесь лишь приглушённо слышны громкие крики кого-то из преподавателей, визги каких-то девчонок и звуки бьющегося стекла, на которые Аня даже не обращает внимания, заходясь в новом приступе плача. И среди всего этого шума Аня, поджав колени к груди, пытается успокоиться, но это у неё никак не выходит ни через пять минут, ни через двадцать. Она размазывает слёзы по щекам и испуганно вздрагивает, когда о дверь туалета кто-то будто бьёт кулаком. Дверь резко распахивается и в проёме показывается рыжая шевелюра: — Ань, пойдём, — Никита без особых усилий ставит Аню на ноги. — Пойдём отсюда. — Куда? — хрипло спрашивает Аня. Идти она уж точно никуда не хочет, кажется, что сейчас подкосятся ноги, и она снова сползёт вниз, но Никита крепко держит её за плечи. Он слегка встряхивает Аню и заглядывает ей в глаза, но она отворачивается от него, услышав в коридоре крики. — Вызовите полицию в конце концов! — доносится из коридора. — Да какую полицию?! Какую полицию, когда здесь скорая нужна! — кричат в ответ. Аня вдруг чувствует, как же сильно она устала за последние недели, весь тот груз внезапно становится тяжелее в десятки или даже сотни раз. — Убил? — шепчет Аня, боясь сказать это громче. Она поворачивается к Никите и только сейчас замечает кровь на его губах и красновато-фиолетовый синяк на скуле. Ей почему-то сразу думается, что всё это делает лицо Никиты красивее, он как будто выглядит старше и мужественнее. — Пойдём, Ань, — снова говорит он. В этот раз Аня послушно соглашается уйти, и когда рыжий берёт её за руку, она видит ещё и окровавленные руки со сбитыми костяшками. Никита осторожно выглядывает в коридор и тянет Аню за собой. Полно народу, такого столпотворения Аня не видела очень давно — в последний раз, когда дрались какие-то ребята из двух разных групп. Повсюду валяются какие-то осколки, под ногами виднеется размазаная кровь, а около окна бездвижно лежит человек. Ане на мгновение становится страшно, она видит как перед ним на коленях стоит Вероника Александровна, как Герман Алексеевич громко диктует в телефон адрес их центра. Всё происходящее выглядит как начало в сюжете какого-то криминального или детективного сериала, и среди главных героев, скорее всего, будет Никита. И страшно не от того, что рыжий мог кого-то убить, а оттого, что с ним после этого будет. Мимолётом Аня вглядывается в лица собравшихся, среди которых довольно быстро находит своих одногруппников. Гена снимает всё на камеру своего телефона, Яна наблюдает за всем с прижатой ко рту рукой, а Лена теснее жмётся к хмурому Филу, обнимающему её за плечи. Значит, у них всё хорошо. За них, по видимому, всё-таки можно не беспокоиться. Оказавшись на улице, Никита крепче сжимает в руке ладонь Ани и вертит головой из стороны в сторону, думает, что им делать дальше: — Побежали? — Куда? — опять спрашивает Аня. — Куда глаза глядят, — он пожимает плечами. Аня не двигается с места, снова хочется начать плакать, только теперь от осознания того, что натворил Никита, и на глаза снова наворачиваются слёзы. Если бы не она, если бы не её вечные проблемы, то этого бы вообще никогда не случилось. Всё-таки спасение утопающих — дело рук самих утопающих, иначе можно утянуть за собой на дно кого-то другого. — Перестань, — Никита проводит рукой по её щеке и приподнимает за подбородок лицо. Он целует её пересохшие губы, и Аня сразу отвечает на этот поцелуй, обнимает его за шею, словно он сейчас куда-то резко исчезнет. Пара слезинок всё-таки скатываются по лицу, она всхлипывает и прерывает поцелуй. — Сейчас полиция приедет? — Или скорая, — мрачно отзывается рыжий. — Или все вместе. Аня отстраняется, сама берёт Никиту за руку и тянет в сторону ворот. Сначала они просто ускоряют шаг, а потом переходят на бег. Дыхание сбивается, а в ногах вскоре появляется слабость, но Аня не останавливается, потому что в крови бушует адреналин, а в мыслях лишь одно желание — убежать от всего того, что преследует уже всю жизнь.