Спасательный круг

Аня зябко ёжится, обхватывая себя руками в попытке согреться. Спиной она чувствует майский прохладный воздух — ночью заметно похоладало, но встать и закрыть окно во время монолога матери Аня не осмеливается. — …закончишь иначе также, как и я, — мать приподнимает полупустой гранённый стакан и смотрит на остатки прозрачной жидкости на дне. — Ещё? — осторожно спрашивает Аня, вспоминая, как тоже самое совсем недавно у неё спрашивала Лена. — Ещё. Стакан с громким стуком опускается на стол, и Аня уже в который раз за ночь наливает маме ещё немного водки. Она пришла ближе к двум часам ночи, её немного мутило, перед глазами всё плыло, но Никита аккуратно придерживал её за талию, чтобы её не слишком шатало. Щёки покрывались румянцем, а сердце словно падало куда-то в пропасть, когда парень прижимал её к поломанным перилам на её этаже. Он требовательно впивался поцелуем ей в губы и оглушал тихим шёпотом, пока Аня робко прижималась щекой к его щеке. В голове всё ещё не укладывалось всё происходящее, как будто это всё происходило даже не во сне и даже не с ней. Настоящая российская романтика — двое подвипивших подростков посреди ночи целуются в каком-то обшарпанном подъезде, где на стенах через раз можно было разглядеть различные нецензурные словечки, выведенные ярким маркером. И Аня была совсем не против такой романтики, пока на лестничном пролёте, держась рукой за стену, не показалась мать. Она около пары минут наблюдала за всем со стороны, пока Аня случайно не повернулась в её сторону. — Вот разве тебе это надо? — мать в несколько глотков осушает стакан и вытирает рот тыльной стороной ладони. Рука тянется за нарезанными на разделочной доске огурцами, и Аня всё с той же осторожностью следит за каждым её действием. — Ты на меня посмотри. На удивление мать не стала устраивать скандал, она только позвала Аню домой и, вытащив из небольшой чёрной сумки бутылку, купленную в каком-то ларьке, затеяла серьёзный разговор, который без водки бы точно никогда не состоялся. — Нет, — тихо отвечает Аня. Сама она к этому времени уже практически успела протрезветь, а на предложение матери выпить вместе с ней ответила отказом. — Нет, — повторяет мать. — Тётя Нина со второго этажа сказала, что к тебе сегодня приходил кто-то. Парень какой-то, высокий, темноволосый. Аня опускает взгляд и нервно закусывает губу. — Этот рыжий был. — Это Никита, — объясняет Аня. — Он из центра, в который я после школы хожу. — А кто тогда днём приходил? Аня наконец осмеливается поднять глаза, но не находит, что ответить. Что она сейчас скажет? Попробует сказать, что это её одноклассник? Может и прокатит, ведь мать всё равно понятия не имеет, как выглядят её одноклассники. Про школу мать вообще ничего не знает. На родительское собрание последний раз ходила в далёком пятом классе, а дневник не проверяла совсем, ни бумажный, ни электронный. — Это Дима был, одноклассник, — моментально врёт Аня. — Он в наш класс в прошлом году пришёл. Он у меня учебник забыл, вот и приходил его забрать. Некоторое время мать молча смотрит на дно стакана и вертит его в руках, после чего пару раз стучит им о стол, чтобы Аня налила ещё. — Одноклассник, значит… — мать на секунду снова замолкает. — Ещё раз узнаю, что к тебе кто-то ходит, — глаза её в один момент словно становятся в сотню раз темнее, и она недобро передёргивает бровями, отчего Ане хочется оказаться где угодно, но только не под этим взглядом. — Убью. Аня коротко кивает. Она уже миллион раз слышала эти пьяные бредни, но почему-то именно сегодня впервые слова матери прозвучали слишком жёстко, как будто серьёзнее, чем раньше. Мать отодвигает от себя стакан, поднимается с места, чуть не опрокинув при этом табуретку. Она придерживается за стену и слегка, пошатываясь, что-то бормочет себе под нос. Аня не вслушивается, провожает мать взглядом, и только когда в квартире становится совсем тихо, Аня наконец позволяет себе выдохнуть. Она расправляет плечи и откидывается на спинку стула, носом втягивает прохладный воздух. Сразу становится невероятно легко, что Аня даже запрокидывает голову и прикрывает глаза, словно уход матери в другую комнату вернул Ане возможность дышать полной грудью. На столе снова загорается экран телефона — последние полчаса приходили какие-то уведомления, и Аня наконец берёт его в руки. «Давай встретимся, нужно кое-что обсудить». «Ань, это срочно». «Мне нужна помощь!». «Аня!». Лена написала уже с десяток сообщений, заставив тем самым Аню не на шутку разволноваться. Она высовывается из окна, опираясь локтями на узкий деревянный подоконник, и прижимает к уху телефон. Хоть бы Лена взяла трубку. Если Аня сейчас до неё не дозвонится, то уснуть уже не сможет и утром пойдёт к подруге сама. Раздаётся первый гудок, а за ним второй, и третий, после чего приятный женский голос оповестил Аню, что абонент не в сети. — Чёрт, — тихо ругается Аня и повторяет свою попытку связаться с Леной. Она опускает глаза, вслушиваясь в гудки, и в темноте видит под своими окнами тёмную фигуру. Человек вышагивает кругами и лишь иногда замирает на месте, крутит головой из стороны в сторону. Скупые плавные движения — вот заправляются за ухо волосы, потом поправляется лямка рюкзака, а руки приглаживают короткую юбку. — Лена! — негромко зовёт Аня, боясь, что сейчас разбудит мать. Однако этого оказывается достаточно для того, чтобы Лена подняла наверх голову и нетерпеливо помахала рукой, будто подзывая Аню к себе. — Сейчас спущусь. Аня аккуратно ступает босыми ногами по полу, который отзывается предательски громким скрипом на каждый её шаг. Обувшись, она накидывает поверх футболки толстовку и кладёт в карман связку ключей, очень-очень медленно, чтобы не создавать лишний шум, открывает тяжёлую железную дверь. И только потом резво сбегает по ступенькам без страха быть услышанной соседями, даже той же противной соседкой тётей Ниной, что докладывает о ней матери. «Убью», — тут же мелькают слова матери в голове, заставляя Аню останавливаться прямо у двери подъезда. Лбом она прижимается к холодному железу, а рука замирает на кнопке домофона. Может и правда пора остановиться? Забыть про ночные разговоры по телефону, долгие вечерние прогулки после занятий в центре и вернуться домой, где всё быстро забудется, возвратит Аню обратно в вереницу пьяного галдежа и вечных ссор с матерью. Кажется, что уже всё совсем не так, как раньше. Ещё будучи застуканной в подъезде Ане показалось, что это уже перебор, что раньше она бы себе никогда такого не позволила. Она уже совсем растеряла ту былую неуверенность, которую сейчас была готова назвать здравым смыслом. Вот разве могла она себе ещё полгода назад представить, как будет пить алкоголь в компании своих одногруппников, а после целоваться с Никитой, самым несерьёзным и взбалмошным парнем в их группе? Уж точно нет. Аня нерешительно жмёт на кнопку, и дверь, пиликнув, открывается, выпуская Аню на свежий воздух. Подруга, ссутулившись, сидит на скамейке и тяжёлым взглядом провожает упавший с дерева сухой листок, который сейчас гоняет по асфальту ветер. — Лена, — снова зовёт Аня, и та, будто даже не заметила подругу, вздрагивает. — Ты что? Что-то случилось? Лена устало вздыхает и качает головой, выглядит она какой-то замученной. Аня садится рядом с ней на скамейку и около минуты просто наблюдает за тем, как Лена крутит в руках тоненькое колечко, некогда украденное у одноклассницы. — Короче, — наконец начинает она. — Я отшила его. — Что? — вырывается у Ани, до неё не сразу доходит, о ком идёт речь. Но довольно быстро Аня всё-таки понимает, что единственная головная боль её подруги сейчас — это Фил. — У вас же вроде всё хорошо было… Или нет? Лена пожимает плечами и мотает головой, и Аня не понимает, что это может значить. Всё плохо? Разругались? Ещё вчера вечером, дома у Яны, у них же всё было хорошо. Или Аня чего-то не понимает? — Я не знаю… Понимаешь, просто с ним так сложно. У него вечно какие-то дела, какие-то проблемы, на которые он тратит практически всё своё время. И что с ним происходит, я не знаю, он мне ни о чём не рассказывает. Меня достали все эти секреты! Он всё время юлит, не договаривает, да он вообще не хочет ничего говорить… — Лена хмурится. — Видимо, я просто не так много для него значу, как мне показалось изначально. Видимо, я просто снова ошиблась. Идиотка… опять на те же самые грабли. Аня молчит, уставившись на подругу во все глаза, и даже не понимает, что ей сейчас нужно сказать. Хочется убедить её в обратном, сказать, что Фил самый замечательный человек на земле, что у него, как и у любого человека, есть временные трудности, с которыми она должна помочь ему справится. Но она ничего не говорит. Фил для неё практически чужой человек, их даже вряд ли можно назвать хорошими знакомыми, потому что Аня о нём ничего и не знает. Филипп Белов ходит к ним в центр, у него есть младший брат, он живёт в одном с Аней районе, а ещё он безумно влюблён в её подругу Лену. Что ещё? Аня старательно пытается вспомнить ещё хоть какую-то малость, которую знает о своём одногруппнике, но на ум так в итоге ничего и не приходит. Она поджимает губы — сказать ей сейчас нечего. — Я его люблю, но мне без него легче, понимаешь? — Лена поднимает на Аню глаза. — Разве в таком случае это честно по отношению к нему? — Было бы нечестно, если бы я его просто послала, а я ему всё объяснила. И, знаешь, он вроде как не очень-то и расстроился. Возможно так всё и было, ведь чужие отношения, даже если это отношения лучшей подруги — это всегда то, о чём ты совсем ничего не знаешь. Возможно Фил и правда совсем не уделял Лене время, погрязнув в своих делах и заботах, а возможно Лена просто преувеличивает, и ей надо только лишь набраться терпения и немного подождать. И как она не заметила, что у Лены с Филом всё идёт к этому? Хорошая же она подруга, не видит ничего дальше своего носа. Аня тяжело вздыхает и усмехается, встретившись взглядом с подругой: — А я слышала, что любовь живёт три года. — Мне кажется, что это только её максимум, — отвечает Лена. — То есть и моя любовь тоже скоро пройдёт? А я как последняя дура думала, что это навсегда. Лена ничего не говорит, не старается обнадёжить, потому что боится, что Никита всё-таки разобьёт сердце Ани. Она, в отличие от Лены, будет переживать в разы сильнее, будет без конца обвинять себя в том, что не смогла удержать его рядом, и утешить её не сможет даже Лена. Хотя почему-то всё-таки кажется, что именно у этих двоих всё и правда навсегда. Аня рядом с рыжим просто расцвела на глазах — вечно бледное лицо украшает теперь живой румянец, а искренняя счастливая улыбка не сходит с её губ. Никита явно действует на неё крайне положительно, как, собственно, и Аня на него. Он стал уравновешенным и спокойным, он будто бы за пару недель повзрослел на десять лет, превратившись из шестилетнего задиристого хулигана во внимательного и заботливого парня. Эти метаморфозы, которые происходили с ними двоими, заставляют Лену надеяться, что у них всё по-настоящему, что их любовь проживёт не три года и не десять лет, а в десятки раз больше. — Ты сейчас меня возненавидишь, — Лена горько усмехается, она как-то странно передёргивает плечами и продолжает невесело улыбаться, заставляя Аню напрячься. — Почему? — Мне всё же… нужен кто-то вроде Крэка. — Ты сдурела, — тут же бросает Аня, прежде чем, Лена успевает договорить. — Даже не думай. Лена замолкает, она снова вздыхает и роняет лицо в ладони, и Ане сначала даже кажется, что Лена плачет. Раньше Аня никогда не видела, чтобы Лена после расставания с очередным своим парнем плакала или была расстроена дольше, чем одни сутки. — Как же всё хреново в этой жизни, — она убирает руки от лица, Аня видит абсолютно сухие глаза, в которых нет и намёка на слёзы. Лена, как будто злится, руки сжимаются в кулаки, и она легонько ударяет ими о скамейку. — Ну когда уже в конце концов станет легче и понятнее? — Я не знаю. Я тоже до сих пор не могу понять всего, что происходит. А происходит вокруг слишком много. Аня всегда слишком сильно переживает по каждому пустяку, принимаёт всё близко к сердцу и волнуется за других людей. Поэтому в первую очередь ей нужно заствавить Лену отвлечься, после чего было бы неплохо узнать у Фила, что между ними происходит. А Паша... а Пашу придётся оставить напоследок.