майко, гейша, кицунэ

В доме на самой окраине сидят перед очагом. Угли цветут багрянцем, плывет высокий дым. Молчание. Мэй напротив — ровные воды, на коленях — раскрытая книга. Ходила к Такао, знает Кадзу. Говорят, однажды для него танцевала. Для него одного. Ревности нет. Сразу провел черту — нельзя схватить воду. Утечет сквозь пальцы. Можно лишь зачерпнуть горсть. Пить или дать напиться. Зря у тракта насмешничал. Не знал еще, кто она, кем она станет. Думал — майко. Будущая гейша. Позже узнал — кицунэ. Нет, все не то. Слоги, слова. Пустые имена. Точит острые иглы. Вода смягчает и сталь, нагура скользит вдоль клинка. Держит под верным углом, ведет неспешно, с нажимом, с лаской. Послужат ему еще. Сталь пальцы холодом бьет. Горяча становится только в ране. Горячо все, что внутри взрастает. Ярость и гнев, и боль — он помнит еще, как жгутся они за ребрами, пожар в костяной клети. Прежде, чем пойдешь дорогой мести, сказал годы спустя Такао, дашь им золой осыпаться. Не раньше. Медленный вдох, глубокий, точно кузнечьи меха раскрылись. Внутри пылает, бушует — уже не гнев и не ярый пламень. Иным огнем занялось. Изящный наклон головы, тонкие пальцы обводят страницу. Взмах. Тихая красота — самая верная. Смотрит искоса. Глаза отводит, кроткая. Как научили. Кадзу такой науки не знает, глядит цепко, в память накрепко забирает. Наперед чует — чем вернее запомнит, тем будет больнее. Привык идти сквозь любую боль, но впервые она желанна. Не раньше, твердит себе. Не прощаются раньше разлуки, раньше смерти — не умирают. Попусту. Наперед знает — придет пора и расстаться. Разойтись на две стороны, унося в груди тоску такой непроглядной силы, что затмит собой радость встречи. Потом отступит, перегорит, золой да пеплом подернется. Изредка уголек вспыхнет, опалит изнутри. В такой час ей — взять в руки веер лисий, распахнуть со смутно знакомым шелестом, полетом его окрылить. Ему — что останется?.. Майко, гейша, кицунэ. Пустые имена. Желание сердца моего, немо зовет, встречаясь с ней взглядами. Рана души моей. Мэй. Если не солгала, если не слукавила в звездной ночи — если есть тебе печаль до души моей, — то рань меня глубже. Стальная, хладная — пой в багряных руках, танцуй в слепой темноте. Для меня одного. Ожги собою сильнее. Так, чтобы шрам. На долгую память.