Любить невероятно сложно

***       Любить Джина было, по слухам, невероятно сложно. Хотя бы потому, что он не позволял чувствам окружающих зайти за черту, когда простое восхищение перерастает в то, что люди называют основой для отношений.       Казама, однако, трудностей не боялся.       Да, были некоторые сложности. В частности то, что Джин как от огня шарахался от любого проявления чувств, если это не было регламентировано правилами субординации. Пусть он и был легкомысленнен и смешлив, но стоило Джину заметить любой хоть маломальский интерес к собственной персоне, не обусловленный его работой или побочным эффектом, как он тут же весьма технично сливался.       Казама хрустел рисовыми крекерами, глядя, как Джин и Тачикава вновь выясняют отношения, меряясь длиной своих импульсов. Метафорической, естественно. Но это не отменяло того факта, что Казама уже около получаса приходилось выслушивать дифирамбы коллег своим превосходным умениям.       — Ты же можешь не использовать черный импульс, — с заносчивой ухмылкой разорялся Тачикава. — Ну так пойдем, посмотрим, на что ты годен без него. Уверен, ты растерял все навыки, пасясь среди S-ранга.       — Побочный эффект мне говорит, — самоуверенно начал Джин, кося хитрым глазом на Казаму. — Что ты продуешь мне девять раз из десяти. Ты уверен, что хочешь, чтоб все были в курсе?       Казама подавил желание закатить глаза. Побочный эффект. Вот в чем была вся сложность в Джине. Он при любой возможности и в любых ситуациях ссылался на побочный эффект. Будь то поход в раменную или исход очередной битвы. Джин предвидел все. И пусть это был не окончательный вариант будущего, но в умении видеть невероятное количество исходов чужих решений делало жизнь Джина и окружающих на порядок скучнее и более предсказуемой.       А еще заметно сложнее.       Тачикава обиделся, но хорохориться не перестал. Казама же, разжевав последний крекер и сделав последний глоток кофе, импульсивно изменил свое решение дождаться окончания спора и вышел из закутка с автоматами. Спину приятно грел удивленный взгляд Джина.       Иногда до одури приятно не соответствовать ожиданиям окружающих. В особенности тех, у которых такой побочный эффект.       — Казама, ты что, не хочешь меня поддержать? — бросил Тачикава в спину возмущенное обвинение.       — Прости, но у меня дежурство. Не хочу тратить остатки свободного времени на бессмысленное решение застарелых споров. — Казама, не оборачиваясь, помахал ладонью и двинулся в сторону стратегической комнаты, к своей команде, отдать последние распоряжения.       — Рад, что ты все так же веришь в меня, — со смешком проговорил Джин.       — Кто сказал? — Казама почти завернул за угол, но притормозил, чтоб полюбоваться на вытянувшееся лицо Джина. — У меня просто нет времени. А вот в победителе очередного твоего спора с Тачикавой я бы не был так уверен.       И насладившись обалдевшим выражением лица обоих коллег, продолжил путь. Да. Как бы ни был силен твой побочный эффект, а когда кто-то выкидывает что-то из версии наименее вероятного — это всегда неожиданно.       — Случилось что-то хорошее? — встретил его на пороге Широ.       — Как знать, — Казама позволил себе дернуть уголком губ — улыбнулся. Оно того стоило. — Не забивай себе голову. Пора за дело. ***       Любить Джина, по слухам, было невероятно сложно. Казама попинал очередного поверженного трионного солдата, проверяя свою работу, когда из-за кучки таких же ненастоящих трупов выскочил сам Джин с черным импульсом наперевес.       — Вижу, моя помощь уже не нужна.       Сам он был цел и невредим, в то время как Казама мог похвастаться ополовиненной группой и внушительной дырой в бедре, откуда как из водопада Миноо хлестал трион.       — Она не была нужна с самого начала, — распуская волосы, фыркнул из-за спины Широ.       Казама согласно кивнул.       — Ну как знаете, — Джин легкомысленно подмигнул, собираясь деактивировать Фуджин.       — Не расслабляйся на поле боя, — отдернул его Казама. Взгляд против воли осмотрел трионное тело Джина с головы до ног, выискивая возможные повреждения. Так уж был устроен мозг капитана — заботиться о всех, попадающих в радиус его видимости, солдатах. Пусть и были они на порядок сильнее, наглее и увереннее.       — Мне приятна твоя забота… — глаза Джина посерьезнели, хотя улыбка стала только шире. — Но все уже закончилось. Можем приступать к подсчету ущерба.       — Оставь это аналитическому отделу, — Казама кивнул на засуетившихся сотрудников, которых они успели спасти от очередного вторжения на базу. — Ты уверен, что в здании больше никого не осталось?       — По крайней мере, мой побочный эффект не видит никого, кто столкнулся бы с солдатами.       — Это не значит, что их нет.       Казама деактивировал импульс, возвращая свое тело. Широ последовал примеру — от его веры в своего капитана Казаме иной раз становилось не по себе.       — Это значит, — Джин в мгновение ока оказался рядом, невзначай оберегая хрупкие человеческие тела. — Что пока никому ничего не угрожает.       — Да, до первого необдуманного решения, — кивнул Казама, подразумевая себя. Шутка ли — деактивировать импульс на поле боя.       — Не ожидал от тебя, — улыбнулся Джин. Фуджин в его руке хищно взвился, словно бы отражая нервозное состояние своего хозяина. Зеленоватые всполохи отразились на стенах и в глазах Казамы.       — Ожидал, — возразил Казама и отправился в эпицентр разборок.       Они застали только самую концовку вторжения, вернувшись с задания аккурат к окончанию боя, и успели выкосить едва ли по десятку низкосортных солдат, прежде чем вторжение подошло к своему логическому завершению.       — Не ожидал, — следуя за ним по пятам, возразил Джин. — Предвидел, но не ожидал.       — Как же с тобой сложно, — проронил Казама, осматривая поврежденные коридоры на пути к командному центру. Нужно было доложить об исходе своего задания, невзирая на обстоятельства, при которых отряд вернулся.       — Это со мной-то? — Джин пугающе, совсем не привычно, хохотнул и замолк, словно не зная, что добавить к сказанному.       — Ну не со мной же, — пожал плечами Казама и кивком отослал Широ в ответвление коридора — помочь разобрать завалы. — Уж твой-то побочный эффект давно должен был рассказать о моем отношении к тебе.       — Ты как всегда выбираешь неудачное время и наименее вероятные пути будущего, — туманно прокомментировал его последнюю реплику Джин и скрылся в следующем ответвлении коридора, чтоб все равно встретиться в командном центре, но избежав щекотливого разговора.       Казама только головой качнул на это бегство от реальности. Уж кому-кому, а Джину должно быть прекрасно известно о его упорстве и целеустремленности. И как бы сложно не было Казаме, а он все равно добьется своего — будь то признание чувств, или нечто большее, что обязательно должно последовать за признанием. И признаться тут должен будет вовсе не он, не Казама. ***       Любить Джина, по слухам, было невероятно сложно. Этот факт чужих умозаключений был, есть и будет в жизни Казамы. Потому что Джин, чертов Джин с его излюбленными отсылками к побочному эффекту, с постоянными исчезновениями на секретных заданиях сроком от месяца и больше, и с его вечным бегством от серьезных отношений, никогда не признается первым.       Казаме не нужно подбирать подходящий момент. Джин и без того знает, когда вовремя улизнуть. Казаме не нужно вылавливать его в хитросплетениях коридоров Границы. Не нужно подбирать слова, смотреть в глаза, прикасаться. Джин и без того уже все знает. Знает, и избегает этого — как умеет: с шутками и солнечными улыбками, с увиливанием, абсурдным переводом темы, да с теми же ситуациями с девушками Границы, которые все как один пишут и рвут полусерьезные-полушутливые заявления о домогательствах.       Казаме не нужно ничего этого.       Потому что Джин знает. Знает и избегает.       — Сложно? — иногда у автоматов спрашивает Широ на правах… а на правах кого? Не подчиненного так точно. Наверно на правах того, в кого Казама в свое время поверил.       — А разве когда-то было иначе, — замечает Казама в ответ на безразличный взгляд. Этот взгляд он тоже знает. Нет в глазах Широ для знающих его ничего безразличного.       — И ничего не поделать?       — Ничего не поделать.       Потому что стоит хоть подумать о любом решении, как Джин выдумает сто и одну причину поступить так, чтоб эта реальность не случилась никогда.       — Что же тогда делать?       — Ждать, — Казама пожимает плечами, мнет стаканчик из-под кофе и бросает в урну. — Ждать и не менять своих намерений, чтоб раз за разом убеждать этого идиота, что иногда люди любят его не за что-то, а вопреки.       — Вопреки? — переспрашивает Широ, отправляя туда же свой стаканчик.       — Вопреки его вере в незыблемость вероятностей его побочного эффекта. ***       А потом Джин спасает от смерти Микумо, собственными руками меняя их будущее.