Night Crew

Фрэнк гладкий. Он бреется. Не везде, но в основном. Просто так ему нравится — меньше неприятных ощущений, когда ты ведёшь ладонью по стволу вверх и до упора вниз, ничего не колется и меньше неприятного запашка; ему больше по вкусу чувствовать себя, как те парни из гей-журналов или вроде того; да и потом, кончу легче стереть. Когда Фрэнк дрочит — он предпочитает не забивать голову всякими мыслями и концентрируется на фотках перед собой. Дыхание сбитое, движения плавные, пальцы некрепко сжимают такой же некрепкий ствол — и он честно делает вид, что упругая грудь на фотке канадской красотки лучшее что может быть на свете, но это бред. Так что он просто сминает журнал и бросает его к чертовой матери, заправляется в джинсы и поправляет пояс. Дело не в том, что сиськи были недостаточно упругие. Просто вся башка была забита этими звонками.

***

— Как я тебя понимаю, Фрэнк. Знаешь, эти тетрадки, задания, домашки… не скажу, что в Ормонде бесталанные ученики — нет, есть оч-ч… оч… чень даже хорошие. Сьюзи, например. Он. на ведь твоя п-п… подруга? — Ага, да. Мистер Олсен улыбается ему. Криво и косо. Фрэнк морщится. Но вообще-то он не слушает. Джед был болтливый, и пока он болтал, Фрэнк кидал взгляды в сторону ночной, холодной темноты. В Ормонде холодно было всегда. Зимой, и летом. И пока он смотрел, как в темноте играет свет, разглядывая лесополосу, он заметил, как из-за крайнего к деревьям угла заправки выезжает тачка. Джед мог бы болтать ещё целый, блять, час, если бы Фрэнк, пробив покупки и сложив их в пакет, не оборвал бы его. Резко и в самый разгар какой-то херни о том, как ему жаль, что Моррисон так «занят», что не ходит на его уроки. Ага. Похер. — Твоя сдача. Он смотрел в окно. Тачка остановилась у колонок, но проехала дальше. Ни откуда, кроме как из леса, она выехать не могла. Стекла тонированы. Кто внутри он почти не видел. И никто не открывал дверь. — Тут… Больше, кажется. Фрэнк снял свой бейджек и кинул его на стол. — Господи, сам тогда посчитай, бери и проваливай отсюда. Он обогнул стойку и выбежал на темную улицу из холодного света магазина, звякнув колокольчиком над тяжелой дверью. Изо рта полез теплый пар, а глаза прикованы к машине. Руки у него почти дрожали. Дорогая, модная машина с места не сдвигалась и Фрэнк долго, долго думал, стоит ли к ней подходить вообще… пока не зазвучал тесный перекат гальки о колеса медленно трогающей тачки. Тогда Моррисон тоже сорвался с места. Быстрее, чем машина успела бы выехать и набрать минималку скорости; он ударил ладонями по окну, пригнулся к нему, и резко открыл дверь водительского сиденья. Но там не было никого, кроме его разукрашенных одноклассниц. Фрэнк захлопывает дверь и сглатывает. Отстраняется от машины, ведет ладонью по лбу, пальцами в свои короткие крашенные волосы ежиком. И с хера этот дешевый пранк так его передернул?

***

После той смены прошли, кажется, сутки. На вторую ночь ему звонили несколько раз, но он положил телефон рядом и делал вид, что спит. Упорно притворялся спящим — больше для телефона, нежели для себя. Вызовов было шесть. Но к трём ночи они все-таки прекратились. Фрэнк попытался расслабиться известными себе способами: подрочить, погулять, послушать что-нибудь новое из микстейпов, но все журналы уже просмотрены, все улицы обшарены, Джули трубку сейчас вряд ли вообще возьмет и не осталось песен, текст которых он не знал практически наизусть. А на утро, пока он завтракал хлопьями с молоком, срок годности которого истёк вчера, по ормондским новостями объявили о найденных в собственной машине трупах.

***

Он приехал в школу на скейте. Потому что машины у него, очевидно, не было, а пешком идти слишком далеко. И только подъезжая к ровному и полу-мертвому газону, он поднял голову с прищуром; холодное солнце било ему в глаза, грело, но ветер все равно заставил накинуть куртку — в общем, он поднял голову и сразу увидел венки, цветы и, кажется, даже услышал плач. Стейси Монтгомери и Чарли Браун. Ну, по крайней мере так прочитал на табличке Фрэнк, когда подобрал скейт и подошел к лестницам Старшей школы Ормонд. Та же машина, и те же лица — он смутно их вчера запомнил, башка у него гудела, и не то, чтоб ему было насрать на убитых… Стейси и Чарли… просто- Странно. Нет, ему насрать. Но это правда — странно. Он жил в этом городе шесть лет и самое громкое, что здесь случалось — это когда они подожгли ночью безлюдный театр, а до этого, наверное, только инциденты украденных кошельков. В этом городе не происходило абсолютно, блять, ничего — и тут, убийство. Тела в эфире не показали, но все судачили, что они «пиздец какие изуродованные», просто «жутко» и просто «в мясо» — и об этом говорили все, пока Фрэнки шел в кабинет с доской в руке мимо шкафчиков, траура, прямо в кабинет истории. Он сел прямо за парту позади Джули. У них был одни классы географии и истории, пока Сью была на физике, а Джо потел в школьной команде по футболу на скамейке запасных. Фрэнк ткнул Джули ручкой в спину. — Ты видела тела? Джули откинулась чуть назад. Урок уже шел, они говорили шепотом, и она едва к нему обернулась. — Нет, конечно. Но Джоуи видел, только издали, машина была в его квартале, и когда он шел в школу, он говорит, что вокруг уже столпились копы. — Ясно. — И еще говорят, нас посадят на комендантский час. Это самое хреновое. — Ну эти суки мне никогда не нравились. — Особенно Стейси. Пизда тупая. — Блондинка? — Рыжая. Фрэнк пожал плечами. Он не видел особых различий между ними: глупые лица, большие глазки, пухлые губы и сиськи напоказ — они правда были немного глупые, по крайней мере, Стейси. Или Чарли. Он не помнил точно, но одну кто-то трахнул на вечеринке, пока он валялась без сознания в своей комнате и Фрэнк это, блять, заснял. Но это было неважно. Он особо не слушал препода, но этого было и не надо — почти ровно посередине урока в кабинет зашли офицеры, детектив, и Фрэнка вызвали в участок.

***

В участке Моррисона знали все. Он был здесь типа местная поп-звезда, мистер эпатаж, и просто любимчик публики: только вместо оваций его встречали осуждающие взгляды, горделивые хмыки-фырки, и закаты глаз. Ну что поделать, господа, ваш верный слуга привносит хоть чуток веселья в этот скучный городишко — правда сейчас он не совсем понимал, за что его сюда вызвали. Обвинить? Ну да, его во многом обвиняли. И он во многом был виноват. Поджог, кража, еще один поджог и как он разбил машину капитана футбольной команды и написал там «педик» баллончиком — да, он много где оставил свой грязный след, но убийство? Нет. Убийство… лестно, но, все же, нет. Фрэнк ссал на детектива Джонса, но они ведь как старые друзья: играют в кошки-мышки уже лет пять, но уже знал, куда его ведут — в допросную комнату, комнату страданий, пыток и пассивной агрессии. — Ф… Фрэнк? Голос позади его заставляет обернуться. И сопровождающих тоже. — Вы х… хотите арестовать его, детектив Грег? Добрый… добрый день. Он неловко улыбается, когда подходит ближе, снимает очки и протирает их салфеткой. Фрэнк закатывает глаза. Просто давайте покончим со всем этим — он же, сука, не виноват и это просто очевидно. — Нет. Пока нет, — детектив отвечает почти лояльно. В свою сторону Фрэнк такого тона не слышал, но неудивительно, что он так говорит с людьми, которые, например, на ссали на могилу его матушки. — Он только… — Подозреваемый? — Свидетель. — Тогда почему вы держите его, как подозреваемого? Моррисон щерит взгляд и немного скалится. Он похож на собаку, к которой протянули руку, чтобы из жалости погладить — журналюга-янки смотрел на него так жалостливо, как будто сейчас протянет конфетку и скажет «на, малыш, не плачь», и тогда бы Фрэнк ему законно врезал по лицу. Но Олсен только возился с ним — редко, но метко — и дохуя-я болтал, когда приходил на заправку. Ему подачки были не нужны, но Джед явно хочет кинуть еще одну. — На машине были найдены отпечатки его пальцев. — Но ведь они одноклассники? — Я не видел, чтобы Стейси и Чарли ходили рядом с этим малолетним засранцем, а если бы видел — не удивился бы, что их зарезали, прости Господи. Фрэнк закатил глаза. Их бы зарезали на первой тусе с ЛСД, просто в Ормонде ЛСД достать немного трудно. — Ну… в-вчера Фрэнк… он ведь вчера работал на заправке. Ну да, кажется, дев-в… девочки проезжали мимо. Моррисон скрестил руки на груди. Джед улыбался. Грег хмурил тяжелые брови, от которых нависшее веко еще больше закрывало грузные глаза. Он был тут как ребенок, о котором спорят взрослые: и его мнение, конечно же, не учитывалось. Просто ему не нравилось, что журналюга-Олсен заступается за него. И не нравилась идея провести еще часа три в допросной. Ему вообще ничего из этого не нравилось, он бы щас просто сидел в столовой с Джо, Джу и Сьюзи, но, сука, нет. — И Фрэнк вышел к ним, кажется, он с кем-то их… п-п… перепутал. Да. — Я думал, это Джо. Джо. И совсем не тот придурок, который звонил ему раз шесть. Конечно, совсем не он. — И потом он еще работал, так что… думаю, это неверно — предполагать, что у-убийцей может быть… мистер Моррисон. «Мистер Моррисон». Господи, как душно. — Я в-вообще… вообще, думаю, что это… это, кажется, серийник. — Серийник? — переспрашивает Грег. Он засовывает большие пальцы под пояс брюк. Серийник. Серийник. Господи. В Ормонде — и серийник. Это что, типа, Новый год? — Да. Я уже печатал как-то его дело, Америку год-полтора назад потрясли несколько десяток жертв и… и кажется, может быть, это он. Или его… его… его., — Джед облизывает губы. Он продолжает протирать свои очки и щуриться. — …подражатель? — Кто? — В Америке его назвали «ГоустФейс». Вы точно хорошо обыскали автомобиль?