Цветочная любвеобильность

Юнона пробиралась вдоль розовых кустов - они зацвели раньше в этом году. Будь она юна, девушка бы сразу поверила в мистический знак, который ей даёт сама Судьба. Но в Судьбу Юнона перестала верить с тех пор, как она не смогла предотвратить гибель её пса Шнапса. И вот сейчас она игнорировала всякие белые розы, жёлтые тюльпаны и сибирские морозы. Ей всё казалось сейчас таким пустяковым перед той проблемой, которая терзала её сердце и грудь. Девушка торопилась в гараж к своей подруге Руне. Агриппина Звонкáя ненавидела своё "деревенское" имя, и часто задумывалась о смене такового в паспорте на свой сценический псевдоним. Она спокойно перебирала пальцами по струнам, пока её покой не прервала Юна: - Руна! Руна! Дай мне сироп от кашля! - Ни здрасьте, ни до свидания. Где же твои манеры? Сироп в тумбочке. - ответила Юноне подруга, не отвлекаясь от монотонного теребонькания (а никак иначе Юна это назвать не могла) по гитаре. Юнона же нервно копошилась в комодике, ища сироп с ментолом. Найдя маленький стеклянный флакончик с лекарством на донышке, она залпом выпила остаток и, морщась, упала на старую кушетку, принесённую Руной специально для таких случаев. Юна начала считать минуты, изредка переключая своё внимание то на шумы от радио, то на плач гитары. 5... 10... 15... 30 минут... Юнона продолжала кашлять. Она жалобно, совсем как щенок, посмотрела на Руну. - Ну и что у тебя случилось? - закатывая по привычке глаза от каждой выходки Юны заворчала девушка с гитарой. - У меня... похоже, Руня, у меня цветочная лихорадка. - Юнона прикрыла глаза запястьем руки. - О, Смерти ради! - воскликнула Руна. - И угораздило же так... - Ага... Я и сама думала, что я никогда не заболею - шансы же крайне низки... - девушка начала тихо плакать. Подруга глубоко вздохнула и села рядом с Юноной. - Давай успокоимся и разберёмся... Как давно у тебя эта чепуха? - Это не чепуха! - подскочила Юна. - Я три дня как мучаюсь от кашля, а сегодня, прикрывшись ладонью, заметила на ней парашютики от одуванчиков. Что мне делать? - девушка вновь села и уткнулась носом в плечо подруги. - Для начала, стоит вспомнить, от чего начинается эта лихорадка? - Руна невозмутимо продолжила беседу, не смотря на всхлипы Юны. - От неразделённой любви. - почти шёпотом сказала Юнона. - А именно? - А именно, если твоя вторая половинка, предначертанная Судьбой, не знает про твои чувства или не любит тебя... - А это значит, что тебе всего лишь навсего надо осмелеть и признаться в симпатии своей родственной душе - всё просто! - Руна приобняла Юну, и та на миг успокоилась. - Но как я узнаю, к кому именно надо бежать сломя голову? - и девушка вновь зарыдала. - Скажи... - Руна продолжила беспристрастно успокаивать подругу. - У тебя есть личный дневник? - Конечно! Какая девчонка его не ведёт? - Вот и неси его сюда - будем разбираться. *** Девушка прибежала уже в приподнятом настроении. Это, пожалуй, было хорошо, ведь предстояла довольно тяжёлая работа - разобраться со своей головой и понять свои чувства... - Как это - тебе нравилось свыше полсотни парней? Ты где их берёшь?! - резко для девушки удивилась Руна. От её реакции Юнона непроизвольно хихикнула, окончательно готовая к "лечению". - Разве я тебе ни разу не говорила, что я любвеобильная персона? - И что у них за имена?! - Руна продолжала удивляться. - Афанасий, Олексий... - Ты дальше почитай! - игриво подмигнула Юнона. Руне казалось, что не так должен вести себя человек, чья жизнь находится на кону. - Харитон, Цицерон, Татий, Бореслав, Ефрем, Шамиль, Устин, Викентий, Эрик... - Руна пригляделась, не веря своим глазам. - Эрик? Неужели? Почему вдруг не какой-нибудь Ратимир? - Он ниже... - тихо прошептала Юна, так, чтобы её подруга не услышала. Но Руна лишь продолжила следить вниз по списку, пусть уже и не самым внимательным взглядом. - Есть тут те, которые уже точно нет? - в раздумьях склонила голову она. - Может, уже вычеркнешь, чтобы меньше было? Юна послушно вычеркнула где-то половину: тех, кто уехал из их маленького городка, кто уже начал свои серьёзные отношения, или тех, с кем она не виделась уже больше пяти лет. Были даже те, кто умудрился спиться и умереть, не дожив до двадцати. - Знаешь, что тебе остаётся? - Юнона в ответ на вопрос лишь кивнула, готовая слушать инструктаж. - Пойдёшь по домам, попробуешь поговорить, признаешься в чувствах... Вот, начни с Эрика, у него имя не как у фрика... - Ну Руня-я... - заскулила Юнона. - Они не фрики, это всего лишь имена... - Ладно, чёрт с ними... Ты лучше поторопись, а то болтаешь тут без умолку... - Руна закатила глаза, взялась за свою гитару, которую прозвала Ягеттой (а в быту Ягой, в честь любимого напитка), и начала вновь трынчать. Юна на крыльях любви же помчалась к Эрику. *** На удивление, для спального района их небольшого города подъезд Эрика был уж очень современным и вычурно-прилизанным. Юне даже захотелось написать на металлической двери пару грязных слов, да только не подобает приличным девушкам таким заниматься. А жаль. Даже было удивительно видеть на лестничных пролётах неразбитые окна, неизрисованные стены и нетронутые лампочки. А сама дверь в квартиру парня была по всем правилам евроремонта. - Эрик! Эрик! - Юнона раздражённо постучалась к нему в квартиру. - ЗАПАДЛОВСКИ, ОТКРОЙ ДВЕРЬ. - Вообще-то я Ковальски. - протянул Эрик, открывая ей. - Тебе чего надо? Учти, я занят. - Э-э-э... - медлила Юна, вглядываясь вглубь, в квартиру парня. В гостиной сидели четыре девушки в кружевном белье во вполне себе откровенной позе. Юнона побагровела, в её голове пронеслось множество несвязанных друг с другом мыслей. - Ты... Ты сейчас работаешь? - решила начать она издалека. - Да, работаю. - Упорно работаешь? - Упорно. Девушка нервно схватилась за рукава своей водолазки. Ей необходимо было сделать хоть что-то, чтобы перенести разговор в нужное русло. - А ты... Ты кого-то ждёшь или сам справишься? Если что, я могу помочь... - тараторя продолжила девушка, под конец совсем уж заикаясь. - Присоединиться к... - К чему? - раздражённо ответил ей Эрик. - К вашей оргии. - Юна каждым кончиком своего тела чувствовала, как ей неловко, и как сильно она хочет провалиться сквозь землю. Казалось, Эрик был готов лопнуть от возмущения. - Дура, я художник! Да я себе такого не позволяю на работе! Хочешь попозировать - записывайся заранее. И не мешай мне рисовать проституток, которых я! Я заказал в публичном доме взамен на рекламу. На рекламу меня! Моих работ! Пошла к чёрту! - Ковальски громко хлопнул дверью. Юнона стояла в растерянности. "Я думала, он маркетолог..." - пронеслось в её юной голове. - К Харитону, так к Харитону... *** В отличие от Эрика Ковальски, сосед и по совместительству одногруппник Юноны Харитон Чухраев был свободен, спокоен и дружелюбен. А что ещё надо для счастья? Он даже предложил пройти в квартиру и попить чайку, на что Юна с радостью согласилась. Его квартира была небогато обставлена, но всё достоинство и достаток Чухраевы предпочитали носить на себе. Харитон, к примеру, вечно хвалился вороным конём у себя на шее, которого он никогда не снимал. Украшение было с позолотой и выглядело шикарно. И сидя напротив юной девушки, он так и походил на принца на коне из сказки. - Знаешь, Юночка моя, я-таки уже собирался тебе звонить. - Мать Харитона была еврейкой, и он перенял от неё манеру общения. - У меня важные новости! - И что случилось, Харитошенька? - наивно хлопая глазками, спросила Юнона, надеясь услышать три заветных слова, которые продлят ей жизнь. - Я, золотце моё, женюсь! - Харитон довольно хлопнул себя по коленке. - И на ком же? - не теряя веры во взаимные чувства спросила девушка. - Таки на одной хорошей цыганке, Сэрре! - Он мечтательно улыбнулся - её лик предстал у него перед глазами. Харитон однако отогнал её образ и метнулся к тарелкам, чтобы нарезать торт для гостьи. - Её семья - не цыгане из стереотипов - они в жизни ничего не украдут, даже коня! Юна печально уткнулась носом в накрахмаленную скатерть, которая единственная в квартире напоминала о достатке семьи. Девушка уже не слушала описание невесты, и погрузилась в свои думы о невзаимной любви. Дабы отвлечься, она решила обвести взглядом совдеповскую кухню. Едва не плача от досады, Юнона жалобно посмотрела на Харитона и взглядом уткнулась в его шею. - А где же твой хвалённый вороной конь? Харитон в ужасе отпрыгнул, взглянул на шею и вскрикнул: - Коня цыгане спиздили! Караул!!! Не удержав равновесие, он упал и разбил белоснежные тарелки из папиного сервиза. Харитон грохнулся на осколки и весь изрезался. Юнона от неожиданности растерялась и ретировалась из дома, в котором украли коня. Она лишь вдалеке слышала крики Харитоши: "А я то думал, чего она всё на шею пялится! Ну и тварь!" *** Викентий был очень замкнутым человеком, поэтому Юнона, после нескольких неудачных попыток достучаться до этого хикки, отправилась к Руне. Та сидела, клеила пластырь на шею и напевала себе под нос что-то про смерть, жертвоприношения, бренность бытия, тлен и прочие мелочи. Ощущение сдавленности в грудной клетке у Юноны не прошло ни после Эрика, ни после Харитона. Да и сами они чувствовали себя относительно прекрасно, а значит их можно вычеркнуть из списка. Руна наконец закончила все процедуры и обратила внимание на Юну. - Хотела как раз у тебя спросить, Серафимская. - начала Руня. Юнона знала, что если та обращается к ней по фамилии, значит дело серьёзное. - А кто в твоём списке записан как "Та Самая"? - Я не собираюсь к ней идти! - оторопела Юна. Ей хотелось сейчас говорить о чём угодно - но только не о ней. В голову сразу лезли всякие мысли: о крысах, о черепице на гараже Звонкóй, о любви к гранжу, о том, почему этот самый гранж называется саундом Сиэтла, где она поест сегодня вечером, как скрыться от Ефрема и... переживания о Розалине. - А вдруг она "та самая"? Ты будешь умирать и таить свои чувства ради этой прошмандовки?! - взревела Руна, будто бы именно её жизнь зависела от этой таинственной незнакомки. Юнону словно ледяной водой окатило: - Буду при смерти - только тогда скажу. Всё, отстань! - и грохнулась лицом в подушку. Руна, будто отмахиваясь от своих мыслей, полных непонимания к своей юной подруге, тряхнула головой. Она была уверена, что несмотря на то, что они ровесницы, она была гораздо умнее и сообразительнее Юны. Устало вздохнув, она спросила: - Ну как у тебя первая треть дня прошла? - Ужасно. У одного хахаля коня спиздили, а маркетолог проституток во имя рекламы рисует. Вычёркивай Эрика и Харитона. - Юнона продолжала не отрывать голову от подушки, изредка тихо всхлипывая. - Пипец, маркетолог с проститутками - это нечто. Вот что значит маленькая зарплата. А украденный конь... О-хо-хо! - Девушка резко заметила настрой своей подруги. - Хэй, успокойся, у тебя ещё полсотни хахалей... А как ты им призналась? - Руна мощно кинула почти допитую банку энергетика к кушетке Юны. - Ну... я им не призналась, но поняла, что это не мой вариант, и мы не пара... - Юнона схватила эту банку и начала вертеть её в руках. - Ты что, с ума сошла? Надо же было им всё сказать. О своих чувствах надо кричать! - Руня подскочила со стула. Чтобы не быть голословной, Руна сама не стеснялась следовать своим принципам и частенько кричала на своего парня Констанция. Констанций никогда не нравился Юноне, ведь он был рэпером, и поэтому девушка, с детства знавшая "Мою Оборону" наизусть, считала его петухом. Также он был наркоманом, но для неё это не имело значения. А для Руны ещё как. Чуть ли не каждый вечер в её гараже была поножовщина. Однажды Юна стала свидетелем драки двух возлюбленных и, наплевав на ущербные правила для дегенератов "Бьёт значит любит" и "Милые бранятся - только тешатся", встряла в их конфликт. Из-за Юноны в тот вечер пострадала Руня от обезумевшего Констанция. Он полоснул её трижды по бедру. Юна на следующий день обложила Руну заботой и любовью и больше старалась Констанция не гневить. Вот и сейчас девушка вздохнула и уткнулась в потолок. - Чего молчишь? У тебя на очереди... кто? Напомни, а то я этих древлян не различаю. - Руна неожиданно отвлекла Юнону. - Ах, Викентий Шорох, да только надо так идти, чтобы его сосед Ефрем Акустьев меня не засек. А то он вроде в меня... втрескался, наверное... - Юна замялась. Она никогда не была уверена, что способна кого-то заинтересовать, особенно в плане внешности. И хоть р-Розалина всегда говорила ей о неземной внутренней красоте, девушка продолжала сидеть на всяких таблетках. Недавно одна её знакомая посоветовала использовать противозачаточные против лишнего веса... - Ну и дурость! - вновь сбила Юну с мысли её подруга. - Зачем прятаться? От любви не убежи-ишь~ - Прекрати издеваться! Между прочим я могу умереть! Такой глупой и жалкой смертью! - Юна неожиданно для себя схватила пустую банку энергетика и сжала со всей силы. - Всё же лучше, чем подавится зельем бессмертия. - Руня оставалась хладнокровной. К истерикам Юноны она давно привыкла. Да и в принципе к повышенному тону. Она многое пережила. - Да тебе всегда было на меня плевать! Всем всегда было похуй! - Юна разорвала алюминиевую ёмкость и разодрала себе листом руки. Кровь внезапно стала стекать на холодный бетон. Каждая капля превращалась в лёгкий красный парашют и балансировала перед падением. Зрелище кому-то бы показалось завораживающим, но Юноне, кажется, было всё равно, она продолжала плакать, утыкаться лицом в подушку, швырять сумки по гаражу, агрессивно топать и кричать. Руня в это же время спокойно искала бинты в тумбочке. Меньше всего сейчас ей хотелось, чтобы зеваки прибежали на стоны. - Умалишённая! - воскликнула она, обращаясь к Юне. - Садись немедленно, прекращай свои истерики. Застигнутая врасплох, Юнона присела, продолжая тихо всхлипывать. Именно сейчас боль дала о себе знать. Всё же девушка восхищалась уравновешенности Руны. Её подруга хоть и была по мнению многих бесчувственной, Юна понимала, что под этой маской скрывается ранимая девушка, терзаемая призраками прошлого, проведённого в деревне. - Мне с тобой так повезло... - почти неслышно произнесла Юнона. - Будешь дальше плохо вести, я тебя накажу. Позвоню Розалине! - игриво подмигнула Руня, пародируя Юну. - Только не р-р-Розалине! - вскликнула девушка. - Не тревожь её по пустякам, прошу-у-у... - Тогда не отчаивайся! - Руна щёлкнула подруге по носу. Бинты был почти наложены. Юнона обессиленно положила голову на плечо Руны. - Хей, Юна. Я понимаю, не лучший момент, но тебе надо продолжить обход. Мы не знаем, сколько тебе времени отведено и сколько осталось. Точнее, мы не можем узнать наверняка, какая у тебя стадия. - Руна аккуратно встала, придерживая голову Юноны. - Я пока подмету, а ты приди в себя. Пару взмахов метлы, и все остатки кровавых парашютиков уже были в совке. - Руня... - шепнула Юнона. - Почему парашютики... красные? - Слушай... и вправду. Они ведь из твоей раны, правда? А это значит... - недоговорила Руна, будучи перебитой. - А это значит, что цветы попали в кровь. Вторая стадия... - Юнона в ужасе застыла. - Тебе осталось две недели, не больше... - Руня перевела взгляд с подруги на часы. - Одиннадцать часов. Ты за день сможешь обойти человек пять. - Хоть страх и остаётся, но мне надо идти к Викентию... - Юна тяжко вздохнула и встала с кушетки. Голова моментально пошла кругом, у девушки подкосились ноги, и она вновь села. Глаза начали смыкаться, но Юнона тряхнула головой. К горлу подступил ком. Она закашлялась. По воздуху полетели парашютики от одуванчиков. - Да блять. - воскликнула Руна. - Сейчас напичкаю тебя лекарствами, стой. Она откупорила бутыль с сиропом от кашля, достала столовую ложку и налила необходимое. Держа ложку крепко в руках, Руня села рядом с Юной и ткнула лекарством ей в рот. Та, быстро хлопая глазами, безвольно проглотила сироп. - Умница. Сиди десять минут и беги к своим Шорохам в Кустах. - и с этими словами Руна схватила гитару и вновь начала брынчать. Юнона печально вздохнула и будто бы сама себе прошептала: - Я... Я до сих пор не могу поверить, что это всё со мной... Но похоже, дело правда серьёзное...