Цветочная любвеобильность

Слегка покачивает. Ноги отстукивают свой странный ритм по деревянным доскам, причудливо пританцовывая в такт самим же себе. Юнона лишний раз подтягивает свой ремень на поясе, вновь поправляет фуражку и задумчиво глядит вперёд. Близится закат. На корабле только она и загадочная незнакомка. Женщина стояла у штурвала в непривычно гладкой форме, будто бы они не уже пять дней плывут по этому странному морю - морю из цветов. За всё это время Юнона так ни разу с ней и не заговорила. Она не знает, куда плывёт, зачем и на кой чёрт она вообще на этом корабле, где остальные члены экипажа и кто эта женщина. Но кажется, терпение кончилось именно в этот момент. - Госпожа!.. - и тут же прикусывает язык. Почему "госпожа", а не "капитан"? Остаётся надеяться, что она не бросит за борт за такую чепуху. - Что такое, юнга? - манящим и обволакивающим голосом отозвалась её Госпожа. - Куда Вы нас ведёте, Госпожа? - нет, она не должна преклонять перед ней колено, подчиняться, восхищаться... Юнона перечит своим же принципам. - К Агафье Радиславовне. И вновь задумчивый взгляд вперёд, к клонящемуся за горизонт Солнцу. Имена... Девушка помнила только своё. Небо, едва проглядывающие звёзды, лучи заката, цветы - всё окружающее выглядело, как мазки импрессиониста, короткие, но вместе с ним и составляющие целое... Мама. - Зачем мы плывём к моей маме, Госпожа? - голос становился тоньше, более детским. - Она ждёт тебя в лучшем месте, дитя... - снисходительная улыбка сходит с её уст. - А папа? Где мой папа? Он тоже меня ждёт? - из глаз брызнули слёзы, непонятные, полные предвкушения и разочарования одновременно. Маленькие ладошки прижались к сердцу, надеясь на чудо и счастье. - Родион Мечиславович отдыхает в другом месте, крошка, но не переживай. Счастье не за горами. - Госпожа слегка откидывает голову назад, смотря куда-то вдаль. А ведь это поле смутно знакомо девушке. Она здесь уже была, и среди этих цветов... Кажется, она с кем-то познакомилась. С одной девушкой, чьё имя стёрлось из памяти... Гриппа? Груша? Груня? Нет, она запретила себя так называть. Всё-таки, если детская память не подводит, её звали Руня. Но почему детская? Разве они не познакомились в институте? Почему Юнона сейчас совсем юна? И это Солнце, и родители... Разве они живы? Они мертвы уже как шесть лет. Разбитая память собралась вновь, словно сшитая золотыми нитками. Всё стало ясно. Госпожа, будто бы моментально почувствовав перемену в настроении девчушки, обернулась и произнесла: - Становись капитаном, юнга. Ты знаешь, что делать. - Госпожа, я не хочу умирать... - голос стал взрослее, осознаннее. Юна вдохнула полной грудью. Прекрасные анемоны. - Попутного ветра, Юнона Родионовна! - женщина сильно крутанула штурвал, так, что девушка не смогла удержаться на своих ногах и упала за борт, в эти самые анемоны... Кажется, перед смертью человек видит всю свою прожитую жизнь. Папин автомобиль. И вновь, та самая, любимая и ею, и её отцом радиоволна. За рулём мужчина с задорным огоньком в глазах, на заднем сидении женщина с мягкими и плавными чертами лица обнимала двух своих сердечно любимых дочерей: Ронни и Юну. Снизу сидит Шнапс, ласково положивши лапу на коленки младшей дочери. Повзрослевшая Юнона сидит слева от отца, крепко сжимая анемон в своей руке. На ней всё ещё морская форма, но никто её не замечает. Она помнит этот день. Вновь возвращались с дачи - последний раз, когда мама ездила с ними. Приятным и тёплым выдался этот день. Девушка смотрит только в окно, чтобы не ранить себе сердце сильнее. Воспоминания колючее и острее, чем шипы розы. На недолгое время Юнона начала задыхаться, но сильно зажмуривает глаза, после чего тяжесть в груди ослабла. Будто бы просыпаясь, она оглядывает себя и обстановку вокруг. Её собственная кровать на съёмной квартире. Из руки выпал цветок, навсегда оставшись здесь, внутри воспоминания. Взгляд стал изучающим. Откинув одеяло, девушка встаёт и подходит к календарю. Среда. Тот день, когда Юнона обнаружила у себя цветочную лихорадку. Из ванной раздался громкий сухой кашель. А вот и сама, прежняя Юнона, что спустя всего пару часов будет самонадеянно бегать от одного юноши к другому. Нынешняя же поспешно приоткрывает и так уже распахнутое окно и выбегает из квартиры, нечаянно топча букет лаванды, который тайный воздыхатель отправил её сестре. Перед глазами мчались лестницы, трубы, деревья, кусты и цветы-цветы-цветы, а вместе с ними множество воспоминаний из разных жизненных отрезков. Юнона здесь лишняя, лишняя в своей же собственной жизни. Вот перед ней гвоздики и похороны родителей, здесь же маки и рисование, рядом с этим шиповник и то, как она клеит пластыри Руне. Весь вихрь лишь усиливался, принося невыносимую головную боль. Вдруг всё остановилось. И вновь на воспоминании. Вечер в "Синей лампочке", разговор с...да, кажется, её звали Дорофея. До Юны теперь доносятся лишь отрывки, на которые она раньше не обращала никакого внимания: - Если научишься любить себя, станешь чудесной феей, которая будет сама по себе... Теперь девушка трясёт головой. Неужели всё так просто? Просто прокричать "я люблю себя", и всё - ты сразу свободен и независим? Это не так работает. Воспоминания переносят её на крышу. Это было совсем недавно - вот она, вот Демьян сидит рядом с ней и вновь, что-то говорит. Кажется, про необходимость "выжечь сердце", если она правильно запомнила... Нет. Подсознание не даёт услышать заветную фразу, после которой она решила начать самолечение. В голову лезет другой, абсолютно бессмысленный бред: "Любовь-то начинается с самого себя!" Вновь в голове всё закружилось, запахи цветов дурманили: так много, так разнообразно, так приятно, так убивающе. В одно мгновение проносятся все слова, сказанные ею же самой, весь её Устав, который до сих пор не отпускал, все страхи и комплексы. Ураганный ветер взмывает её в воздух и несёт вперёд смертельно быстро. С головы мигом слетает фуражка, да и в целом можно сказать одно - У неё снесло крышу. Как будто шахта лифта провалилась вниз, как будто бы её столкнули с оврага, как будто бы она была лётчиком и забыла парашют, как будто... Она парашютик одуванчика. А теперь настало время лететь, отрываться от земли в поисках лучшего места, с лучшим в мире человеком - с собой. Ураган принёс её сюда - больница за Эфирным. Там, где она пробыла последние дни своей короткой, девятнадцатилетней жизни. Время прощаться. На кровати, как в хрустальном гробу из того сна, лежит девушка. Она изранена, мертвенно бледная, словно из неё вышла её же душа. Хотя, так и есть. Теперь она, её душа, юнга, бороздит моря и собственные картины, пытается управлять кораблём, пока ещё ничего не умея. Неужели смерть приносит свободу? Уж не этому бы учили книжки Розалины. Над телом, склонившись, плачет Руна. Должно быть, винит себя в смерти подруги. Но виновата здесь вновь только Юнона. Душа садится по одну сторону со своей живой подругой, слегка приобнимает её и глядит на своё безжизненное тело, что так неудачно закончило свой жизненный путь. Странно, но она совсем уже не чувствует романтических чувств к Руне. Как досадно - по глупости перепутать дружбу с любовью. Больше такого не повторится. Безусловно, поздно давать обещания у так называемой гробовой доски, но новая жизнь, а там и счастье не за горами. В нагрудном кармане лежал один одуванчик. Белый. Наконец девушка видит эти несчастные цветы вновь. Но всё не зря. Юнона аккуратно вкладывает к себе в руки цветок и пытается что-нибудь сказать напоследок. Она чувствует, как это важно, как будто это может что-то изменить, как будто бы они всё ещё неразрывно связаны. Материя и сознание. Нет ничего первичного. Они едины. Скромно, совсем тихо девушка произносит: - Я тебя люблю, Юнка... Затишье. Перед бурей ли? *** Девушка просыпается ото сна. В груди перестало давить. Это и есть рай? Белый потолок... Кажется, это всё ещё больница. Руки сжимают что-то, и с удивлением девушка приподнимается и начинает смотреть на свои руки - в них белый одуванчик. Это точно был всего лишь сон? Смотрит вокруг - Руна. Перепуганная, потерявшая дар речи, но всё такая же настоящая и живая. Слабая улыбка трогает уста Юноны. - Ну вот я и снова тут, Руня... В этот момент в палату вбегают врачи, позади них - Терёха, но все мысли наконец-то улетучились. Ещё никогда девушка не чувствовала себя настолько счастливой. Лечение кончилось. И болезнь вместе с ним. *** В этом году первый снег пошёл в конце октября. Может, здесь был какой-то символизм, и он здесь не случайно, но Юнону волнует сейчас это меньше всего. Она сидит на скамье на перроне и ждёт свою электричку до Светлоярска. Внимательно смотрит на свой большой чемодан - половина зарплаты с сентября ушла именно на него. Сегодня её никто не провожает, но не потому что она никому не нужна и её переезд никого не волнует. Просто за эти пять месяцев многое произошло. Юнону в скорости выписали из больницы, но даже после выздоровления девушка продолжала там находится - устроилась подрабатывать уборщицей. В будущем, в уже самом Светлоярске она планирует поступить на медицинский факультет и возвыситься над пожилыми и ворчливыми коллегами в должности санитара. Руну официально приняли в "Шумоизоляцию" бас-гитаристкой. Теперь они с Терентием и барабанщиком, чьего имени Юна, как обычно, не запомнила, разъезжали по соседним городам, презентуя новый альбом "Цветы и безмолвие". Девушке даже однажды посчастливилось поехать с ними в Софград, и воспоминания об этой поездке до сих пор грели ей сердце. Сейчас же они где-то далеко, если Юнона не ошибается - в Лисинске. С Розалиной отношения наладить так и не получилось, но сгладить острые углы они смогли. Старшая сестра скрепя сердце всё-таки позволила девушке бросить учёбу в юридическом и стала закрывать глаза на её увлечения, манеры и повадки. Снегопад усилился, и Юноне пришлось всё сильнее кутаться в своё тонкое расстёгнутое напрочь пальто. Мысли о холоде заставили девушку посмотреть на фонари - чарующие огоньки... Интересно, а в Светлоярске сейчас тёплые деньки? А ведь новый 2003 год она встретит именно там, в маленькой квартире на самой окраине большого города, но зато снятой на собственные деньги. Дальше лучше! А самое крутое, несомненно, впереди, как однажды пелось по её любимой радиоволне. И она ни за что не упустит шансы сделать свою жизнь лучше. Теперь её история начинается с чистого листа, и перо наполнено не кровью, а золотом. Электричка прибыла без опозданий, ровно в 20:15. Последний раз Юна оглядывается, клянясь, что как только обоснуется на новом месте, обязательно напишет весточку Руне, Терентию, Демьяну и, пожалуй, даже Розалине. Девушка поправляет свою любимую клетчатую юбку, слегка от волнения прикусывает чёрные губы и с новыми силами и вдохновением поднимается по ступеням, крепко держа свой любимый чемодан. Теперь с уверенностью можно было сказать - Юнона не верила в Судьбу. Она верила в собственные силы.