Звёзды

Туча, вот еще одна. Великолепные звезды сияют на фоне черно-синего неба. Где-то вдалеке созвездие большой медведицы, а рядом с ней и малой. Я не разбираюсь в звездах, но знаю лишь о том, что они невероятно красивы и волшебны. Воздух насквозь пропитан легкостью и задумчивостью, внедренных в тишину. Отдаленные голоса подростков откуда-то издали становились практически бесшумными и невесомыми, все вокруг приобретало иной, глубокий смысл. Чувства притуплялись и на душе становилось спокойно, вот за чем я гнался всю свою жизнь. Дыхание все учащалось, вдохи и выдохи становились все более короткими. Никогда бы не подумал, что испытаю столько всего сразу. Всю боль сняло и притупило, но душевная будто еще сильнее расцвела алым цветом. Она стало какой-то незначительной, бессмысленной, но до того горькой, что становилось тошно от собственных действий. Рядом со мной лежал пустой прозрачный пакетик, на дне которого можно было заметить тщательно измельченный белый порошок. Я знал, что будет потом. Я знал, что будет дальше. Я знал, что лучше не станет. Я знал, что буду погибать после не только душевно, но и физически. И чего мне это будет стоить? Какие-то тридцать минут отстраненности? Разве это ценится? Да. Еще как. За эти тридцать минут мне показалось, что я снова жил, испытывал ту горечь и ту грусть, которую ощущал на начальных стадиях своего состояния. Антидепрессанты ни капли не действовали на мой мозг. Нужно было что-то мощное, способное по-настоящему загладить все и всё, что издевалось над моим мозгом на протяжении двух лет. С меня хватит. За этот короткий срок, я испытал столько, сколько ни одна человеческая душа не уместит даже в своей памяти, именно поэтому, я до сих пор не понимаю, почему помню. Но, кажется, за те полчаса «возрождения» я уточнил одно: моя душа окончательно загнила и единственный выход – это сжечь. Сжечь дотла, чтоб стало ясно, кто тут проигравший, а кто победитель. Кто страдающий, а кто ликующий. Я снова обратил взор на небо, на котором совсем отчетливо проступили тысячи серебряных точек, освещающих дорогу тем, кто еще не окончательно сбился с пути, то есть этот свет явно предназначался не мне. Моя память прокручивала в сотый раз события, только они уже имели не такой мрачный смысл, наоборот, – они были веселыми, счастливыми, а осознавать, что дело лишь в наркотике становилось невыносимо. Меня медленно начал заглатывать всепоглощающий ужас, и именно в этот момент я понял, что даже в этом выдуманном кайфе мне не укрыться от боли. Тут мне еще хуже. Хуже от того, что я счастлив. Хочется, чтоб это поскорее закончилось, чтоб я вернулся обратно в дешевую съемную квартиру к брату и объяснил все молчаньем. Хочется просто продолжать жить, как раньше и забыть, забыть о ней, забыть о прошлом, проведенном рядом, пусть и не вместе… Хочется услышать ее дыханье и снова попросить один наушник, чтоб услышать ее любимую песню. Хочется снова знать ее, как лучшую пору в жизни, а не как самое горькое воспоминание. Хочется увидеть нежные хрупкие пальцы, прикасающиеся к смычку и производящие нежный звук из глубин струнного инструмента. Все становилось понятным. И теперь я понял, что именно за этим пониманием я гнался всю свою жизнь. Понимание стоило мне, к сожалению, большей части моей жизни. Я взглянул на часы. Осталось меньше пятнадцати минут. За эти пятнадцать минут я должен был понять все. До конца. Всплыло совсем свежее воспоминание. Она стоит передо мной. Глаза пустые. Душа нараспашку. Дым исходит из сигарет и, показалось на мгновенье, останавливается в воздухе, как будто время застыло. И почему я выбрал именно это время? Именно это мгновенье? FLASHBACK - Я люблю тебя. – Выпалил я на одном дыхании. - Почему? – Такой странный и непредсказуемый вопрос. - Не знаю. - Тогда зачем любишь? END OF FLASHBACK Она права. Зачем я люблю? Зачем? Какой, к черту, в этом смысл? Какой смысл умирать ежедневно от простой мысли о ней? Какой смысл возрождаться утром, не имея ни малейшего желания любить. Какой, к черту, смысл любить, если ты этого не хочешь? Пять минут. Скоро, совсем скоро придет конец кайфу. Дилер сказал, что у меня полчаса. Но полчаса же не может хватить, чтоб прожить жизнь? А жаль, ведь, кажется, она уже закончилась для меня. У меня есть брат. И, по крайней мере, ради него я буду жить дальше физически. А морально я жил ради нее, но теперь я мертв. Из-за нее. Из-за ее правдивого «зачем ты любишь?». А я люблю. Все еще. Не меньше, чем раньше. Не меньше влюблен в картинку с ее скрипичных концертов. Не меньше готов весь мир склонить к ее ногам, готов сделать все, что угодно, лишь бы вместо «почему?» она сказала: «Я тоже», и впилась губами в мои иссохшие и измучанные, совсем обезнадеженные тем, что этого никогда не произойдет. Одна минута. Я люблю. Я мучаюсь. Я все еще жив. Двадцать секунд. - Зачем я люблю? – Спросил я у звезд, но они в ответ промолчали. Пять секунд. Сейчас я умру после получасовой жизни и продолжу старую смерть. Ведь жизнь без нее – это смерть. Пусть и со звездами.