Время любви. 14:14

Осень. 17 октября. От лица Милены. Шли дни, а наша вражда приносила мне всë больше и больше боли. На моём теле с каждым днём становилось всë больше порезов, а желания жить становилось всë меньше. Сидя на полу оперевшись спиной о кровать, рядом со мной лежала пачка новых, ещё неиспользованных лезвий, а в моих руках были личный дневник и ручка. Этой ночью мне совсем не спалось и я решила сделать запись в личный дневник: «Я не могу без него…я не могу без него, но и с ним никак. Я люблю его и хочу быть с ним, но…ему плевать на меня. Сегодня Итан сжëг мои длинные волосы, прямо в школе! Меня спасло то, что какая-то девочка из моей школы потушила их водой из своей бутылки. Теперь мои волосы ровно по плечи» «Я так больше не могу. Я не хочу жить!» Я сделала пару записей в личный дневник, в котором я пишу лишь о своей невзаимной любви, родившейся из вражды, и отложила личный дневник вместе с ручкой на пол, подальше от меня. Я все еще продолжала сидеть на полу, поджав под себя колени и облокотившись спиной на кровать. Я обняла колени и положила на них голову. — За что мне всë это? — слеза скатилась по моей щеке. Я распаковала очередное лезвие и вновь стала оставлять на своём теле порезы. За последние две недели практически все мое тело покрылось порезами. Никто не знает об этом, потому что я начала носить одежду, которая скрывает все мои порезы, которые я сама себе сделала. В этот раз новое лезвие прошлось по моим запястьям. Сегодня я делала себе порезы немного глубже, чем обычно. Кровь сильно текла. Я взяла первую попавшуюся футболку, чтобы перевязать рану, дабы остановить кровотечение. — Чем я провинилась?! За что мне такая боль?! — я уже не могла терпеть той боли, что сидит внутри меня. Я кричала это со слезами на глазах, и кажется, этим я разбудила маму, ведь услышала, как дверь в мою комнату открылась, а затем послышался и голос мамы. — Почему ты не спишь? Почему ты кричишь? Ты плачешь? Это кровь?! — сонная мама заволновалась. В её голосе слышалась дрожь. Я не знала что сейчас будет, поэтому забоялась, но всë же обернулась и дала ответ: — Больно — это единственное, что я смогла сказать. На большее мне не хватило сил. — Где больно? Где? — голос мамы задрожал еще сильнее, а сама мама села рядом со мной. — Тут — я показала пальцем на сердце и сильнее заплакала, сжавшись в колачик легла на колени мамы. — Ох, моя милая…я понимаю тебя… Как же я понимаю тебя… — это единственное, что сказала мне мама. Она положила руку мне на голову, а сама уткнулась носом в мои волосы. Я почувствовала, как по моей голове стекает вода — мама тоже заплакала. *** Я проснулась не понимая, как я оказалась в своей постели. Последнее, что я помнила, как я легла к маме на колени, а она уткнулась в мою голову носом. Мои руки были аккуратно перевязаны бинтом, а вместо моей окровавленной футболке, на мне была совсем другая, белая футболка. Сегодня воскресенье, поэтому в школу сегодня не нужно. А значит, можно спокойно провести этот день, погрузившись в себя. — Милая, завтрак уже готов. Я с Элизабет отъедем по работе. Итан побудет с тобой, не ссорьтесь — за дверью послышался голос мамы, которая явно переживала из-за внезапно оявившихся проблем на работе. — Ну нееет — промычала я, ведь сегодня у меня не было сил даже на вражду с Итаном. Забыв, что я в одной футболке и видны почти все мои порезы, я спустилась на первый этаж и прошла на кухню. После сегодняшней ночи мне очень хотелось пить. И плевать, что там Итан, а я в одной футболке и трусах, так ещё и растрëпанная. Как только я переступила порог кухни, Итан мельком взглянул на меня и усмехнулся. Через мгновенье он снова посмотрел на меня, но уже более внимательно. Он явно заметил мои порезы. — Ты режешься? — спросил он с непонятной интонацией и выражением лица, но в его глазах читалось беспокойство. — Зацепилась где-то — я сказала первое, что пришло мне на ум, лишь бы он не задавал мне вопросов. — Всем телом? — на его лице появилась ухмылка.Я промолчала. Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это пить. Я подошла к кухонным шкафчикам, достала оттуда мою любимую кружку, набрала в неё воды из фильтра, сделала пару глотков и поставила её на кухонный гарнитур. — Ты ответишь на мой вопрос? — спросил Итан, внимательно наблюдая за каждым моим движением. — А должна? — обессиленно огрызнулась я. Итан не стал вновь задавать вопросов, а просто промолчал. Я не хотела с кем-либо разговаривать на эту тему. Тем более с этим бессердечным человеком.