Broken women

      Япония для меня никогда не была чем-то родным. Японская кровь во мне не кипела, стоило хоть раз появится на этой земле, я питала к этой стране отвращение, как к месту, которое забрало у меня всё. И тем не менее, я прожила здесь тридцать пять лет, и вот спустя ещё тринадцать вернулась сюда. Зачем, собственно, никто не знал, даже я сама. Просто в последнее время чувство человечности стало покидать мою голову, и чтобы развеять сомнения о том, что я ещё жива и способна что-либо чувствовать, я прилетела сюда, разрывая старые, незажившие раны. Да, я еще жива и хорошо чувствую, как сердце заполняется тоской. Эта страна прекрасна для людей, которые не разочаровались в себе, с меня же было довольно. Я достаточно переела всего дерьма, что пришлось здесь пережить. Зачем я здесь. Это кафе было здесь, сколько себя помню. Я не удивлюсь, если выяснится, что владелец этого заведения ещё не поменялся. Это кафе находилось недалеко от аэропорта и стояло на перекрёстке, по которому скоро должны были пройти они. Да, я здесь ради того, чтобы посмотреть на них. Недалеко отсюда был бар, в котором я работала танцовщицей по выходным. Это было так давно, что уже не вспомнить ни одно лицо, что там работало. Но одно я помнила. Лицо мужчины, посетителя, что вечно сидел у барной стойки, заказывал одно и то же и уходил в одно и то же время. В один из вечеров, я подошла к нему познакомиться, угостив пивом. Знала бы я тогда, как этот мужчина испортит мне всю жизнь, я бы не подсела. Нет. Я нагло вру. Возможно, будь я другим человеком, я бы не связала с этим мужчиной свою жизнь, но я есть я, и этого было не избежать. Этого мужчину звали Тоджи, пока на тот момент Зенин. Корень всех моих страданий, проблем и шаткого здоровья. Он был младше меня на два года, но взгляд был тяжёлым, повидавшим всё жизненное дерьмо. Я подсела к нему чисто из-за любопытства, и он втянулся в ту игру, что я затеяла. Мы хорошо выпили, поговорили и разошлись, но оба знали, что встретимся на следующих выходных. Так всё и произошло. Затем прошёл месяц. За этот месяц я успела побыть в его спальне, перенести свои вещи и купить свой любимый кофе, который стоял в тумбочке, в его квартире. Со стороны казалось, словно всё в моей жизни наладилось. Но потом он исчез, оставив на холодильнике записку, что снял с моей карты последние деньги. Фушигуро Тоджи был альфонсом. Я узнала об этом ещё в первый вечер знакомства, и меня данная новость ничуть не смутила. Я считала, что такому мужчине это простительно. После недели знакомства он предупредил, что исчезнет из моей жизни, как только у меня закончатся деньги на его содержание. И этот факт я приняла, пожав плечами, ну мол, что поделать, ладно. Поэтому когда он исчез, я была не удивлена. Но мое сердце тосковало. Тогда я впервые в жизни осознала, что нашла на свою задницу крупную проблему. И я нашла его через несколько месяцев в другом заведении, все также сидящего за любимым баром и стаканом в руке. — Давно не виделись, Тоджи. — Он удивился, но ничего на его лице не дало понять об этом. Я чувствовала его нервозность. — А я всё надеялся, что не пересечемся. Япония действительно маленькая страна. — Губы исказились в ухмылке, нятягивая кожу шрама. — Нашёл себе другую? — подсаживаюсь и заказываю то же, что и у него. Позже оказалось, что это был сок. — Уже от третьей ушел, буквально пару часов назад. — У него не удалось уйти тихо и без скандалов: на щеке остывала пощёчина. — Судя по тому, что ты сидишь в этой дешёвой забегаловке, приплыло деньжат немного, да? — Можно сказать и так, а вот что ты здесь делаешь, уже другой вопрос. — Одним залпом допивает и оборачивается ко мне, своей хваленой тушкой. — Тебя искала. В течение всех этих месяцев я искала лишь его. Вопрос о том, сколько было у него женщин после меня, был задан лишь для того, чтобы как-то начать разговор. Я знала где, а главное с кем был Тоджи, не решаясь встретиться с ним всё это время. — И как же нашла? — Расплачивайся наличными, мой тебе совет, как от шамана со связями. Бывшего шамана. Я бросила шаманство, как только распробовала вкус её гнили. Эта была работа для альтруистов, желающих погибать во благое дело, но не для такой как я. Я хотела ещё пожить, создать семью и встретить горькую старость. Но несмотря на то, что с шаманством было покончено, семьи я так и не создала, отдав свое сердце ублюдку, который нагло им пользовался. — Оказывается в твоём шкафу полно скелетов. — Присвистывает, немного удивившись. Его удивлял факт того, что я смогла держать это в тайне, пока он был со мной. — Не тебе о таком говорить, — упрекаю. Слышать от него подобное в свой адрес было хуже оскорбления. — Неправда, я открыт, как книга, просто прочитать никому не дано. — Тоджи заказывает ещё стакан чего-то нового, предлагая и мне. Такой знак внимания я проигнорировать не могла. — Какую же честь надо иметь, чтобы вообще «заглядывать» в тебя, — в стакане оказался низкоградусный алкоголь, больше пригодный для малолетних пройдох. — И всё же ты имеешь доступ к моей кредитке, — вздыхает. Наверное, думает, как теперь избавиться от моей своеобразной слежки. — Это было несложно, несмотря на то, что ты меняешь их чаще чем женщин. — Я убиваю таких как ты, — мои старания его подколоть оказались замечены и явно ему не понравились. — А тебе заплатили? Сомневаюсь, что ты забесплатно хоть пальцем пошевелишь. — Твоя правда, спорить не буду. — Вновь залпом опустошает, не морщась. Алкоголь не брал Тоджи, отчего тот и не любил выпивать. — Что тебе нужно? — Ты сказал, что уйдёшь, как только у меня не будет средств. — Ну и? — почесывает бровь, проходясь по морщинистому лбу. — Я перевела тебе кое-какую сумму на карту, поэтому не будь злюкой и выпей со мной сегодня. — Я подзываю бармена и заказываю что-нибудь покрепче. — Какая честь, деньги приму. Но я также говорил, что не возвращаюсь ни к одной женщине. — Вроде гад беспросветный, а посоздавал принципы свои, нахрен никому ненужные. Чего он таким добивается — непонятно. Словно пытается вырасти в глазах обманутых им женщин. — Не возвращайся, но выпей со мной. Это ведь не считается. — Возле него уже стоит виски за мой счет, это должно было его подкупить. Я его знаю. — Видимо, я чертовски хороший собутыльник, раз ты бегаешь за мной, чтобы выпить. — Берет стопку и поднимает, ждет когда чокнусь. — Мне просто интересна твоя компания, не обольщайся слишком сильно. — Чокаюсь, желая самой себе огромного терпения. Следующая наша встреча прошла уже через год, и весь этот год я скидывала на счет Тоджи не маленькие суммы денег. Его походы к женщинам с этим приостановились, он взялся за свою грязную работенку, скучая от жизни. Он молча принимал все деньги, что поступали ему от меня и не задавался вопросом, какой черт меня дёргает обеспечивать жизнь отшельнику, за просто так. Но я была влюблена. И такая связь — единственный способ, сохранять между нами общение, скудное, но дорожимое одной мною. Я втоптала свое достоинство в грязь, смешав с говном, раз закрывала глаза на его похождения к женщинам за удовлетворением. Я терпела безразличное отношение к своей персоне, ради одних встреч с ним. Так продолжалось на протяжении десяти, а то и больше, лет. Пока в его жизни не появилась женщина, родившая ему на свет дитя.