Broken women

      Факт того, что Тоджи на протяжении уже четырёх месяцев жил у одной и той же женщины, доставал меня по ночам, из-за чего я не могла нормально спать. Я не удивилась этому, если бы та оказалась чертовски богата, но женщина, которую он выбрал, была обычной. Во всех смыслах. Она была мышкой, по сравнению с другими его женщинами. Те походили на редкостных гадюк. Её незамысловатая, эластичная и приятная речь крепко засела у меня в голове, и я бы узнала эту манеру языка из тысячи. Прекрасная женщина с простой и доброй душой, той душой, которой я никогда не обладала. Девушка была чернявой, совсем хрупкой, синеглазой красавицей, с причудливой причёской. Но выглядела она совсем не смешно, наоборот. Трудно было представить её в совершенно другом виде. Вся домашняя, тёплая и источающая любовь и нежность. Видимо, именно в ней нуждался Тоджи всю жизнь. Почему-то долгое время я отказывалась думать о том, что эта женщина отличалась от других. Дело было не в том, что она была слишком больна и мягкотела, нет. Я не думала о том, что, возможно, он нашёл ту самую и уже никогда не свернёт с той дороги, по которой ступала она, подзывая Тоджи за собой. Я была ослеплена любовью и не видела никого кроме него. Я была ослеплена и не смела думать, что этот мужчина изменится ради кого-то другого. Потому что в мыслях всегда представляла то, как это человек менялся ради меня. Мечты оставались мечтами. Я растратила свое здоровье, работая на два фронта. Пришлось вернуться в шаманство, хоть и нелегально, для того, чтобы обеспечить его жизнь и свою. Я принимала тот факт, что эта женщина запала в его сердце, хоть и считала это нечестным. В первую очередь по отношению ко мне и моим чувствам, а уже потом к моим деньгам. Но порой мне казалось, что мое сердце уже иссохло. До сих пор ли я чувствовала к нему что-то? Или же я внушила сама себе это, зацепившись за что-то весёлое в моей жизни. Жизнь с Тоджи была весёлой. С ним не получалось загружаться, страдать, но зато после его ухода, он дал мне хлебнуть этого дерьма по полной. И меня выворачивает от тоски. Хотелось к нему. Я уже не помню своей жизни до него. Остались воспоминания, но не чувства. Я не могу вспомнить, что ощущала тогда, когда была свободна от этого беса. Может я, действительно, была всегда такой несчастной, но встреча с ним скрасила мою жизнь, и именно поэтому я бегу за ним, как за наркотиком. Не помню, не понимаю. Боюсь, что больше не смогу вдохнуть полной грудью, пока его не будет рядом. Неужели это и есть та прекрасная любовь? Ужасно. Лучше бы сгнить в канаве. Пока мы находились на расстоянии я могла занять свою голову другими мыслями. Например, я учила детей. Устроилась хореографом в детскую студию и учила маленьких, неуклюжих принцесс, которые только научились различать где лево, а где право. Работа с детьми успокаивала меня и я тонула в мечтах о создании семьи до конца рабочего дня, пока не уходила на шаманские задания. Ужасный контраст между днём и ночью, выматывал меня также сильно, как и мои душевные скитания от «Я разорву связь с этим ублюдком, я не люблю его, я просто больная и зависимая» до «Да, я больная и зависимая, но даже когда я страдаю, я нахожу в этом спасение, потому что жизнь до него была слишком скучной и обыденной, сейчас же я хоть мучаюсь, скрашивая свои вечера». Мои мысли столь ненормальны? Хотя кажется, что не только я злоупотребляю таким. И не смейте даже отнекиваться. Но когда от него пришла СМСка с просьбой, нет, с наказом о том, чтобы я больше не пополняла его счет, это вызвало у меня страх. Я тут же назначила ему встречу, заблокировав его счет со всеми деньгами (для подстраховки), надеясь, что он придет. И он пришел. Весь раздраженный и напыщенный, словно шёл к своему боссу за очередным выговором. Разговор у нас не наладится с самого начала. — Разблокируй мой счёт, не заставляй меня париться по этому поводу, — не присаживаясь, с ходу велит, угрожающе таращясь на меня из-под отросшей челки. — Даже не присядешь поговорить? — я старалась продлить разговор. Подзываю официанта и заказываю как обычно. — Я сказал, что хотел, и не вижу смысла дальше вести диалог. — Его куртка наспех надета, он выглядел помято, словно только встал, оповещенный о том, что некий пользователь заблокировал его кредитку. — И всё же я хочу чтобы ты сел, Тоджи. — Ты много чего хочешь, припомни-ка, я нанимался тебе для исполнения твоих идиотских хотелок? — Тоджи был чертовски раздражён и от того, что я знала причину его раздраженности, самой становилось тошно. — Прошу, Тоджи. — И позволила голосу дрогнуть, чтобы полностью завоевать его внимание. Он ненавидел плачущих женщин. — Прошу тебя не как женщина, а как давняя знакомая. Мой салат принесли довольно быстро. Вместе со второй тарелкой, предназначенной для Тоджи. Я знала, что тот даже поесть не успел, приперевшись сюда рано утром. Он вздохнул и остудил свой пыл. Я была неугомонной женщиной, сильно опекающей, и принесенная тарелка салата за мой счет это доказывала. — Только потому что я голоден. — Наконец присаживается, бренча на весь зал приборами. Он ел только палочками, но быстро справлялся и с другими приборами. — Та девушка, с которой ты живёшь уже четыре месяца, она не богата и долго обеспечивать тебя не сможет. — Разговор я потянула достаточно. Начинаем теперь начистоту. — Куда уж, ей бы самой выжить в этом мире. — Между пережевыванием бормочет Тоджи, уже ничему не удивляясь. Его жизнь словно была у меня на ладонях, тем не менее, о её подробностях я не знала. Что-то не позволяло моему любопытству лезть в личное мужчины. Неужели это было то хваленное уважение перед человеком, к которому я что-то испытывала? — Я помогаю ей. — Помогаешь? — если бы она была шаманом, тогда вопросов не возникло. Тоджи мог помочь ей только в этом. Ну и ещё кое-что. — Боюсь спросить, но на чьи деньги ты оказываешь ей помощь. — На твои. Я погнула вилку. Мимолетная ярость пронеслась у меня в глазах, он гнусно ухмыльнулся. Наивысшая точка терпения достигнута. Меня только что втоптали в грязь ещё поглубже. Скоро из дна постучатся, приглашая к себе. — Какой же ты всё-таки негодяй. — Меняю испорченную вилку, цепляя пальцами новую со всей аккуратностью. Руки потрясывало от напряжения. — В таком случае, почему отказываешься? — Не хочу больше зависеть от тебя. — Когда я говорила про связь, имела в виду именно это. Каким бы упрямым и самостоятельным он не был, он зависел от моих денег, думая, что связь являлась односторонней. Когда в течение многих лет, в одно и то же число тебе поступает одна и та же сумма, ты начинаешь считать дни до этого дня. Тщательно проверять деньги, ждать заветного. Стоило мне хотя бы раз опоздать или снизить сумму, это бы сыграло на его струнах неприятную мелодию. Но этого я не делала, остерегаясь его гнева, а главное — его ухода. То, что он зависит от меня из-за денег, понял он очень быстро, когда в один день ждал от меня перевода, не отходя от телефона ни секунды. Эти деньги, на тот момент, серьёзно были ему нужны, правда он мог заработать их, сделав пару заказов. Но он ждал меня. — Мне нужна лишь она. Он морщит нос, распробовав горькую зелень и так спокойно это произносит, что у меня срывает крышу. Показывать это было не нужно. — Эта- — Да, эта. — Перебивает, отодвинув от себя пустую тарелку. К своему салату я так и не притронулась, позабыв о голоде. Как всегда. — Думаю, я нашел нечто ценное. Дороже чем всё, что ты мне давала. Намеренно плюётся колкими фразами. Но эта хрень задевает меня лишь потому, что это было абсолютной правдой. — Это жестоко. — Единственное, что хотелось ему сказать. — А я и не собирался с тобой нежничать, — показушно отворачивается от меня, заглядываясь на другие столики. Униженная собственными чувствами. Если не я сама, всё сложилось бы иначе. Я сама рыла себе могилу, подтверждала ярлык, пережимающий мою шею с подписью: Терпила. — Я буду отправлять тебе деньги. — Первый кусок салата летит в рот. На вкус противно, не так, как раньше. Больше я этот салат не заказывала. — Я сказа- — Купи ей какую-нибудь кофточку. — Перебиваю. Перед глазами встаёт образ хиленькой женщины, резво бегущей сквозь толпу. — Её пальто совсем тонкое, она замерзает и часто сидит в кафе, чтобы погреться и подождать автобус. Я наткнулась на нее тогда случайно. Эта встреча меня не порадовала, но я поняла, что не испытываю к ней ненависти. Любуясь маленькой женщиной с растрепанными волосами, я не могла зажечь в себе искру неприязни. Она словно была создана лишь для созерцания. — Уже и за ней следишь. — Пропускаю мимо ушей. — Как её зовут? — Тебе об этом знать не надо и не следи за ней, — Тоджи хмурится, показывая новые морщинки на лице. Он выглядел старше своих лет. — Не могу, — честно признаюсь ему. Эта женщина поглотила моё внимание, облегчая боль на душе. — Я боюсь за неё, — Да, я боялась. Удивительно, но она была тем человеком, которого хотелось защищать, толком не зная. Словно ребенок. А я была слаба по отношению к детям. — Она же обычная. Как же удивительно, что такая простота могла покорить и моё сердце. Только спустя много лет я поняла, что была влюблена в её душу, была влюблена в неё, как в человека. Поэтому все никак не могла направить свой гнев, свою боль в её сторону. — Она видела тебя? — Конечно нет, она ведь до сих пор не заикалась о том, откуда ты берешь деньги. Вряд ли она заметила слежку. — Думаешь, она полная дура? — с высокомерным тоном. Принимает замечание на свою долю, что задевает меня в очередной раз. — Полная дура это я, она же просто закрывает глаза на твои тёмные делишки. — Я была готова матерью поклясться, что так на самом деле и было. — Это нужно уметь делать. Она умна. — Да и ты не глупа, — вдруг заикается Тоджи, удивляя меня. Кольнуло достаточно сильно. — Смеешь льстить мне? — Я не выбираю глупых женщин, пусть и с такими легче в моём случае. Я льщу самому себе. — Подобное было не в его духе. Но что-то заставило его сказать это. Иногда я до сих пор думаю об этих словах, гадая что за ними стояло. Может, те слова были искренними. — А то как же. — Я достаю сигареты, зажимаю одну между сухими пальцами. Я была не в лучшей форме. — Ты любишь её? Было довольно опасно так спрашивать у него об этом. Эти слова могли стать отличным триггером для его желания убить меня. Раньше от этого вопроса его прошибал озноб. Он ненавидел такое. — Люблю. — Он встаёт из-за стола, оставляя меня с выпавшей изо рта сигаретой. — Прощай. — Ты все время так говоришь, но наши встречи не прекращаются. — Поднимать её я не стала. Подцепила аккуратно носком и подкатила поближе, смотря на широкую спину. Он не оборачивался. — Обстоятельства моей жизни не дают мне обещать другим следующих встреч. — «Их может попросту не быть». — И переставай курить, от тебя чертовски несёт табаком. — Я борюсь со стрессом, который вызван из-за тебя! — Я кричу ему уже в спину. На мой крик оборачиваются редкие посетители, а официанты подозрительно наблюдают за сценкой. — Тогда убейся. — Последнее, что он кидает мне на прощание, отмахнувшись от меня, как от мухи. Меня не волновало, что подумали посетители и о чём те официанты нагло перешептывались. В тот момент последние силы покинули меня, и я отчаянно начала плакаться в ладони, собирая свои слёзы. Это разговор довёл меня сильнее всего, что было ранее. Я понимала, что не выдержу, и последние слова Тоджи окажутся чёртовой реальностью. Будущим, что ждет меня, раскрыв свои противные объятия. — Так нечестно, сукин ты сын. Я думаю о его пассии и становится немного легче. Удивительная женщина. Прошу счет и сижу, пялюсь на незакуренную сигарету. Я не курила до его прихода, от меня пахло дорогими духами, но он всё равно посмел пустить в ход те слова, которые я запомнила на всю жизнь.       Потому что после этого разговора я бросила курить.