Сердцебиение

Кэл все еще не мог поверить, что он вновь держит в руках световой меч и сейчас летит на неизвестную планету Зеффо, следуя указаниям некоего мастера-джедая Кордовы, хотя он поклялся себе, что больше никогда не будет не то, что к мечу прикасаться, Силой пользоваться не будет. Но всего один визит имперского легиона, и его клятва превратилась в ничто, а вся его жизнь, которую он построил за это время на Бракке, да, не идеальную, рисковую, одинокую и полную вины, но жизнь… Пошла под откос. Его единственный друг и партнер, Прауф, погиб от руки инквизитора, о которых до того момента Кэл даже и не слыхивал, и теперь он был беглецом. Опять. Хотя… Несмотря на все это, глубоко в душе Кэл не мог не признать, что ему нравилось ощущать знакомый вес светового меча, который он не включал с момента… Пять лет в общем не включал. Нравилось то, что у него вновь появилась цель, какая никакая, а цель… Но… Все же это того не стоило. Прауф… «Уверен, что не стоило?» — тут же прошептало что-то внутри него. — «Тогда почему еще не сбежал? Почему ощутил подъем духа, когда Цере впервые упомянула о том, что знает, как возродить Орден? Почему отправился на Богано? Слушал, затаив дыхание, инструкции Кордовы, а? Признайся хотя бы себе, что все дело в том, что ты не хочешь быть больше один. Ты устал жить жизнь отшельника, на которую сам же себя обрек, чувствуя вину перед Джаро Тапалом и перед… ней». От этих мыслей Кэл скривился и вдруг ударил кулаком по стене каюты, которую ему выделила Цере, и где он хотел немного побыть наедине с собой перед тем, как они приземлятся на Зеффо, и даже не ощутил боли. Как бы это не было мерзко, но голос был прав. Ему надоело влачить эту бесцельную жизнь. Более того, ему было стыдно перед учителем, который спас его явно не для того, чтобы он до конца жизни проработал разборщиком старых кораблей. Ему и так хватало вины перед учителем в избытке, а откажись он возродить Орден… Этот груз окончательно бы его раздавил. А еще… Он хотел искупления. Хотел хоть как-то… «Извиниться» что ли перед Силой, что он не исполнил миссию, которая ему была дарована. Не защитил то дитя, с которым у него возникла столь крепкая связь, хотя они никогда и не встречались, и которую Кэл под влиянием боли и страдания малодушно разорвал. Ох, как же ему было тогда плохо. Кэл до сих пор был поражен, что сумел выжить, ведь он не мог целые сутки тогда сдвинуться с места. Буквально. Когда он впервые открыл глаза на полу той капсулы и наткнулся первым же делом на бездыханное тело своего учителя, то не смог пошевелить даже пальцем и издать хотя бы стон. Горели легкие, пульсировала голова, тело затекло и не слушалось, а самое главное, от одного малейшего прикосновения к Силе, к которой он рефлекторно потянулся, преодолев первый миг паники, он почти сразу потерял сознание, ведь она была как оголенный нерв. Судорожно извивающийся, стонущий и… едва ощутимый. Сила просто ускользала от него, сколько он не пытался дотянуться до нее, вновь очнувшись. Сначала Кэл был напуган, отчего же так, почему то, что всегда было частью него, стало как неуловимый дым, который он вроде и чувствовал, но в то же время нет, пока не вспомнил, что он сам разорвал связь с ней. Сам. И не только с ней. Кэл так же разорвал узы со своей звездочкой, и теперь там, где не так давно еще пылала сверхновая в его сознании, была черная и гулкая пустота. Как и там, где была его связь с учителем. Но это было понятно. Если та истончилась и исчезла в связи со смертью мастера Тапала, то те узы, что связывали его и звездочку… от них остались лишь грубо разорванные нити, ведущие в никуда. Он неверяще пытался прикоснуться к этим безжизненным ментальным остаткам уз и, ничего не чувствуя от них, мимоходом поразившись, когда успел стать таким зависимым от другого существа, хотел лишь умереть. Кэл отчего-то знал, что совершил нечто ужасное, и этому не было прощения. Уж точно не от Силы, которая доверила ему жизнь именно этого ребенка, чью нежную психику Кэл мог разрушить своим безрассудным поступком. То, что ему было невыносимо больно в тот момент, и то, что он и сам еще был ребенком, его не оправдывало. В его собственных глазах уж точно. Поэтому, как только он все же смог восстановить хоть какой-то контроль над своими конечностями, Кэл, не замечая, как по щекам текут слезы, трясущимися руками отрезал падаванскую косичку, которой так гордился, снял форму и все сжег в капсуле вместе с телом учителя, не желая, чтобы над ним, если все же найдут, хоть кто-то надругался. Тогда-то стоя перед пылающей капсулой, обхватив себя руками, лишь с отчасти сломанным мечом за пазухой, он поклялся, что больше никогда не будет даже пытаться пользоваться Силой. Не заслужил он ее помощи и защиты. Выживет так выживет. И он выжил, и даже пять лет «успешно» Кэл держал свою клятву, хотя порой и пытался медитировать. Лишь когда Прауф чуть не упал в пропасть, он ее нарушил, неловко «подхватив» своего напарника в последнюю минуту. А там уже начался хаос. К его удивлению, его связь с Силой несмотря на то, что он пытался ее разорвать, за эти годы не исчезла вовсе, а наоборот, после пары глубоких медитаций, в которые он не погружался с того момента, как покинул храм, даже, кажется, стала… восстанавливаться. Кэл смог вновь исполнять некоторые из былых трюков, не теряя при этом контроля, почти, а знакомые пасы и шаги формы Шии-Чо пришли к нему удивительно легко, даже учитывая отсутствие у него практики. Да, было немного неловко и болезненно, ведь все же в чем-то он подржавел, но… Сила вновь стала ему отвечать. Но радость и триумф от этого все же был не столь ярок и удовлетворителен. Кэлу было стыдно признаться, но он бы отдал всю свою вновь начавшую восстанавливаться связь с Силой, даже зная, что без этого его миссия будет провалена, лишь бы узнать, что все же произошло с тем юным существом, с которым он столь тесно был ментально связан больше полугода. Не навредил ли он в долгосрочной перспективе ребенку, не убил ли, или, не дай Сила, не постигла ли такого молодого юнлинга участь остальных джедаев, ведь его точного возраста Кэл не знал, как и места нахождения дитя во время чистки. Только, что он был очень юн, и все. Ни пола, ни возраста, ни расы. Хотя узнай он, особенно, если дитя и впрямь погибло, Кестис был уверен, что его сердце окончательно будет разбито, и вине не будет конца и края в его душе. К остаткам уз, как бы не было огромно его желание, Кэл так и не решился прикоснуться, и вот так, пребывая в нерешительности и смятении, он наконец провалился в сон, ведь до Зеффо было еще три часа пути, который он не запомнил, но который оставил странное чувство предвкушения и… страха?

***

Гробница Эйлрама, еще более укрепившая связь с Силой, неохотное путешествие на Кашиик, ибо оставлять Зеффо позади отчего-то было неправильным, словно он должен быть там, а не где-то еще, и которое не увенчалось успехом… Все это было столь стремительно, что Кэл даже толком не мог перевести дыхание. И ему это понравилось. Эта жизнь в движении и борьба против Империи, пусть и не особо активная, скорее, из тени, но все же. Каждый уничтоженный им штурмовик, как теперь назывались бывшие солдаты Великой Армии Республики, приносил в его душе неправильное, ибо джедаем не положено упиваться местью, но отчетливое ощущение удовлетворения. Это было мелочно, но эти предатели разрушили его жизнь, убили сотни джедаев, и ему хотелось, чтобы они тоже ощутили хоть толику страданий тех, против кого они обернулись. К тому же они не только джедаев предали, но и теперь помогают распространять тиранию Империи, причиняя боль простым гражданам, которые не могли себя защитить и не могли выбирать, при каком режиме им жить: при Республике или Империи. Их просто поставили перед фактом сильные мира сего, а клоны превратились из спасителей в угнетателей, даже не задаваясь вопросом, правильно ли это или нет. Но когда они вновь отправились на Зеффо, Кэл ощутил, как странное нетерпение, которое росло в нем с первого посещения этой планеты, усилилось в тысячу раз, и он буквально не мог сидеть на месте, столь сильное в нем было желание наконец оказаться там и куда-то бежать. Он не знал, куда именно, но Сила его подталкивала и подталкивала, и все громче шептала, чтобы он торопился. Торопился, ибо еще немного и он опоздает. И это будет плохо. Просто катастрофически. Причем для всей галактики, хотя Кэл был уверен, что дело не в голокроне с именами всех чувствительных к Силе детей, хотя и его попадание в руки Империи он не мог допустить. — Кэл? — тихо позвал его голос Цере, и рыжеволосый юноша резко открыл глаза. Он так погрузился в свои размышления, что даже не заметил, как она к нему подошла. «Вот тебе и вернувшийся контроль», — насмешливо сказал Кэл, ругая себя, что стал столь рассеян, что элементарно не ощутил, как к нему подошли. А если бы это был враг?.. Агррр! Тебе нужно сосредоточиться, Кестис! — Что? — немного грубо сказал он и тут же пожалел об этом. Его учитель явно был бы разочарован его отсутствием манер и неспособностью отпустить свою нервную энергию в Силу. Кэл вздохнул и уже спокойнее добавил: — Прости, Цере. Я не хотел грубить, просто… Женщина лишь приподняла бровь. Ее присутствие в Силе было приглушенным, но уж точно не обиженным, а скорее понимающим. — Ты нервничаешь, — просто сказал Цере и, наклонив голову набок, добавила: — Почему? С начала нашего путешествия ты был довольно уверен в себе. Или наша неудача в поисках Тарффула подкосила твою веру в то, что мы найдем голокрон?.. — Нет, нет, — покачав головой, ответил Кэл и потер переносицу. Его голова, а точнее, затылок стал странно ныть, будто он получил удар по голове, хотя во время своего увлекательного забега по Кашиику и даже после нескольких столкновений с солдатами Империи вот именно по голове он не получал. — Дело не в нашей миссии… А может и в ней. Я не знаю!.. Цере прищурилась и вдруг положила руку на колено Кэла, тем самым прекращая все более и более быстрые постукивания его ноги, которые парень, опять же, не заметил. — Ты что-то почувствовал? — проникновенно спросила она. В отличие от Кэла, женщина верила в его способности и могла с уверенностью сказать, что парень был силен в Силе. Цере хоть прекратила пользоваться ею сама, но могла чувствовать, что в отличие от ее собственных методичных и намеренных разрывов уз с Силой, Кэл скорее заблокировал свои способности, чем разорвал связь с ней. И единственное, что ему мешало восстановить контроль, так это он сам. Он словно рефлекторно отталкивал Силу, и его можно понять, ведь парень столько времени прятался и жил один, но… Это не выход. Кэл только себе вредил, блокируя свою связь с Силой, и сейчас все стены, которые он построил, явно дали трещину, и теперь та возвращалась неконтролируемым потоком, делая его уязвимым и очень чувствительным к колебаниям в Силе. Она хотела ему помочь разобраться в этом, хотела помочь удержаться и не дать пасть под натиском всего этого. От этого мальчика слишком много зависело. Будущее Ордена и будущее галактики были в его руках, ибо никто, кроме него, голокрон ее учителя не найдет. Да просто ей было по-человечески жаль этого юношу, на долю которого столько выпало! Цере хотелось ему помочь, как она не смогла помочь… Трилле. «О, Трилла… Мне так жаль…» — уже в который раз сокрушалась Цере, отчаянно желая, чтобы девочка, которую она учила, услышала ее, но это было невозможно, и это была ее вина. Женщина покачала головой и выжидательно посмотрела на Кэла. — Я хочу бежать, — вдруг выдохнул Кэл и тут же торопливо, заметив, как бровь женщины на миг приподнялась, добавил: — Не от миссии, нет. Я найду этот голокрон, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, и уж точно не позволю ему попасть в руки Империи, но… Я чувствую, как Сила меня торопит. Она буквально кричит, что я должен как можно скорее вернуться на Зеффо, и… — Но не в поисках гробницы, — закончила Джанда и задумчиво прищурилась. — Нет, — признался Кэл и, закусив губу, тихо добавил: — Цере. Мне кажется, что в этот раз нас там ждет не только гробница. И дело не в штурмовиках. И… Я боюсь, что бы это ни было, я должен найти это как можно скорее. — Так сделай это, — после секундного размышления сказала Цере и хлопнула его по колену. — Если Сила тебе говорит, что это важно, то ты должен прислушаться к ней, Кэл. А гробница… Она стояла там, скрытая от глаз, не одну сотню лет, так что… — А если Империя найдет ее первой? — безнадежно спросил Кэл, чувствуя, что все равно, что бы сейчас не сказала Джанда, он все равно не сможет сопротивляться этому зову. — Верь в Силу, — лишь сказала твердо Цере и повернула голову в сторону кабины, откуда донесся голос Гриза, сообщающий, что они на месте. Но Кэл уже и так это знал, ведь едва они вышли из гиперпространства, его голова взорвалась от боли, чужой, и ужаса, но в то же время это было так знакомо… И так же быстро, как эти чувства пришли, так они и пропали, а Кэл прежде, чем успел осознать, что делает, вскочил на ноги и, не обращая внимания на окрики Цере, сбежал по едва успевшему опуститься трапу «Богомола» на платформу заброшенного ангара, следуя за их затихающим эхом, как за путеводной звездой. Но далеко он не ушел, заметив неподалеку от павшего от его же рук шагохода то, чего в прошлый их визит здесь не было. Там стоял незнакомый истребитель без каких-либо опознавательных знаков, но определенно точно не имперский, при виде которого внутри Кэла что-то замерло, а после пустилось вскачь. Но почему?..