Черные дыры

Слава не сразу понимает, что происходит. Голова раскалывается и во всем теле чувство, словно его ебали несколько часов подряд, но так и не выебали. Еще и этот звук: тук-тук-тук. Прям по темечку. Он кривится и открывает глаза, и в тот же миг едва не слетает с полки. Он в залитом утренним светом купе, на столе звенят стаканы с чаем, в проходе — завалившийся чемодан, а на соседней полке из-под одеяла торчат пальцы в знакомых татуировках. Тук-тук-тук. Одеяло шевелится и татуировки прячутся вглубь складок. Слава наконец соображает, что кто-то стучит в дверь. — Да, сейчас, — тянется к замку и она со скрипом отъезжает в сторону. На пороге знакомый квадратный проводник. — Ваша остановка через 20 минут. — Да? Спасибо, — Слава хочет было закрыть дверь, но проводник продолжает стоять на пороге. — Что? — Стаканы. — Ах, да. Простите, — берет подстаканники и передает их проводнику. Дожидается, когда тот развернется и запирает дверь. — Фух, ну и тип. Садится на полочку и закрывает глаза. В голове какая-то каша из непонятных обрывков. Словно что-то усердно крутится на периферии сознания, как знакомая песня, которую никак не вспомнить. Открывает глаза и окидывает взглядом пространство. — Хм, ладно. Мир, подъем, — хлопает соседнее одеялко примерно в район бедра. — Ммммм, — стонет в ответ и как-то сворачивается. — Федоров, приехали! Вставай давай! Мирон наконец высовывается. — Блять, Слава, что ты так кричишь? Боже, хочу сдохнуть. Чувство словно.. — Всю ночь ебали? — заканчивает за него Слава. — И мне это явно не понравилось, — Мирон вздыхает и смотрит на Славу. Они молчат какое-то время. — Мне какая-то такая дичь снилась. Какие-то двойники, пустые вагоны. — Вокзал в лесопосадке? — Да... — Знаешь, у меня такое чувство. Странное. Будто я что-то вспомнить не могу. Я просыпался ночью? — А у меня такое чувство, словно мы сосались. Мы ведь не сосались? — А ты хочешь? — Да. Мирон уверенно поднимается и смотрит Славе в глаза. Тот пожимает плечами и первый начинает целовать Мирона. Делает это осторожно и неспешно. Когда он отстраняется, первое, что видит — это огромные глаза Мирона, наполненные ужасом. — Мы сосались, был и вокзал, и вагоны, и двойники. — Или нам это приснилось, коллективная галлюцинация. — Слава! — Мирон. Только что приходил проводник, мы скоро приедем и выйдем, — Слава крепко держит его лицо у себя в ладошках. — Точно? — Точно. — Нам что-то приснилось? — Да. — Одинаковое? — Я не знаю. Мирон выбирается из-под одеяла, шарит руками в поисках айфона, проверят отсутствие зарядки на нем, поднимает чемодан и усаживается рядом со Славой. Отчего-то берет его за руку и Слава только крепче сжимает ладошку в ответ. Они молчат, когда состав начинает замедлять движение и останавливается. На то, чтобы достать сумку из-под полки и натянуть куртку у Славы уходит несколько минут, но когда они открывают двери купе, в коридоре уже пусто. Мирон подхватывает свою куртку и чемодан, и первый выходит в коридор. Слава не отстает от него, не отрывает взгляд. Уже в предбаннике Слава, когда Мирон копошится с чемоданом, понимает, что на рукаве Мирона вовсе не тени, а темные пятна. Толком не понимая почему, он вытягивает футболку из-под худи и понимает, что она вся в кровавых пятнах. Слава поднимает взгляд на вокзал в дверном проеме и узнает маленькое неприметное здание, обсаженное колючими кустарниками. Они не сюда должны были приехать. Это не их остановка. — МИР, СТОЙ! Мирон испуганно оборачивается к нему и в это же мгновение Слава чувствует, как на его груди натягивается ткань и его затаскивает вглубь вагона.