углы

Тихое стрекотание цикад в лёгкой вечерней дымке, плавно растворялось между неразборчивыми голосами отдыхающих. Эта загадочная, успокаивающая пелена витала в воздухе, позволяя на пару дней забыться и отречься от насущных бытовых проблем. Скромное журчание воды и мягкие лучи светильников создавали атмосферу полную безмятежного счастья. И мирные, сонные звуки вокруг окутывали теплом не хуже джакузи. Кажется, только один человек на этом островке, тут и там пропитанном идиллией, не находил спокойствия. Тью Дье плëлся в сторону своего номера, будучи полон необъяснимой тоски. По началу, раздражали «не подобающие для его Рыжего Величества» не комфортные номера. Затем ещё и встреча с этим дураком Ю Яном, и что он только тут забыл? Ещё и этого хмурого громилу с собой таскает везде... А в конце концов, Дядя. Юноша искренне не понимал причину разногласий, да были ли они вообще. Он просто чувствовал, что что-то не так, не понимал, как нужно поступать, чтобы в полной мере донести свою привязанность до мужчины. И поэтому насупив нос, нерасторопно перебирая ногами, он подходил к комнате, предвкушая как Дядя вновь и ухом не пошевельнëт при виде Тью. Так и оказалось. Пан Шу вдумчиво переворачивал страницы толстой книги, иногда подëргивая бровями и носом, что заставляло тонкую оправу очков немного съезжать по переносице. Чужой профиль как и всегда выглядел очень красиво: на прямые и правильные черты лица градиентом оседал желтоватый свет настольной лампы, обрамляя тенью густые, распущенные локоны, завитки которых небрежно ложились на островатые плечи. Кончик указательного пальца изредка дотрагивался до языка, чтобы затем одним чëтким движением перелистнуть. И редкие светлые волоски на крепкой груди мужчины, который одним своим видом делал номер уютней. Но в этот раз простого взгляда на Дядю не хватило для успокоения напряжëнной бури в груди. Прикрыв за собой дверь, Тью Дье где-то в глубине души надеялся на улыбку и мягкое приветствие со стороны мужчины, но спустя несколько мгновений понял, что сегодня снова не его день. Несколько потоптавшись у входа и перебирая электронный ключ в руках, он в последний раз взглянул на постельное бельë и увлечённую чтением фигуру, чтобы сразу же зайти в ванную. Махровый халат упал подле ног, а отражение в зеркале казалось не знакомым. Он смотрел в свои глаза, и совершенно запутался. Моральных сил хватило на лёгкий душ. Теперь он всё также устало двинулся в сторону кровати. Легко нырнув под одеяло юноша уставился на стену, не в силах прикрыть веки. Он пару раз моргнул, прежде чем натянуть одеяло до ушей и вновь задуматься о человеке находящемся на расстоянии вытянутой руки, лежащем на одной кровати с ним. Несколько минут тишины, пока беспокойные мысли метались в черепной коробке, а ничего не выражающее лицо плотно вжималось в ткань. Резкий, глухой хлопок книги не заставил вздрогнуть: — Что с тобой сегодня? — скучающим, либо же усталым тоном прозвучали слова из-за спины. Ответа нет. — Тью, — мягкая рука легла на плечо. Голос слышался откуда-то издалека, но одновременно звучал у края уха, обдавая невесомым теплом. Мелкая дрожь прошлась от кончиков пальцев ног и до луковиц рыжих волос, а затем тело окоченело, покрылось свинцом. И пересохшие глаза в непонятном ужасе метались по сторонам, лёгкие же горели от желания получить порцию кислорода, но диафрагма наотрез отказывалась участвовать в этом. Парень был скован немым страхом. Он ощущал, что теряет себя с каждым днём всё больше и больше, не зная куда деваться от собственных чувств. Желваки запульсировали, и Тью подскочил с места, уставившись большими медовыми глазами в лицо напротив. Он вцепился губами в чужие губы, отчаянно желая заставить сделать хоть что-то с этим ядом, пожирающим его сердце. Избавить себя таким образом от мук, растекающихся по венам и горящих в костях. Под плотно зажмуренными веками накапливалась влага, а зубы дрожали желая прокусить хоть что-то живое. Парень неосознанно повалил Пан Шу на спину, заодно в порыве снося очки, и прижался всем телом, в безысходности жадно хватая чужой рот и загнанно втягивая носом воздух. Он не видел, выражение лица Дяди, но осязал его секундную растерянность, а затем расслабление и тëплые ладони на собственных предплечьях . Ещё минуту Тью трепыхался, улавливая чужое позволение на такого рода грубый поцелуй. Но следом он привстал, оперевшись руками по обе стороны от головы мужчины, и, сверкая мокрыми глазами, судорожно закусил свою губу. — Дядя.. — Джон медленно сжал кулаки, загребая простынь и вглядываясь в практически ничего не выражающее лицо. Прошло несколько мгновений прежде чем Пан Шу медленно, снисходительно приподнял уголки и выдохнул. Эта улыбка оказалась совершенно не тем, что хотел видеть юноша сейчас, и поэтому он плавно отвёл глаза и сполз с Дяди, падая рядом. Снова уставившись в бездонную пустоту. — Дядя.. — Рыжик уткнулся в теплое плечо, — я хочу сделать это.. Всё естество Джона Тью Дье хотело сбросить фантомные оковы, оно чертыхалось и билось в виски, не давая возможности расслабиться. Его незрелое сознание безрассудно требовало касаний и помощи от мужчины рядом, и единственный выход который он видел был именно такой. — Секс не поможет тебе избавиться от хандры, — нежные поглаживания по голове, и нотки благосклонности в словах. — Я хочу тебя, Дядь. — Тью не сильно впился ногтями в кожу руки и сморщил нос. Пан Шу придвинулся ближе и обхватил чужую спину, прижимая голову к своим ключицам и слыша сиплое дыхание. — Тью, всё будет в порядке, — рука ласково легла на затылок, — ты обязательно разберешься с этим. — Мужчина поцеловал рыжую макушку, а юноша лишь всхлипнул. ...Свет медлительно пропадал, и голоса с улицы совершенно смешались с ритмичным биением сердца парня. На некоторое время чужое тепло успокоило и позволило провалиться в ночь. А на следующий день всë должно вернуться на круги своя..