Сделка с правосудием

      Погода выдалась на редкость отвратительной. Шёл дождь, и дул сильный ветер, пробирающий холодом до самых костей. Мужчина поморщился и передёрнул плечами, смахивая несколько капель с куртки. Пока остальные жители города отсиживались в тёплых помещениях, прячась от непогоды, он стоял здесь — на крыше одного из самых высоких зданий, расположенных в бизнес-комплексе. Залез на парапет, сохраняя равновесие, балансируя на самой грани, чтобы не упасть. Это было бы символично — залить своей кровью улицы ненавистного города, тем самым поставив жирную точку. Но умирать в ближайшее время в его планы не входило.       Он медленно повертел головой, захватывая в фокус глаз разношёрстные здания. Син-сити с такой высоты напоминал улей с притаившимися внутри дикими пчёлами. Те тоже похожи на обычных — легко спутать, однако ранят всегда сильнее и больнее.       Мужчина улыбнулся. Закрыв глаза, он втянул носом холодный воздух, ощущая запах озона и крошечную, едва уловимую нотку, сладостью оседающую на языке. Предвкушение.       Этот город слишком много задолжал ему. Он был намерен забрать своё, вернуть то, что у него отняли. Сровнять Син-сити с землёй, если потребуется, но получить желаемое.

***

Два года спустя

      Ещё час назад Мальбонте не совсем понимал, почему за эту машину многие готовы перегрызть друг другу глотки и с какого хрена она стоит как небольшое состоятельное государство где-нибудь в Европе. Однако сейчас, выжимая из неё максимум и проносясь по улицам на скорости, при которой у любого адекватного человека остановилось бы сердце, Маль сложил два и два. Автомобиль трепетно реагировал на каждое касание, как девушка на первом свидании. Стоило чуть надавить, повернуть руль, как серебристая малышка послушно выполняла все указания. Единственная в своём роде, выполненная на заказ для самого губернатора Шепфера. Мальбонте громко фыркнул и скривился, словно проглотил прогнившее яблоко. Этому старику давно пора было бронировать себе место на городском кладбище и выбирать самый респектабельный гроб, а не покупать хромированную Ламборгини.       Датчик GPS на приборной панели горел зелёным. Ах, какая оплошность. Мальбонте проделывал это уже десятки раз — залезал в такие машины, о которых некоторые вслух даже говорить боялись. И всегда успешно, без малейших загвоздок, а сегодня совсем забегался и напрочь забыл о навигационной системе. Видимо, даже у великих случаются проколы, но менять что-либо было поздно. Копы уже сидели на хвосте, своими разноцветными мигалками превращая обычный летний вечер в новогоднюю ночь. Для настоящей аквадискотеки не хватало только включённых городских фонтанов.       Маль свернул налево, вылетая на проезжую часть. Потянулся рукой к кнопке громкости, выкручивая звук на максимум. Голос Честера Беннингтона мигом заполнил салон машины, больно ударяя по барабанным перепонкам. Однако никакого дискомфорта Мальбонте не испытывал. Чистое удовольствие от скорости и адреналин, текущий по венам, заставляющий сердце биться о рёбра под громкий бит музыки.       Впереди замаячил мост. Маль не сдержал широкую улыбку, когда заметил полицейские машины, подъезжающие с противоположной стороны. Этим недалёким кретинам хватило мозгов окружить его с двух сторон, лишая возможности манёвра. Ещё одно прискорбное упущение — ему стоило лучше продумать план угона губернаторской тачки, чтобы не угодить в ловушку.       Ламборгини начал постепенно сбавлять скорость, пока окончательно не затормозил возле металлических перил моста. Копы повыскакивали из своих колымаг, направляя на него оружие, словно он как минимум танк угнал, а не скоростную игрушку Шепфера.       — Поднимите руки и выйдите из машины!       — И почешите мне задницу, ага, — буркнул Маль, сбавляя громкость музыки.       Полицейские начали медленно идти в его сторону, но он не торопился покидать уютный салон. Мальбонте вытащил из кармана куртки телефон и, проведя пальцем по сенсорному дисплею, набрал знакомый номер. Ответили всего через пару гудков, ибо ждали его звонок.       — Детка, я проебался, — сказал он дрожащим голосом, хотя выражение его лица по-прежнему оставалось расслабленным. Губы украшала широкая ухмылка, пока рука гладила кожаную поверхность руля. Жаль, что не удалось подольше покататься на этой прелести. — Тшш, не паникуй. Всё будет хорошо. Ты знаешь, что нужно делать.       Он не стал слушать ответ. Выключил телефон и, наконец, исполнил требование сотрудников органов правопорядка, которые орали так, что уши закладывало. Маль медленно вылез из машины и, прежде чем повернуться лицом к копам, швырнул телефон прямо в реку. Где-то внизу раздался тихий плюх, а парень поднял руки и завёл их за голову, пока этим кретинам не приспичило пробить в нём пару дыр.       Столкновение лица с капотом оказалось болезненным. Его грубо вжали в металлический каркас, едва не сломав аккуратный аристократический нос, которым Мальбонте так гордился. Он возмущённо засопел, чувствуя, как ему заламывают руки. Какой-то хрен начал громко зачитывать его права, на что Маль только закатил глаза. Плавали уже, знаем.       Напоследок он бросил печальный взгляд на машину, которая смотрелась крайне комично в окружении этих недотёп. Возле такого роскошного автомобиля должны стоять красавчики вроде него, а не мужики средних лет с животами, отросшими от постоянного потребления пончиков на рабочем месте.       Стало даже немного обидно, что его повязали такие ничтожества. Маль снова фыркнул и послушно залез на заднее сиденье полицейской машины. Впереди его ждали крайне занимательные дни.

***

      Ребекка влетела в кабинет, гневно пнув дверь носком лаковых туфель. От столь порывистого движения прямоугольная позолоченная табличка, гласившая «окружной прокурор Син-сити», покачнулась и срезонировала, грозясь стремительно открепиться от болтов. Деревянная дверь захлопнулась за спиной женщины с громким хлопком, а сама она направилась вглубь кабинета. Бесившее пуще обычного яркое солнце било косыми лучами, заливая светом обшитые деревянными панелями стены, практически ослепляя бликами.       Ребекка устало потёрла ноющую и затёкшую от сидячей работы шею, задев пальцами застёжку массивного украшения, и чертыхнулась в сотый раз за утро. Её белоснежный строгий костюм от Диор словно светился, отражая тёплый свет, струящийся из окна напротив. Спина и плечи женщины были напряжены, а грудь часто вздымалась и опускалась. Она с раздражением дёрнула тонким запястьем, поворачивая рукой циферблат золотых часов, вглядываясь в положение стрелок.       В её размеренной и расписанной по минутам жизни не было места экспрессии и стихийным порывам — выверен каждый шаг, неумолимо ведущий к достижению всех поставленных целей. Но сегодня всё валилось из рук и сыпалось, будто карточный домик под натиском лёгкого, но навязчивого ветерка. Ребекка прошла и села за стол, поправляя и без того аккуратно разложенные бумаги. Она с раздражением выдохнула и откинулась на высокую спинку кожаного кресла цвета слоновой кости.       Рукой с идеальным маникюром потянулась к верхнему ящику, нащупывая маленькие кнопки сейфового замка и набирая давно знакомую комбинацию цифр.       Раздался тихий щелчок механизма и женщина потянула за круглую позолоченную ручку. Достав оттуда устаревшую модель телефона с маленьким дисплеем и крупными кнопками, она с остервенением и нескрываемой злостью вжимала каждую из цифр, мысленно подбирая нецензурные эпитеты, что так и крутились на языке с самого утра. Она приложила трубку к уху и выждала несколько бездушных гудков. Спустя несколько мгновений на том конце раздался встревоженный голос, который был прерван жёстко и резко:       — Подотри эти сопли! А теперь слушай внимательно: я все решу, а тебе нужно уехать из города на неопределённое время, — Ребекка достала из того же верхнего ящика новую пачку сигарилл и с тихим бешенством сорвала прозрачную обертку. Собеседник продолжал что-то истерично выкрикивать, на что Уокер почти прошипела, властно и односложно: — Уезжай. Разговор окончен.       Сердито нажав на кнопку, закончила неинтересный для неё разговор и чиркнула спичкой по тонкому коробку. Огонь, искрясь, заиграл, быстро пожирая алыми языками сухую древесину. Ребекка зажала сигариллу меж губ, накрашенных бежевой помадой, и поднесла пламя, подкуривая. Дым заполнил лёгкие, обжигая изнутри, но принося с собой лёгкое головокружение и минутное успокоение. Выпустив тонкую полупрозрачную струйку в потолок, она дотянулась до кнопки интеркома и недовольно буркнула секретарше: — Свяжись с Моргенштерном, срочно!