Сделка с правосудием

      Приятный механический голос диспетчера объявил о начале посадки на самолёт. Рейс от Син-Сити до Лондона должен был занять несколько часов, но совсем не время пугало подростка двенадцати лет, растерянно смотрящего на своих родителей. Ему казалось, что всё это сплошной розыгрыш, и откуда-то из-за угла сейчас выскочит ведущий с хлопушкой, из которой вылетят разноцветные конфетти. Однако чуда не происходило. Электронные часы на стене аэропорта продолжали отсчитывать время, приближая момент прощания.       — Ты помнишь, о чём мы тебе говорили? — светловолосая женщина наклонилась и положила ладони на плечи сына. Он вздрогнул, но отвести взгляд не посмел. — Всё будет хорошо, Бонт. Это только временные… трудности. Скоро всё наладится, и ты сможешь вернуться домой. Надо только немного потерпеть.       — Почему я вообще должен уезжать? Это несправедливо, — он вздёрнул подбородок и упрямо посмотрел на мать.       Анабель улыбнулась, покачав головой. Потянулась рукой к непослушным угольно-чёрным волосам сына и заправила пару прядей так, чтобы они не лезли ему в глаза. Упрямое выражение лица на миг смягчилось, выдавая истинное состояние Мальбонте — страх перед неизведанным, банальная детская растерянность и боязнь остаться одному.       — Ты ведь понимаешь… То, чем мы с твоим отцом занимаемся… — Анабель запнулась, торопливо облизала пересохшие губы, мысленно пытаясь подобрать правильные слова, которые смогут убедить подростка с зашкаливающим максимализмом в необходимости таких решений. Невероятно сложных, но необходимых. — Некоторым людям это не нравится. Мы с папой просто хотим обезопасить тебя, быть уверенными, что тебе ничего не угрожает.       Мальбонте нахмурился, но Анабель аккуратно коснулась пальцем его переносицы, разглаживая маленькую морщинку.       — Мы будем часто тебя навещать, обещаю. И Сэм тоже, он о тебе позаботится.       Мальчик резко перевёл взгляд на стоящих за спиной матери мужчин. Отец был напряжён, хоть и пытался казаться расслабленным, а на губах крёстного блуждала знакомая Малю с детства улыбка. Это невероятным образом успокоило.       — Ладно, мам, — он кивнул и передёрнул плечами, словно смахивая невидимую цепь, сдавливающую и перекрывающую доступ к кислороду. Попытался натянуть на губы привычную усмешку, которая уже прочно приклеилась к его лицу, но не получилось. Потому что Анабель вдруг обняла его, крепко прижимая к себе и зарываясь лицом ему в сгиб шеи.       От неё пахло персиками и немного лавандой. Маль почему-то чётко это запомнил.       — Я люблю тебя, милый. Люблю больше жизни. Никогда не забывай об этом.       Анабель отстранилась, пытаясь незаметно смахнуть с щёк слёзы, но он всё равно увидел. Ему хотелось успокоить её, повторить те слова, которые она сама произнесла буквально пару минут назад — всё будет хорошо. Это только на время. Скоро всё наладится.       Но он ничего не сказал. Улыбнулся только — в этот раз искренне, и, подхватив свой рюкзак, направился в сторону массивных дверей, ведущих к выходу на посадку.       Маль был уверен: впереди будет ещё куча времени и возможностей, чтобы обнять родителей и в ответ произнести те самые слова, которые жгли язык.

***

      — Позвони мне, когда будут новости.       Уверенный голос отца, в котором сквозило явное самодовольство, заставил Люцифера вынырнуть из своего телефона. Последние полчаса он листал сводки новостей, буквально кишащие громкими заголовками о том, как практически вся верхушка города сейчас летит в тартарары. Это не могло не радовать, ведь кристально чётко показывало, что план удался, а цель достигнута.       — Всё нормально? — спросил Люцифер, когда старший Моргенштерн завершил звонок и отложил телефон в сторону.       Самаэль усмехнулся и откинулся на удобную спинку своего массивного кресла, не забыв подхватить со стола пузатый стакан, до половины наполненный янтарной жидкостью.       — Всё прекрасно, — он отсалютовал сыну и сделал пару внушительных глотков.       Казалось, его хорошим настроением, прущим буквально изо всех щелей и проявляющимся в каждом жесте, можно было накормить весь Син-Сити. Ну, разве что кроме тех людей, которые сейчас дружной толпой топали под трибунал. Как всё же забавно наблюдать за тем, как рушатся многолетние устои из-за слов одного единственного человека, оказавшегося в нужном месте в нужное время. Ребекка Уокер, как и правая рука его отца — Винчесто — обвинялись в махинациях такого масштаба, что даже Коперфильд, когда-то скрывший Статую Свободы на глазах у всего мира, казался мелким карточным жуликом. Заключения следователей занимали почти целый том самого громкого уголовного дела десятилетия, а те, кто занимался расследованием, с усердием крутили дырки на форменных кителях под будущие государственные регалии.       — Губернатор Шепфер подал в отставку. С сердцем, кажется, проблемы, — Самаэль прискорбно покачал головой и цокнул, даже не стараясь, чтобы это выглядело хоть немного убедительно. — В его возрасте со здоровьем не шутят.       — Что такое? Не выдержал угона своей машины? — Люцифер демонстративно закатил глаза, но, тем не менее, улыбку сдержать не смог. — Как всё удачно, а главное непредсказуемо складывается, отец. Губернаторское кресло ещё остыть не успеет, как его уже займёшь ты. Кто бы мог подумать?       Риторический вопрос так и остался висеть в воздухе, потому что оба и так понимали, откуда ноги растут и в какую сторону дует ветер. Окружающие, конечно, со временем поймут, участниками какой хитрой авантюры стали, но будет слишком поздно. Тюремные решётки захлопнутся, а сдвинуть нового губернатора с поста станет невозможным. Потому что всё, что попадало в руки Моргенштернов, там и оставалось ровно до того момента, пока не переставало быть им интересным.       — Что насчёт Ревенджа? Я так и не понял, почему с ним было столько мороки, — Люцифер нахмурился, вновь прокручивая в голове все события прошедшего месяца. Картинка складывалась идеальная, за исключением одной — единственной детали — на месте Мальбонте мог оказаться кто угодно, достаточно посвящённый в дела тех, кого они коллективно засадили. Что в нём было такого выдающегося, раз даже отец уделял ему особое внимание?       Высшие силы будто услышали его вопросы, потому что раздался стук в тяжёлую дубовую дверь. Но разрешение на посещение гостю вряд ли требовалось, ибо в следующую секунду небольшой поток ветра скользнул в кабинет из-за того, как резко дверь распахнулась, впуская внутрь посетителя. Высокую фигуру, перегородившую вход, спутать с кем-то другим было проблематично.       — Помянешь чёрта, — буркнул Люцифер, не сводя напряжённого взгляда с нагрянувшего Ревенджа.       Он ожидал чего угодно. Официальных приветствий, деловой лапши на уши, хоть каких-то объяснений, в конце концов. Но точно не того, что Самаэль широко улыбнётся, встанет и обогнёт свой стол, в приветственном жесте раскинув руки в стороны.       — Маль?       — Привет, Сэм.       Люцифер с откровенным охренением после такого фривольного обращения смотрел, как болтливый двухметровый говнюк подходит к старшему Моргенштерну и обнимает его. Так, будто они уже делали это сто раз раньше, но встретились спустя долгое время. Отец что-то тихо сказал, хлопнул парня по плечу и отстранился, рассматривая его внимательно, словно на наличие невидимых травм.       Это было странно. Это было дико. Это было до того непривычно и абсурдно, что Люцифер вообще перестал понимать, что происходит. Его отец никогда не проявлял эмоции так открыто. Его отец не улыбался так искренне и приветливо. Не смотрел так участливо, обеспокоенно, будто переживал и волновался.       Мерзкое, неприятное чувство кольнуло где-то внутри, обдавая органы кислотой. Внешне Люцифер оставался спокойным, на лице не дрогнула ни одна мышца, но сердце за рёбрами пустилось в пляс. Разрыв шаблонов — это всегда грубо и резко. Когда ты всю жизнь убеждаешь себя, что близкому тебе человеку не свойственно проявление отцовских чувств, а потом он открыто демонстрирует это на примере другого, совершенно постороннего.       — Привет, Люци, — засранец будто издевался над ним. Подмигнул и плюхнулся на небольшой диван, удобно устроившись. Люцифер ленивым жестом махнул ему рукой, мастерски скрывая истинные чувства за непроницаемой маской.       — Может, наконец, объясните, что происходит?       — Ты спрашивал, почему в этом деле выбор пал именно на Мальбонте, — мужчина вздохнул и вновь уселся за стол. Сложил руки перед собой, внимательно смотря на сына. — Потому, что он один из немногих, кто имел личный мотив. А это всегда лучшая гарантия, что всё будет доведено до конца.       Моргенштерн замолчал, вздохнул как-то тяжело, подобно пловцу, готовящемуся к длительному заплыву. Люцифер редко видел его таким… растерянным, любые слабости Самаэль всегда считал непростительной роскошью.       — Я хорошо знал его родителей, когда-то давно мы учились вместе. Я даже был шафером на их свадьбе, — он улыбнулся, явно вспоминая о чём-то хорошем. — Когда Мальбонте родился, я стал его крёстным отцом.       — Звучит максимально пафосно, — встрял Ревендж, и Люциферу снова захотелось втащить ему, чтобы он заткнулся и не мешал.       — Какое отношение это имеет к делу?       — Прямое, — Маль передёрнул плечами. — Мои родители работали в Министерстве внутренней безопасности. Когда стало известно о далеко идущих планах Уокер и прочих, они собирались предпринять меры, но не успели. Наш дом взорвался. Якобы несчастный случай, утечка газа.       По мере того, как он говорил, его голос становился тише. Люцифер наблюдал, как маска, намертво приклеенная к лицу, постепенно сползает. Пожалуй, впервые с момента знакомства он видел его настоящим, без вечных кривляний и ужимок.       — А ты?       — Мне повезло. В то время, как они сгорали заживо, я сидел на борту самолёта, направляясь в Лондон. Мне было двенадцать.       Люцифер, наверное, должен был что-то сказать. Банальные фразы о том, как ему жаль и как он сочувствует чужому горю. Но подобное лицемерие ему было не свойственно. Он просто кивнул, принимая к сведению информацию, наконец понимая мотивы Ревенджа влезть во всё это дерьмо.       — Заботу о нём я взял на себя, — голос отца прервал затянувшееся молчание. — Я дал слово его родителям и сдерживал его, хоть он и стал той ещё малолетней занозой в заднице.       — Я всё ещё здесь и прекрасно тебя слышу, — возмутился Маль, переводя недовольный взгляд на крёстного.       — Так вот куда ты вечно уезжал. Мама начала всерьёз подозревать, что ты завёл вторую семью, — Люцифер фыркнул, вспоминая постоянные истерики своей ненаглядной матушки, которая в гневе становилась страшнее атомной войны.       — Склочная женщина, вечно ей неймётся, — мужчина покачал головой и сделал глоток виски, словно только алкоголь мог помочь ему справиться с ужасом при одном только упоминании своей драгоценной жёнушки. — Маль хотел и раньше во всё это влезть, но я не позволил. Без тщательной подготовки его могли сразу раскрыть, это бы заметно спутало нам карты.       — Но ведь всё прошло идеально? Мне понадобилось всего два года, чтобы по кирпичику растащить все их грязные секреты.       — Не налегай на самомнение, оно плохо усваивается в столь юном возрасте.       Мальбонте едва сдержался, чтобы обиженно не высунуть язык. Теперь, когда всё вскрылось и постепенно подходило к своему логическому завершению, он чувствовал себя куда спокойнее и расслабленнее. Но в то же время присутствовала лёгкая растерянность, потому что когда долгие годы идёшь к одной цели, не обращая внимания ни на что, после достижения конечного пункта в душе остаётся странная пустота. И даже удовлетворённое чувство мести не может её заполнить. Виновные понесли наказание, но родителей это не вернуло. Малю предстояло как следует обдумать произошедшее и понять, по какому пути двигаться дальше.       — Вернёшься в Лондон? — спросил старший Моргенштерн, с любопытством поглядывая на крестника.       — Ага, здесь мне делать больше нечего. Всё и так затянулось.       — Нам повезло, что этот ваш прокурор оказался с яйцами и сразу пришёл ко мне, а не стал размусоливать тему.       — О, да, яйца у него по истине выдающиеся, — усмехнулся Маль, бросая красноречивый взгляд на Люцифера.       Тот как раз отпил немного виски, о чём тут же пожалел. Алкоголь попал не в то горло, и Люцифер громко закашлялся. Наткнувшись на скептичный взгляд отца, охреневающего от услышанного, он захотел провалиться прямо под землю и желательно захватить с собой нагло ржущего Ревенджа.       — Даже знать ничего не хочу, — Самаэль предупреждающе поднял руку, затыкая дальнейшие объяснения.       Маль подгадал удачный момент и решил деликатно свалить, пока в голову ему не полетел стакан Люцифера. Он поднялся на ноги, потянулся, разминая затёкшие конечности, и в последний момент успел перехватить запущенный в него маленький вражеский снаряд. Стоит отметить, что для своего возраста Самаэль обладал неплохой меткостью и ловкостью, так ещё и улыбался странно, наблюдая за попытками Мальбонте уберечь своё лицо от увечий.       — Вау, какой щедрый подарок, — фыркнул парень, рассматривая маленькую вещицу в руке. Ею оказался ключ от той самой машины, которая послужила фитилем, взорвавшим всю эту информационную бомбу.       — Заслужил.       — Да, только тащить её с собой не охота.       Мальбонте повертел ключи, всматриваясь в гравировку, а затем развернулся и подошёл к Люциферу. Склонил голову чуть набок, словно всё ещё сомневался в принятом решении, но быстро передумал. Он протянул руку и положил ключи на подлокотник кресла Люцифера.       — Тебе она нужнее. Если даже Ламба не поможет покорить сердце Белоснежки, то остаются только мыло и верёвка.       Люцифер ещё пару секунд сверлил взглядом ключи от Ламборгини бывшего губернатора. Щедрый жест и, наверное, своеобразная благодарность. Некоторым её проще проявить так, нежели сказать банальное «спасибо».       Дверь закрылась с тихим щелчком, оставляя Моргенштернов одних.       — Ты позвал меня посмотреть на это счастливое воссоединение ради того, чтобы я сделал фото на память? — не скрывая раздражения, прошипел Люцифер, все еще глядя на выход.       — Мне нужно, чтобы ты подписал кое-какие документы, — Самаэль сделал вид, что гортанные звуки негодования его сына были всего лишь белым шумом. Он протянул ему увесистую папку, небрежно подтолкнув перьевую ручку прямо к застывшим на столешнице пальцам Люцифера. Тот резко обернулся, словно учуявший добычу хищник, с нескрываемым интересом уставившись на документы перед собой. Пару напряжённых молчаливых минут Люцифер пролистывал бумаги, изредко кивая, словно вёл внутренний спор с самим с собой, а через мгновение с хладнокровной уверенностью оставил размашистую подпись внизу первой страницы.       — Поздравляю, Люцифер. Ты мечтал стать полноправным партнёром этой фирмы, что я построил с нуля, а теперь — ты владелец.       — Надейся на худшее, и лучшее станет для тебя подарком, да, отец? — он с плохо скрываемым ехидством взглянул в непроницаемое лицо Моргенштерна старшего. От былой теплоты и участия, что проявились благодаря появлению Маля, не осталось и следа.       Холодные, серые глаза отца, усеянные россыпью благородных морщин, смотрели с напором и какой-то новой эмоцией, которую было трудно прочитать. Люцифер коротко кивнул, чуть ли не подпрыгивая с кресла, боясь даже на секунду подумать о том, что Самаэль может испытывать гордость за родного сына. Жить иллюзией, думать, что вопреки укоренившемуся в сознании мнению о бессердечности отца у него все же сохранилось некое подобие человечности — опасная и ошибочная теория, которая не принесёт ничего, кроме вселенского разочарования. Холодный расчет, как на удачно выведенное потомство, за которое не стыдно на выставке арабских скакунов — вот лучшая эмоция, подходящая для этой семьи. Люцифер точно знал, что любовь здесь никогда не жила по независящим от него причинам, а просить и ждать — не было в его характере.       Пожав на прощание сухую и жёсткую ладонь родителя, он попрощался и направился туда, где его точно ждали. Он с лёгким сердцем вышел на улицу, быстрыми шагами преодолевая проезжую часть и нервно-сигналящие жёлтые такси, почти бегом влетая в небольшую стеклянную дверь кафетерия. В носу приятно защекотал аромат свежесваренного кофе и запах, от которого теплело и просыпалось что-то внутри. Нечто спавшее всё это время, будто нужного элемента не хватало для того, чтобы пазл сложился. Пшеничная макушка и горделивый профиль нашлись так быстро, что сердце игриво подпрыгнуло, наращивая и без того остервенелый ритм.       — Ну, как прошло? — пронзительный взгляд устремился в самую душу. Люцифер понимал без слов, что вопрос содержал в себе гораздо больше, чем прозвучало.       — Камингаута не случилось, если ты об этом, — он хитро сощурился, глядя как Дино машинально облизал оставшуюся на нижней губе пену от капучино. — Не мог бы ты делать это менее порнографично? — сухо сглотнув, Люцифер уселся напротив нового окружного прокурора Син-Сити, что с довольной блядской ухмылкой смотрел на него, будто на самую вкусную еду на свете.       — А то что, трахнешь меня прямо тут? Или подождём до дома? — Джастис расплылся в самой похотливой ухмылке из своего арсенала.       — Есть идея получше, — Моргенштерн вытащил из кармана брюк небольшой пульт, нажав на кнопку. За окном, подмигнув ослепительно-белым светом узких фар, призывно заурчала новенькая Ламборгини.