Истории долины ведьм.

Пэгги Рэйн поглядела в кувшин, а затем на полку и снова в кувшин. Вздохнула. Жужжащая земляника кончилась. А как хотелось испечь вкусненький пирог с этой не передаваемой на вкус ягодой! Да и бабка Гризельда обещала заглянуть к вечернему чаю. Чем не предлог чтобы побаловать себя эти редким деликатесом? Надев шляпу и взяв в руки метлу, молодая ведьма направилась в место обитания ягоды – Жжужащию поляну в Темном лесу. Погода в предгорье была необычайно замечательная для этих мест: голубое небо, припекающее солнышко и овечки - облачка на небе. Пэгги в приподнятом настроении закрыла калитку сада и оседлав метлу оттолкнулась от земли. Однако взлететь, высоко не получилось. Метла артачилась и не давала выровнять себя. В конце - концов, ведьме пришлось спуститься и отнести бунтовщицу обратно в дом. Похоже, что метла неожиданно решила взять выходной. “Вот предательница!” - возмущенно подумала Пэгги. Но настроение ей это не испортило. День был хороший и жалко его портить плохим настроением. И она отправилась по каменистой дорожке вниз – к реке. Стрекотали кузнечики в высокой траве, цветущий луг источал потрясающий аромат нагретой травы и луговых цветов. Вдруг откуда ни возьмись, на дорогу выскочил крупный черный заяц, поглядел на оторопевшую ведьму. Ведьма вздрогнула. Сразу вспомнилось суеверие про черного зайца из чародейского объемного трактата все уважаемого Пифия Зорфиюса: “Сий зверь черный как ночь безлунная если дорогу перебит твою, то будешь если ты молодец - покайся во грехах своих, коли девица, то не затем то ты идешь, будь ты взрослой девой то к не благодарным дитятям…” “Нет, ну бред все это? Старым магам делать нечего, вот и насочиняли всякое,” – подумала Пэгги, но на всякий случай плюнула трижды через левое плечо, а затем, подумав, и через правое. В трактате, правда, еще говорилось, что надобно на колени встать да молитву вознести, а затем поклониться на восток, север, запад и наконец, юг. Но этого по некоторым соображениям Пэгги делать не стала. Вскоре вдоль дороги появилась невысокая каменная изгородь. На зеленой лужайке за ней паслись овцы, а у корней единственного на округу дерева – большого раскидистого дуба в тени спал пастух. Приглядевшись к нему, ведьма узнала давешнего знакомого – сатира Сэма. Лицо ведьмы мгновенно приняло коварное выражение. Синяки в виде копыт до сих пор не сходили, и уязвленная девичья гордость требовала расплаты. Сатир спал в позе звезды, периодически подрагивая конечности и лягая копытом видимого только ему противника. Ведьма подкралась к нему на цыпочках и, наклонившись, дунула в ухо. После этого она мгновенно отскочила – сатир мог и рогами боднуть спросонья. Однако тот лишь усерднее залегал левой ногой и отвернулся на бок спиной к ведьме. “Вот нахал!” – подумала она, - “А не проучить ли мне его?!” Кора дерева была гладкой, не давая возможности забраться наверх. Поэтому Пэгги сплела чары воздушной магии и подпрыгнула. Поток воздуха легко подкинул ее до нижней ветки дуба, а дальше она сама как кошка вскарабкалась до более толстой ветки, где и уселась. Зелень дуба здесь ее хорошо скрывала, а под рукой был целый арсенал желудей. Намечалась столь желанное отмщение. Для начала она сорвала один желудь и решила немного над ним поколдовать. Ведьма раздула размеры и заморозила его. Получился увесистый снаряд. - Чем занимаешься? – раздался над ухом шепот. Ведьма, испугавшись, чуть не упала с дерева, но во время схватилась за ветку. Снаряд однако она выронила. Тот упал совсем рядом с головой сатира. А Сэм только на другой бок повернулся и снова захрапел. Ведьма обернулась на напугавший ее голос. Рядом чуть повыше на ветке примостился купидон. И когда только успел подлететь? - Ты чего людей пугаешь?! – возмущенно спросила ведьма. - Что это ты задумала? – проигнорировав вопрос, с каверзным выражением лица спросил тот. Его ярко синие глаза блестели. Вообще купидон не, сколько не был младенцем – так мальчишка лет девяти, со светлыми кудряшками и задорной улыбкой. - Хочешь, подсоблю? – доставая лук сказал вечно юный проказник, - он в тебя влюбится, цветы носить будет. - Пфф! Не надо мне такого счастья! – фыркнула Пэгги и сорвала новый желудь. Немного поколдовав над ним, она получила на этот раз снаряд меньше чем предыдущий, но зато снабжённый небольшими фиолетовыми колючками – побочное действие колдовства. Раздвинув ветки, она прицелилась в макушку сатира и кинула вниз. Однако и на этот раз снаряд не достиг цели: сатир забормотав во сне перекатился на другой бок. Ведьма сорвала еще несколько желудей и создала похожие снарядики. И прицелившись, выпустила сразу несколько штук. Однако ветки, поднятые порывом ветра, вмиг отразили их, и они попадали вокруг сатира, не задев его. - Мда, меткий из тебя снайпер, - прокомментировал действия ведьмы купидон. - Сам попробуй, попади! – прошипела в ответ разозленная ведьма и протянула ему желудь. - Э нет уволь! Твоя месть – вот и ты и кидай, - ответил вечный мальчишка. - Промахнуться боишься? – подначила его ведьма, - вон что в “Старом ведьмаке” отчудил. - Эээ! Попрошу не оскорблять! – взъярился мигом купидон, - я между прочем лучший в этом деле! Вот гляди! И он, прицелившись, пустил стрелу в одну из овец. - А теперь, - сказал он, вытягивая новую стрелу, - смотри, как это делают профессионалы! Сказал и прицелился в мирно пасшегося неподалеку барана. Подождал, пока ветер успокоится и выстрелил. - Вот как надо! – с гордостью сказал купидон. - Ага, вот ты извращуга! – рассмеялась ведьма. Стрела, предназначавшаяся барану, угодила в вездесущего черного кролика! - Нуу… - почесал в затылке незадачливый стрелок, - вот сейчас точно получится. И он снова вскинул лук и выстрелил сначала в овцу, а затем нацелился на барана. Однака стрела угодила куда-то в траву. - Да е*&* ! что не так?! - вскричал стрелок, - Ну нет! Сейчас точно попаду! И он вновь вскинул лук и стрельнул сначала в барана для гарантии, а потом в овцу. Однако, последняя не пролетела и метра, сбитая толстой веткой, качаемой ветром. И благополучно угодила прямо в спящего сатира. - Вот ведь *&%&&&&&*!!!!!!!!!!! – выругались одновременно ведьма и купидон. А не ведающий не о чем сатир наконец проснулся. Двое на дереве одновременно замерли, с ужасом уставившись вниз. Сладко потянувшись и почесав в затылке, ничего не ведающий Сэм присел на траву под деревом и поморщился: что-то впилось ему в мягкое место. Вытащив из под себя странный желудь с фиолетовыми шипами он некоторое время недоуменно разглядывал его. Взглянул вверх, от чего сидящие на дереве “злодеи” мгновенно поджались. А затем убрал его в карман и принялся очищать свою шевелюру от травинок и сухих листьев дуба. Долгое время ничего не происходило. Пастух так же сидел под деревом, а стадо мирно паслось вокруг. Пэгги уже жалела о своей затее. Сейчас бы она уже была на Жжужащей поляне и собирала жужжащую землянику. А потом и домой пошла и тесто поставила бы и пирог спекла. При мысли о пироге становилось особенно тоскливо. Ноги, руки и поясница начинали ныть от длительного сидения в неудобной позе на ветке. Однако пошевелиться они боялись, можно привлечь внимание. И вот наконец сатиру видимо то же надело сидеть на одном месте и он встал что бы размяться. -Эй! Как дела Сэм? – его окликнул проходящий мимо крестьянин. И сатир направился к нему. В следующее мгновение произошло сразу несколько вещей. Баран, до этого не обращающий внимание ни на что и мирно пасущийся у самой дороги, наконец, поднял голову. Стрела купидона наконец активировалась, и баран со счастливым (по бараньи) видом направился к своей любви – сатиру. Но заметив соперника в лице хлопающего по плечу Сэма крестьянина, сразу переменился, принимая того за соперника. Вскинул рога, раздул ноздри, забил землю копытом и понесся на своего противника. Ничего не подозревающий мужчина получил хороший пинок под зад. Что тут началось! Крестьянин побежал от барана, вопя что бы сатир угомонил взбесившуюся тварь. А Сэм, вначале оторопевший, резво пустился за ними вдогонку. Тем временем двое на дереве смекнули, что пора бы драпать под шумок. Купидон, крикнув на прощание: “что если что он ни в чем не виноват!”, вмиг взметнулся вверх и пропал за облаком. Пэгги же с горем пополам соскользнула вниз по стволу дерева, оцарапав себе руки и порвав юбку. Применить магию она не рискнула. Спустившись, она поправила одежду и волосы и направилась обратно – домой. Для себя ведьма уже решила, что мстить больше не будет – себе же дороже! Пирог она все-таки спекла, но из обычных яблок из своего садика у дома. Он вышел пышным и вкусным, что несколько порадовало разочарованную ведьму. Вечером к ней пожаловали бабка Гризельда и две сестрички – ведьмы. Они вместе поставили столик в саду и накрыли его скатертью. Пэгги принесла пирог, варенье и чашки с блюдцами. Вскипятили чайник и заварели душистый липовый чай. Все уселись и начали, есть пирог, нахваливая хозяйку, а так же обсуждая новости долины. А когда на небе зажглись первые звезды, старая колдунья вынула из-за пазухи трубку из бука и закурила сухие листики дурман травы. Вдохнув дыма, Гризельда вынула кончик трубки изо рта и сказала: - Ах, да! Недалече, чем сегодня проходила я мимо луга, где батюшка дуб одинокий стоит, и видела я там сатира. Он мне пожаловался на какую-то загадочную ягоду, из-за которой его овцы стали странности всякие выделывать. Пэгги опустила взгляд и покраснела. Вот ведь невезенье, колдунья наверняка поняла, в чем дело! - Так вот, - продолжила колдунья. – кхмм… думается мне что молодежь нынче побаловаться магией слишком любит, но по молодости свербит и то дело понятное. Старая колдунья не ругала – сама в молодости любила побаловать, да так, что вся округа стонала.