Охотник и Ведьма (рабочее название)

Над долиной шел дождь. Тяжелые свинцовые тучи не покидали это место почти никогда - но вот дождь был редкостью; это случалось только в те дни, когда... Душераздирающе скрежеща тусклой от грязи чешуей, существо выбралось из ямки, в которой коротало дни. "Хозяин" давно уже перестал присылать в эту долину охранников; наверное, считал, что подобное место охраняет само себя. Но все-таки, раз в несколько лет, именно в такие дождливые мрачные дни, тому, кто здесь обитал, удавалось полакомиться отличной свежей едой, сладкой и полной жизни, пьянящей, как вино - теми, кто приходил сюда бросить еще один ларец... Ларцов здесь были сотни, если не тысячи. Они заполняли долину, больше похожую на залитый водой древний кратер, казалось, даже верхний слой почвы состоял из лежащих друг на друге заржавевших, покрытых землей металлических сундуков. Все, как один, тускло-черные, такие, что туда мог поместиться разве что человеческий детеныш - свернувшись в клубок, конечно; и существо поначалу пыталось найти себе в этих ларцах еду, но находки его совершенно не устроили. Они были... несъедобными. Выглядя так же, как и еда, они тем не менее источали мерзкое ощущение своего отличия от всех прочих обитателей этого мира. Существу казалось, что в них было общее разом и с камнем, и с металлом, и с воздухом, и с жгучим жаром огня; но в них скрывалась и текучесть воды, смешанная с упрямой жизнью растений. Те, кто лежали в ларцах, пахли точь-в-точь как молнии - возможно, существо когда-то, в расцвете сил, могло летать (об этом свидетельствовали обрывки черных кожистых крыльей за его спиной), и с тех пор помнило этот запах. Если разбудить одно из этих созданий насильно, то можно было увидеть ярко светящиеся глаза, каких у еды не бывает... Невероятные очи вспыхивали жаждой жизни и животным ужасом за секунду до того, как тела разрушались, таяли бесследно, как и полагается сочетанию несовместимого. Впрочем, последний ларец сюда приносили очень давно - куда как давно, раньше промежутки были гораздо короче. Неужели "хозяин" начинает забывать об этом месте? Существо забеспокоилось, поднялось на задние лапы, жадно втягивая воздух - и вдрогнуло, ощутив чужие запахи, принесенные ветром. Это был запах металла и пустоты, называемой "смертью". Спустя несколько секунд стали слышны шаги нескольких двуногих созданий - тяжелые, уверенные шаги. Чьи-то сапоги с усилием опускались в размякшую от воды землю, издавая громкое хлюпанье. Существо прислушалось, пытаясь понять, в каком количестве сюда идет добыча и какая она - но у него ничего не получилось. Впрочем, отряд скоро оказался в его поле зрения; несколько закованных в латы фигур, гремя металлом, подошли к краю долины и сбросили ларец вниз. Тяжелый металлический куб с грохотом покатился по камням и рухнул вниз, к себе подобным, а существо выпрямилось, сбрасывая с себя оцепенение, и в несколько прыжков ринулось к добыче. Почему-то они не убегали и уж тем более не стали кричать - стояли все в той же позе, словно не видя несущейся к ним помеси ящера и человека. Существо достигло их через несколько секунд - и с утробным рыком ринулось на ближейшего, срывая шлем и предвкушая, как из разорванных артерий хлынет фонтан крови, а позвонки, не выдержав натяжения, с аппетитным хрустом оторвутся друг от друга - и из кровавой раны покажется сахарно-белый обломок... Но ничего не произошло. Шлем в лапах существа остался холодной металлической пустышкой. Существо с досадой отбросило его в сторону и недовольно рыкнуло: до сих пор "хозяин" ни разу еще не опускался до того, чтобы присылать сюда только несъедобные вещи. Впрочем, наверняка хотя бы один из них уж точно полон теплого живого мяса - должен же кто-то управлять остальными!.. Впрочем, спустя несколько минут обитатель долины был вынужден признать, что в этот раз ему поесть не удастся. Значит ли это, что за пределами долины больше не осталось крупной, вкусной добычи, которую присылал раньше "хозяин"? Или "хозяину" стало жаль тратиться на слишком старую зверюгу, по старой привычке продолжавшую охранятьэто место? Выходит, "хозяин" тоже способен предавать... Существо уселось на принесенный несъедобными металлическими пустышками ларец и, свернувшись в комок, долго о чем-то думало. Возможно, оно думало о том, как когда-то давным-давно получило от своего господина великий дар стать чем-то большим, чем человек... чешуя - блестящие черные пластинки - казалась даже не минусом, а веским доводом в пользу нового облика. Не говоря уже об огромных кожистых крыльях!.. Но всякая вещь однажды изнашивается, и то же самое случилось и с этим могучим существом - со временем оно ослабело, утратило свою магию, и однажды в полете его крылья отказали ему... Тогда его отправили стеречь это место, строго-настрого запретив открывать ларцы, и хранителем этой долины он был очень-очень долго - ровно до того момента, когда сюда пришли новые стражники, и, глумливо смеясь, приказали "старому сторожевому псу" убираться отсюда. ...До того момента он никогда не пробовал человеческую кровь. Теперь же он преступил запрет, ему понравилось, и он продолжил оставаться единственным обитателем этой долины, нарушая все прежние запреты - один за другим. И однажды он научился открывать ларцы - последнее, на что хватало остатков его волшебной силы... Но все это время существо было уверено: "хозяин" не бросил его и продолжает присылать сюда охранников лишь чтобы прокормить верного слугу. Теперь же, получается, слуга стал совсем не нужен - и чем же ему кормиться, если у него уже нет сил покинуть это место и отправиться на охоту? Разве что в ларце по какой-то причине лежит еда - мало ли что поменялось во внешнем мире за эти годы! Может быть, теперь еда предпочитает именно что спать в железных сундуках? Всецело охваченное внезапной надеждой, существо соскользнуло с крышки ларца и присмотрелось к замку. Такой же, как и всегда - обыкновенный, легко открывающийся, если вставить коготь в причудливую скважину. После этой нехитрой манипуляции крышка поехала вверх. А когда ларец наконец-то открылся, существо не сдержало обиженный скулеж. То, что лежало внутри, было таким же, как и всегда - совершенно непригодный в пищу комок несовместимого, по недоразумению внешне столь похожий на еду... Получается, "хозяин" все-таки бросил его!.. Обитатель долины побрел от сундука прочь, издавая звуки, похожие на скрип металла по стеклу. Почти физическая боль преданного пса, брошенного хозяином, терзала его. Она была еще сильнее, чем стыд, испытанный им... нет, не в прошлый раз, наверное, еще раньше, когда он открыл ларец и случайно упустил того, кто там находился. Впрочем, исходя из факта, что эти создания погибали, проснувшись - вряд ли беглец ушел далеко, и потому существо довольно быстро успокоилось. Благо что "хозяин" вскоре снова прислал ему еду, а, значит, никакого особенного проступка существо не свершило. Но теперь "хозяин" бросил его, и обиднее всего было то, что это произошло его без какой бы то ни было видимой причины. Существо ушло в противоположный конец долины - подальше от открытого ларца и размозженных доспехов, и свернулось там среди старых металлических сундуков, продолжая скулить... А создание, что лежало в открытом ларце, тем временем пошевелилось во сне. Обитатель этой долины рассматривал окружающий мир с точки зрения "съедобно" и "несъедобно" - но не видел красоты предметов; а меж тем его находка смело могла бы назваться одним из красивейших детей, когда-либо рождавшихся на земле. Тоненький, хрупкий мальчик лет десяти лежал в металлическом ларце, под холодным моросящим дождем, свернувшись в клубочек; длинные черные волосы рассыпались блестящей волной, почти скрыв расшитую прозрачными драгоценными камнями черную одежду; на точеном лице ребенка играла нежная улыбка... Впрочем, вскоре тонкие брови нахмурились, и мальчик тяжело вздохнул, просыпаясь; длинные, пушистые черные ресницы разомкнулись, и в сумраке пасмурного дня сверхестественным светом полыхнули желтые глаза. Некоторое время ребенок смотрел в нависшее над ним хмурое небо, а потом резко сел и посмотрел вокруг. От увиденного лицо его исказилось - или от тех воспоминаний, которые посетили его? Словно нисколько не удивишись своему положению, он взобрался на край ларца и наконец встал обоими ногами на раскисшую от дождя почву. Она мерзко хлюпнула - мальчик растерянно уставился на грязь и брезгливо подобрал полы роскошного одеяния. Потом, еще раз оглянувшись на ларец, пошел вперед - куда глаза глядят, быстро и на удивление бесшумно преодолевая нагромождения металла, вставашие у него на пути. Не прошло и четверти часа, как беглец успешно покинул долину и выбрался во внешний мир. Впрочем, существо не знало об этом; на данный момент оно не интересовалось ничем, кроме того, что его бросил "хозяин". А еще его мучал голод.