+/—

— И как я докатился до жизни такой? Сталкер пришибленный, — задумчиво пробормотал Игорь Акинфеев и надвинул пониже любимую, изрядно потрёпанную жизнью бейсболку с кучей нашивок. — Надеюсь, в кустах с биноклем никто не засел... Он осмотрелся, но, к счастью, дураков посетить ночную игру ЛФЛ, кроме него, не нашлось. Из участников матча Игорь был знаком только с Ромой Широковым и Димой Сычёвым, но активировать навык «скрытность», стараясь слиться с ландшафтом, было не лишним. Впрочем, увлечённые игрой футболисты не замечали одинокого зрителя, затаившегося в тени пышной зелени. Стадион «Октябрь-3» не оборудован ничем мало-мальски похожим на трибуны, и Акинфеев пристроился в углу поля, удобно прислонившись к дереву. Обзор открывался нестандартный, обычно он наблюдал за футболом с другого ракурса, но главное, что всё было отлично видно. Немного беспокоило отчаянное стрекотание в траве, словно там какую-то неведому зверушку цинично расчленяли. Или это брачный зов у местной живности? Зря Рома ему пенял, что он не бывает на природе, вот, пожалуйста, слияние с ней по полной программе! — Чё вылупился?! По мячу ебашь! — громко заорал Широков, взбесившись из-за затягивающего время соперника. Арбитр на это и не почесался. ЛФЛ, что с неё взять, тут хоть чай садись пей, судья не сообразит дать жёлтую… — «Атлан» вперёд! Судью на мыло! — не удержался и проскандировал Акинфеев. Такие эпизоды ужасно бесили и его самого. Игорь добавил бы и что-то покрепче в адрес арбитра, но оставил это Широкову, тот не стеснялся выражать свои эмоции нецензурно. Его легко было понять. Роман как профессиональный спортсмен проигрывать категорически не любил, тем более на кону стояла возможность обскакать конкурента и заполучить желанную награду. Игорь прекрасно знал, что по изнуряющим тренировкам и забитым трибунам Широков не скучал, к тому же чаще всего эти трибуны его люто крыли хуями, но как отказаться от бесконечной эйфории, когда поднимаешь заслуженный трофей и кажется, что весь мир у твоих ног? Правда, сейчас «Москвич» уводил кубок у них из-под носа, «Атлан» летел со счётом 4:2 и никак не мог ему помешать. — Ох, ё-моё, совсем осатанел, на людей кидается! — со смешком прокомментировал Акинфеев. Приближающийся с неотвратимостью поезда проигрыш давил, страсти накалялись: взвинченный Широков размахивал руками и что-то втолковывал судье. Ни к чему хорошему такое не приводит, даже если ты наезжаешь не на арбитра, а на долбоёба из собственной команды у него за спиной, это Игорь знал по личному опыту, так сказать, были прецеденты. Лишь бы вслух при Ромке не ляпнуть, что отечественному автопрому проебать позорно, покусает же… И пусть игра не клеилась, Игорь наслаждался от поглощённого азартом Широкова. На футболе у Ромы действительно горели глаза, и наблюдать за ним на поле было чистым удовольствием. Но финальный свисток поставил жирную точку в этом противостоянии, от чего Широков зарычал и с силой ударил мячом по газону. Мяч отрикошетил, едва не попав в лицо арбитру, тот сумел увернуться. Зато, судя по жестикуляции, Роман прошёлся по всей его родословной до четвёртого колена, преимущественно по материнской линии. — Что и следовало доказать, — подытожил Акинфеев и направился к выходу со стадиона. Вряд ли накрученный до дыма из ноздрей Роман остался бы на награждение «Москвича». Так и вышло: отчехвостив арбитра, соперников, товарищей по команде, мяч и — по неизбежной традиции русского футбола — газон, Широков схватил рюкзак со шмотками и, не переодеваясь, рванул прочь. Это было даже хорошо, если судить по раздевалке у первого поля: вечно открытые двери превратили тамошних обитателей в эксгибиционистов, дефилирующих без одежды на потеху всем, кто мимо пробегает. Игорь предпочёл бы, чтобы полуголого Широкова посторонние не видели. — Ну и куда мы так несёмся? — мягко окликнул Романа Акинфеев, еле успев поймать его у ворот стадиона. Широков резко затормозил, растерявшись, потому что не ожидал его тут встретить, затем потянулся было к нему, но в последний момент себя одёрнул: свои отношения они хранили в тайне и посвящать в них случайных свидетелей не планировали. — К тебе мчался, конечно же. Гюльчатай, открой личико, темень на дворе, а ты вылитый маньяк, — подколол Роман, разглядев его маскировку. — Иди ты, как умею, так и шифруюсь, — закатил глаза Игорь, но кепку всё-таки снял. — Надо было идти до конца! Чёрные очки, фальшивые усы, борода… — посоветовал Широков. — Костюм для БДСМ, чтобы уж наверняка… — пропел Игорь и приобнял его за плечи. Окутавшее Романа раздражение, ощутимое на физическом уровне, постепенно сходило на нет. Теперь по дороге к припаркованному неподалёку авто нужно увести разговор от матча, чтобы Рома отвлёкся на вещи поприятнее. — Заметьте, не я это предложил, — загоготал Роман. — А то я не догадываюсь, о чём ты думаешь! Но да, на твоём месте я бы не рискнул такое озвучивать, — хмыкнул Игорь, нашаривая в кармане ключи. Машина приветливо звякнула сигнализацией, приглашая их внутрь. — А вот и наш транспорт, ты как знал, куда идти. — От меня не уйдёшь, всюду тебя отыщу! — гордо приосанился Широков. — Ну и кто из нас маньяк? — выгнул бровь Акинфеев и в шутку поклонился, распахивая перед Романом дверцу. — Карета подана, месье! — Даю пять звёзд, четыре за сервис, а одну накину за сексуального водителя, — важно провозгласил Роман, забираясь на пассажирское сидение. — Ты какими судьбами здесь? В кои-то веки тебе выходной выпадает, а ты тратишь время на всякую фигню… — Разве я мог упустить шанс полюбоваться на тебя в футбольной форме, хоть и «Атлана»? — лукаво улыбнулся Игорь, аккуратно выруливая на шоссе. Оно было восхитительно свободным, живущая в перманентных пробках Москва медленно отходила от самоизоляции, и Акинфеев позволил себе прибавить газу. Роман с порицанием на него покосился, не одобряя его страсть к быстрой езде, но промолчал. — К тому же ты мне ещё пригодишься, и отдавать тебя на растерзание таксистам я не намерен. Мало ли какую заразу от них подцепишь, нам и исландцев с подозрениями на Covid хватило. — Ты такой заботливый! Очень мило с твоей стороны. И как тебе игра? Вопрос прозвучал обыденно, но Игорь, досконально изучивший Романа, напрягся: «Тревога, тревога, свистать всех наверх! Осторожно, как по минному полю! Он пока не отошёл от проёба, не дай бог, брякну что-то про арбитра, и тогда мирному вечеру кранты…» — Вы хорошо держались, могли сравнять. Но я застал лишь концовку, у Самеда застрял… — зашёл с козырей Акинфеев. — У Самеда? Ценю твою суицидальную честность, — с серьёзной рожей покивал Широков. — Ты к нему не зачастил, не? — Вот ты из-за него бесишься, а я про Сычёва не заикаюсь, когда ты его везде таскаешь с собой. И даже по твоей просьбе побывал на его дурацкой передаче! — упрекнул Игорь, притормаживая на светофоре. На обочине таинственно шелестели деревья, и Акинфеев подавил вздох. Погода стояла шикарная, и на природу тянуло нестерпимо. Хорошо бы погулять где-нибудь в окрестностях… Не иначе как та зверушка напела, что они и правда редко бывают на свежем воздухе. Но нет, если у Ширы завтра дела только со второй половины дня, то его самого утром ждёт тренировка. Надо ехать прямиком домой. — Не такая уж она и дурацкая, весёлая и информативная, — вступился за приятеля Широков. — Ага, тест на выносливость, сколько в тебя китайского чая влезет, — пробурчал Игорь. — Когда-нибудь я тебя отучу глушить кофе литрами и объясню, что существуют и другие напитки. Но ты с темы-то не сворачивай. Знаешь же, что меня пидорасит, если ты так часто Самеда навещаешь, — нахмурился Роман. — То есть, если я буду к нему раз в месяц заезжать на потрахаться, тебя это не заденет? Учту! — рассмеялся Игорь, за что сразу же заработал чувствительный тычок под рёбра. — Эй, не покушайся на честь водителя! — Я тебе дам «честь», вот только до дома доберёмся! — возмутился Широков и продолжил допрос. — Что ты у него забыл? «А про то, что мы с Самедом и Роланом забились через недельку ещё пересечься, его лучше пока в известность не ставить… Приберегу это на случай, когда у него настроение будет хорошее…» — Вообще-то, Роман Николаевич, вас зазывали в гости отпраздновать днюху их мелкого, но вы красиво отмазались, пообещав забежать и поздравить в воскресение. — Ах, вот оно что… реально из головы вылетело… — смущённо потёр щёку Роман. — Ладно, уел, я лопухнулся. Придётся исправляться. С меня ужин. — Поздно, я его уже намутил. — Всё-то ты успеваешь! Тогда с меня завтрак. А с чего вдруг такая формулировочка? У соседей стыбзил? Огороды обнёс? Или фанаток встретил? Они ж тебя жалеют, бедненького, схуднул, дома не кормят… — оскалился Широков. — Ну-ну, зубоскаль дальше и без еды останешься, — парировал Игорь. Фанатки как сговорились и постоянно вручали всяческие вкусняшки, что очень забавляло Романа. — Сдаюсь-сдаюсь, — торопливо поднял руки Роман. — Так что там с ужином? — Вот ты меня к Самеду ревнуешь, а я навестил их семейство, как раз когда они в «Сирени» тусовались. Считай сегодняшний ужин платой за визит, — отрапортовал Акинфеев. — Хера се ты предприимчивый! Ну, я почти угадал — стыбзил у соседей. — Наш эксперт не угадывает, а предсказывает. — О, спасибо, что напомнил! Мне чревато долго находиться не в сети, нужно быть в курсе спортивных новостей, а то спросят что-нибудь, а я всё пропустил. — Роман закопался в телефон, пролистывая ленту. — Что там у нас с Лигой Чемпионов?.. Не скажу же в эфире, что ни хрена не знаю, потому что сам мячик пинал. — Вот бы ты иногда мои матчи не смотрел, а то острить ты никогда не устаёшь, — поделился своими соображениями Акинфеев. — А вот фиг тебе, это не поменяется. Да и до Иваныча мне далеко. Ну вот, как и говорил, без шансов, «Бавария» «Челси» во все щели дерёт. — Что ещё нового на просторах интернета? — Хуяссе! — Чего там? Вилков Дзюбу удалил? Хотя нет, «Зениту» во вторник играть… Ставка Чердака сыграла? — предположил Игорь. — Нет, это совсем уж фантастика, — рассеянно откликнулся Роман, скользя глазами по строчкам открытой на экране статьи с описанием творящегося пиздеца. — Федун ебанулся. — Так это давно не новость. — Походу, в этом сезоне на одно дерби будет меньше: Мясо с подачи Федуна съёбывает из РПЛ. — Гонишь! — не поверил Игорь. Двадцатый год преподнёс много негатива и разных неожиданностей, одна коронавирусная чума чего стоила. Но вот так запросто лишиться принципиального соперника, матчи с которым можно назвать едва ли не главными в сезоне? — За что купил, за то и продаю, — ответил Роман. — Только это и обсуждают: «Спартак» снимается с чемпионата. — Покажь, — Акинфеев потянулся к его телефону, за что огрёб по руке: — За дорогой следи! Короче, пишут, что Казарцев настолько продался «Газпрому», что активно поучаствовал в матче. Два левых пеналя — это слегка перебор… Спортсмены в ахуе, функционеры в ауте, журналисты в экстазе, народ… а нет, не безмолвствует. Соцсети бурлят. — Михалыч ещё в декабре говорил, что Казарцев хуйнёй занимается, но до остальных лишь сейчас допёрло, — горько усмехнулся Акинфеев. — Как ни крути, жопа. Если они снимутся, то «Спартак» полноценно вернётся в Премьер-Лигу… выходит, в двадцать четвёртом году. Её как раз в Газпром-Премьер-Лигу переименуют. А если не снимутся, то все арбитры с перепуга в их сторону будут судить. — Да блефует, «Мужик сказал, мужик сделал» — это не про Федуна. Вас судьи тоже не балуют, вы там сами сниматься не надумали? — полюбопытствовал Роман, побарабанив пальцами по стеклу. Явно прикидывает, что можно, а что нельзя произнести на Матч ТВ, ведь на него как на бывшего игрока «Спартака» в этой ситуации точно накинутся. — Да ты что, у нас Гинер есть, он сам кого хочешь снимет, вспомни историю с Егоровым, — дёрнул плечом Акинфеев. — Кто-то в Беларусь сбегает, кто-то команду снимает… Это тактика для мотивации, чтоб в чемпионате было не скучно? — потешался Роман. — Скандалы, интриги, расследования! Надо взять на заметку. — Только с Глушака с его сауной пример не бери, прибью сразу, — пригрозил Игорь. — Да зачем мне сауна? Меня и твоя баня устраивает. Поддержи отечественное! — А вообще у нас главная встряска — это Васька в тренерском штабе. Мне кажется, Карпов по ночам с криками просыпается. — И Славка Тороп каждый раз, как ты получаешь жёлтую, ловит инфаркт в свои пятнадцать. — Ребёнку через три месяца семнадцать, — поправил Игорь. — Нормально он ловит. И я не про инфаркт. Бледнеет чуток разве что, и пульс зашкаливает. Вот мы и приехали. Пока Роман плескался в ванной, Игорь времени даром не терял и использовал его по максимуму: оперативно покромсал найденные на кухне овощи, расстелил на заднем дворе покрывало и бережно разложил на нём выклянченные у Самедова угощения — удобно, когда друг заодно и сосед, и владелец ресторана! Пригодится и мягкий плед, на случай, если похолодает. Раз они не могут вырваться на природу, значит, природа вырвется к ним. С таким бешеным графиком, как у них, нужно приспосабливаться к внешним обстоятельствам. Пусть они с Ромой редко сходились во мнениях, но в одном пункте были солидарны — оба любили порядок, и у них не возникало типичных ссор из-за разбросанных носков или немытой посуды. По этой причине прилегающая к дому территория была максимально ухожена: кусты пострижены, трава покошена. Идеальные условия для спонтанного пикника — вышел, садись и ешь. Огонь в жаровне разгорался, весело потрескивая поленьями и создавая приятную обстановку. Акинфеев растерянно воззрился на него, размышляя, что бы ещё добавить, и не услышал подкравшегося сзади Широкова. Спохватился он лишь тогда, когда Роман проворно сграбастал его в объятия и вовлёк в нежный поцелуй. — Ах ты, мой романтик, — шепнул Роман, с неохотой его отпуская. Посвежевший после душа и одетый в домашнее, он выглядел очень уютным и удивлённым. — Сюрприз удался. — В такой вечер торчать в доме — преступление! — игриво объявил Игорь, указав наверх. Ветер отогнал облака, и на усыпанном крупными точками небе то и дело вспыхивали чёрточки падающих звёзд. Август, самая пора для звездопада. Зрелище завораживало своей красотой, а в компании Ромы это был двойной кайф. Вот они, прелести жизни за городом! — Тогда побудем законопослушными гражданами, — согласился Широков, задрав голову. Похоже, он до этой фразы и не обращал внимание на звёздное гала-шоу. — Можно загадать желание, — предложил Игорь. — Я бы сказал, кучу желаний, вон сколько их нападало. Но моя заветная мечта уже исполнилась, — Роман потянул Игоря за собой, устраиваясь на покрывале. Акинфеева не нужно было упрашивать, он привалился к Роману под бок. — Ух ты! Ты что, полресторана вынес? — Для тебя старался, — ухмыльнулся Игорь, вспомнив, как еле отбился от расщедрившегося Самедова, пытавшегося впихнуть ему весь ассортимент своего заведения. Конечно, для пикника больше подошло бы что-то простенькое типа сосисок, а не изысканные закуски и блюда, но тут им грех жаловаться. — Хочешь меня откормить, чтобы я не совался во всякие подозрительные раздевалки? — прищурился Роман. — Надо, чтоб ты соответствовал своей фамилии, — высунул язык Игорь. После дня в разъездах — вот тебе и выходной! — атмосфера действовала умиротворяюще. Хотелось вот так прижиматься к Роману и дурачиться, забыв о суете и проблемах окружающего мира. — Хорошего Романа должно быть много. — Кто это сказал, что я хороший? — Широков обвёл задумчивым взглядом богатый выбор и остановился на стейке из лосося. — Я сказал. Ибо нехер, — отрезал Игорь. — Ибо нехер, — передразнил его Роман. — Чёрт, вот только с одной диеты слез, как из-за тебя опять придётся садиться. Вредитель! Акинфеев тяпнул кусочек рыбки с его тарелки, хотя есть больше сегодня и не собирался — футболистов взвешивали едва ли не чаще, чем топ-моделей, приходилось тщательно следить за рационом: — Если совсем выйдешь из нормы, проконсультируйся у Иваныча, он тебе свой фирменный метод втюхает. — Это какой? Жрать по ночам что попало и хлестать кофе? — скептически спросил Широков. — Именно! Славку вот склонил на сторону зла, теперь пацан ест нас голодными глазами и уныло цедит газировку, — подтвердил Игорь. Каким бы сомнительным этот способ ни казался, но пару раз Сергей Овчинников успешно сбрасывал по двадцать килограмм, поэтому им вдохновились многие в ЦСКА. — Я смотрю, ты тоже частично поддался влиянию Иваныча, — протянул Роман. — Харэ наезжать на мою капучинку! — Хорошо, хорошо, святое не трогаю, — сдал назад Роман. — Ты мне лучше вот что расскажи: как там Дзага? Надолго выбыл? Вам без него трудно, а через десять дней с «Зенитом» в Питере бодаться… — О, профессиональные навыки пробудились! Инсайдерскую информацию тебе? На интервью разводишь? — пошутил Акинфеев. Роман его порой расспрашивал о команде, он был практически единственным, с кем Игорь мог быть полностью откровенным. Игорь не любил ныть и нечасто вываливал всё, что накипело, но иногда выговориться было необходимо. — На остальное развёл, теперь дело за малым, буду штурмовать эту крепость, — хихикнул Роман. — Да ладно тебе, я ж не для эфира, мне чисто интересно, как ты выживаешь в этом детском саду. Мне одного Головина выше крыши было, а у тебя целый пионеротряд. — Они обижаются, когда их пионеротрядом называют, — Акинфеев покрутил в пальцах сорванную травинку. — А ведут себя так, что кому рассказать — не поверят, что этих якобы взрослых и здравомыслящих людей допустили голосовать за поправки к Конституции. — Мне можешь конфиденциально поныть. Всё, что ты скажешь, останется между нами и этим долбаным жужжащим в ухо комаром. Да съебись ты уже, падла! — Широков взмахнул руками, но своего докучливого преследователя не поймал. — Лови инсайд: скоро нас в команде станет гораздо меньше, — трагично вздохнул Игорь. — Таки заразились от исландцев вируснёй, и у всех начались осложнения? Васька всех так запугал, что ребята втихушку сматываются? Или армия за вашей молодёжью охотится? — всполошился Широков. — Если бы, Ром! Я их просто сам поубиваю, ей-богу, поубиваю. И меня посадят. — Неее, мне влом будет тебе передачки носить. А вот фанатки с радостью это сделают за меня, им нравится тебя кормить… — Ромчик, ты достал! — Я ими искренне восхищаюсь! Прикинь, как они на тебя слюни пускают, раз точнее весов по фотке в Инстаграме определяют, на сколько граммов ты похудел? Ты ещё не проклял всё на свете, что Инстаграм завёл? — Да не, — хохотнул Игорь. — Решил, если не в две тысячи двадцатом, то когда? — А если честно, как Кирильчева тебя уломала? — Меня шантажировали. Тобой. — Кхэ-кхэм, — откашлялся Роман. — Вернёмся к нашим поняшкам, что они там отчебучили опять? — Вот вроде смотришь на них — адекватные парни, и в ту же секунду, ну блять, натурально ясельная группа! — Было б хуже, если бы они ворчали, как старички. Вася пусть ворчит. Или Савельич. Ну, или кто там у вас по возрасту. Я вот в их годы… Ой! — Я понимаю, если бы бухали, как бразильцы, к этому я привык, — Игорю было многое известно про бурную молодость Романа. — Они в карантин на стрелялки подсели, теперь надо как-то их отучать. Когда ночуем в Ватутинках, нужно контролировать, чтобы всех вовремя баиньки уложить, желательно, в разных кроватях, и чтобы спали, а не хернёй маялись. Опупеть. — Ты в курсе, что существует тренер, который и должен следить за порядком? — Эти придурки рубятся в какую-то хуйню, уже и на базе. Они просекли фишку, что Михалыч при упоминании Головина сам не свой, и теперь, когда Гончар их разогнать приходит, с невинным видом втирают, что с Сашкой общаются, предлагают привет передать. Михалыч сразу и отваливает на третьей крейсерской, — поделился наболевшим Акинфеев. — И уши у него при этом красные. — Да, Головин умеет смутить… — вынужденно признал Роман. — Ну ладно Гончар, остальные-то что? Дзага, например? — А Аланчик и рад, что Михалычу не до него, и с Набой и Жорой тусит. Не знаю, что они там проворачивают, но раз замешан Наба, то что-то тёмное. Одно радует — за неимением Димки Ефремова никого из молодёжи они впутать в свои коварные планы не смогут. — Вот компашка у вас! Но на поле-то всё не так плохо? — Периодически концентрацию теряют, им талдычишь на штрафных, кивают, мол, да, понял, говно вопрос. А потом херак, гол! И я без понятия, что с ними делать после такого… — Акинфеев ловко стырил у Ромы с вилки ломтик сыра. — Мне бы в команду условного Вернблума, чтобы пизды им прописал, а то я далековато в воротах. — Мага там не может взять на себя функцию раздачи пиздюлей? Вроде серьёзный чувак. — Этот? Ой, не, он же вечно у нас добрая мамочка, — протянул Акинфеев. — И раньше был, правда, больше по отношению к Арнору, а как у него на карантине киндер родился, вообще — воплощение заботы о ближнем своём. Защитник, ёптыть. Выходит из подтрибунки последним, чтобы прикрывать тылы. Мага скорее по головке погладит, чем подзатыльник отвесит. — А Влашич? — предложил Роман. — Он же балакает по-русски. — С Никсом другое. Он сам отрабатывает на сто процентов и со своей европейской толерантностью не считает нужным орать на партнёров. А на этих порой вот прям надо орнуть для профилактики. — Ничего, сейчас игроков накупите и полегчает, спонсоров нахватали как на распродаже. Вы массовую рассылку делали? — Широков успокаивающе похлопал Игоря по спине. — Форварда вон купили Федьке в помощь, а то бедолага сам себя съел. Но что от этого Гайча ждать, тоже хрен поймёшь, говорят, он месяца три не играл, чёрт знает, когда теперь форму наберёт, — продолжил Игорь. — Зато Марио с ним нянчится, как с дитём, разве что с ложечки не кормит. Ох, бугай. Мне вчера парней из «Химок» даже жаль было. Представляю: бежишь ты себе, принимаешь пас, прицеливаешься, и тут на тебя такой холодильник несётся и сопит на весь стадион… — Кстати, а давненько ты в белом не щеголял, лет пять уже, наверно. Почему белое всегда полевым достаётся? — съехидничал Широков. — Ведёшь учёт расцветки моей формы? — фыркнул Игорь. — Список составил? Или белая у тебя любимая? — Белая просвечивает, а с твоими наклонами… Короче, сложно забыть. — Третий комплект как раз белый, от полевых не отличается. Такое впечатление, что я одноклубника раздел, а Иваныч с иголкой и ниткой подсуетился и фамилию перешил. — Вратарская ОПГ, бойся всё живое! Догонят и разденут! Что, у «Joma» фантазия кончилась? Нужно тебя в красно-синий одеть, столько лет эти цвета защищаешь, а не носишь. — Ирония судьбы, — Игорь блаженно вытянулся на покрывале, положив голову Роме на колени. Их окружал запах ночи, травы и летней свежести, трещал огонь, и сотни звёзд ярко мерцали на небе. Казалось, эту идиллию ничто не нарушит. — Да хрен с ней, с фантазией, главное, они форму прислали заранее, а не на шестом туре чемпионата. — Ты как кот ластишься, — выдал Рома. — Мяу! — Игорь потёрся щекой о его живот. — Наглый котяра, — заржал Широков, нагнулся и поцеловал его в нос. Но больше ничего сделать не успел, потому что их прервал настойчиво запиликавший телефон. Роман стрельнул глазами на засветившийся экранчик и нахмурился. — Что-то срочное? — уточнил Игорь и сел. Рома недовольно охнул, явно досадуя, что притащил с собой мобильник. — В общем чате шумиха, аукнулся нам матч «Спартака» с «Сочи»… — неохотно пояснил он. — Шмурнова на эту встречу поставили, а он не подлизал ВАРу и решениям судьи, теперь его завтра начальство на ковёр вызывает. — Тяжела комментаторская доля, — присвистнул Игорь. — Подключишься к консилиуму? — А я могу что-то здравое посоветовать? — Широков отложил телефон в сторону. — Без меня обойдутся. — В РПЛ творится дикая вакханалия, куда ни посмотри, не думал, что этот бардак и до вас дойдёт. — Ты ЛФЛ не видел! Знаешь, что в Кубке Селебрити происходит? — сменил тему Роман, не желая портить вечер чужими проблемами, когда своих навалом. Он сел поближе к Игорю и укутал их обоих пледом — стало ощутимо прохладнее, ещё немного и придётся заканчивать посиделки. — Ты же всего полтора матча отыграл из-за того, что психанул и красную получил. Так проникся лигой? — Это не значит, что я не слежу за ходом турнира, — нравоучительно заметил Широков. — Вот честно, Игорь, зла на всю эту мудотню не хватает. Полное беззаконие, а всем похер. К примеру, «Comedy», козлы редкостные, приволокли с десяток профессиональных футболистов. И помимо побед неплохо на ставках поднялись. Хорошо, что их раскрыли и к матчу с нами они вышли без подстав. Я их так выбить хотел, — одна четвёртая была, со злости гол закатил и вдогонку голевую засадил. — Хороший тамада и конкурсы интересные, — зажмурился Акинфеев. — На этом турнире ещё и ставки есть? — А где их нет? Всё схвачено. А в игре с «GirlPower» нас конкретно засудили. Арбитр мудилой оказался, ставки делал, теперь его отстранили нахуй. — Думаешь, сегодня судья тоже?.. — Нет, этот просто идиот. — Вам бы ВАР, — прикололся Игорь. — В наборе с ВАРом обычно идёт Вилков, спасибо, не надо нам такого счастья. Этой херни бы не случилось, если бы мои партнёры по команде играли, а не хуи пинали! Я им мяч буквально выцарапывал, а эти ебланы все полимеры просрали! — Ты слишком требователен к ЛФЛ. Чтобы тебе угодить, на поле одни Широковы должны бегать, — пожурил его Игорь. — А я и не против раздвоиться, раз партнёры не тянут… — покачал головой Роман. Небосвод перечеркнула особенно яркая вспышка, словно напоминая, что есть вещи более занятные, чем обсуждение судейских ошибок в богом забытых футбольных дивизионах. — И что мне прикажешь делать с раздвоившимся тобой? — мурлыкнул Игорь. — Любить вдвое сильнее!

***

Очнувшись ото сна, Игорь неподвижно валялся, а потом еле-еле сподобился достать из-под подушки сотовый и разлепить один глаз, чтобы посмотреть на часы — всё ли в порядке? В принципе, до сигнала будильника оставалось почти полчаса, и можно было продолжать лежать и смаковать утреннюю дрёму, если бы не организм, намекающий на то, что необходимо срочно поднять свою задницу из уютной постели и навестить туалет. Игорь поплёлся в сортир на автопилоте и обнаружил там, что взял телефон с собой. Ну и недотёпа! Ему только и не хватало спросонья нажать не на ту кнопку и устроить прямой эфир в Инстаграме… А вот новости за ночь стоит почитать, как там насчёт отголосков встречи с болельщиками в «Локомотиве»? В ЦСКА про это даже не заикаются, пожалуй, в этом году мероприятие отменяется по техническим причинам. Вот чего в «Локо» не отговорились эпидемией? Роскошный ведь предлог на всё забить и избежать острых вопросов. Игорь возвратился из виртуального мира, когда по дому расползся аромат варящегося кофе. Неужели Ромка и правда завтрак приготовил? Невероятно, но факт — Широков в кипельно-белых трусах действительно хозяйничал на кухне, мало того, он откопал турку, которую сам же собственноручно пару месяцев назад нечаянно чуть не сжёг и после этого зарёкся брать в руки. Игорь улыбался, подсматривая в приоткрытую дверь. Пока кофе варился, Рома мыл фрукты, нарезал их и раскладывал на блюдечке. — Это что, всё мне? — не смог дальше сдерживаться Игорь и вошёл. — Ой, Игорёк! — Роман смущённо засмеялся. — Я тебя разбудил? — Нет, я сам проснулся. — Да я это… Ну вот, весь мой сюрприз псу под хвост! А я хотел тебе завтрак в постель принести. — Ну-ка, ну-ка, дай позырить, что тут у тебя? — Игорь потёр ладони в предвкушении. — Я толком ничего и не успел ещё, — развёл руками Широков и вернулся к нарезке яблока на дольки. — Ого! — Рома собрал целый поднос: стакан апельсинового сока, на тарелочке два роскошных бутерброда высотой сантиметра по три. На булочке с маслом были и колбаска, и помидорки, и огурчики, у Игоря слюнки потекли от одного взгляда на них. — Специалисты по здоровому питанию меня бы убили. С утра я должен есть овсянку, на худой конец — рисовую кашу. — Я понимал, что ты так и скажешь, но у нас молока нет, — посетовал Роман. — Купим молока, и тогда я завтра овсянку сварю, чтоб ваши врачи были довольны. Но сейчас извини, мы будем есть бутербродики. Закончив с фруктами, он подошёл со спины и крепко обнял Игоря, уткнувшись подбородком ему в плечо. Акинфеев удивился — Роман не был склонен к откровенным нежностям. Особенно поутру. Но было приятно. — Знаешь что, Игорюш? — проговорил Роман и лизнул его по ушной раковине. — У меня идея! Давай ты пойдёшь и ляжешь в кровать, а я принесу завтрак, а? — Окей, — растаял Игорь. — Сегодня прекрасный день для того, чтобы оставить в постели гору крошек. — Отлично! — Рома чмокнул его в затылок. — А я скоро к тебе присоединюсь. Игорь медленно потопал обратно в спальню, размышляя над тем, какое необычное у него выдалось утро. Впрочем, сюрпризы на этом только начались. Потому что в спальне внезапно выяснилось, что в их кровати кто-то спит. Игорь застыл на пороге, не в состоянии пошевелиться от испуга. Внизу, на кухне, помуркивая что-то из ранней «Виа Гры», копошился Рома, позвякивая чашками, а впереди, закутанный в одеяло, словно в кокон, негромко похрапывая, лежал какой-то человек. Как минимум, это можно было утверждать с существенной долей определённости, ибо наружу торчала человеческая ступня. Хотя не исключено, что там, под одеялом, чучело кенгуру, ствол дуба или вообще надувной утёнок, а ступня прилагается отдельно. Блин, что ж за идиотские мысли в голову лезут! Игорь несколько раз поморгал, а потом всё-таки ущипнул себя за руку, но картина не изменилась. Ну, допустим, ночью к ним проник злоумышленник, вероятность микроскопическая, но это было единственное логичное объяснение. Почему он не ушёл, пока его никто не заметил, а так беспечно — с учётом двух физически сильных мужиков в доме — задержался до утра? Или он пробрался, когда Игорь сидел в сортире, а Рома возился с кофе? Десять минут не прошло! Что за вор-недотёпа! А почему он в кровать-то лёг? Ему поспать больше негде? Это что, бомж? Вопросов было море, ответов — ни одного, ступор не проходил. «Нет, бред какой-то!» — Игорь положил телефон на комод и на всякий случай воспользовался некогда услышанным советом Леонида Викторовича Слуцкого. Чтоб различить реальные объекты и буйство фантазии, нужно слегка нажать на глазные яблоки. Настоящее от этого нехитрого приёма раздвоится, а галлюцинации останутся в одном экземпляре. Результат вышел неутешительным: нога — никакой не глюк. Игорь пробовал и так, и эдак, чуть глаза себе не выдавил, но она упорно отказывалась становиться плодом его разыгравшегося воображения и раздваивалась так же, как подушки, лампа, прикроватная тумбочка и сама кровать. «Что за хрень?» — подумал Игорь, и тут ему в душу закралось страшное подозрение. Рома почему-то уточнил у него «Я тебя разбудил?», значит, он почувствовал, что в постели не один, а ведь Игорь встал раньше него и был в туалете… Рома, получается, решил, что Игорь дрыхнет, и пошёл делать завтрак… Выходит, домушник какое-то время был в кровати вместе с ними? Зачем? Нет, ещё можно понять само нелегальное проникновение в дом, но вот какой смысл вползать в чужую койку, к тому же не пустую? Фанат, у которого совсем крыша поехала? Не в меру любопытный папарацци? Маньяк? На этом Игорь задрожал, попятился к лестнице и почти врезался в сияющего от удовольствия Рому с подносом. — Шшшшш! — приложил палец к губам Игорь. — Что такое? — едва слышно спросил Роман. Улыбка на его лице сменилась тревогой. — Я не хочу тебя пугать, — тихо сказал Игорь. — Но у нас в постели кто-то лежит. Какой-то посторонний человек. — Чего? — вытаращился на него Широков. — Прям лежит? — И, по-моему, он спит, — добавил Игорь и заглянул в комнату. Положение тела на кровати было прежним. — Что за ерунда! — вполголоса возмутился Роман, расчищая путь подносом, оттеснил Игоря к стене, шагнул в спальню и окаменел. — Ты же тоже это видишь? — прошептал Игорь. Рома молча кивнул. — Что теперь делать? — А есть варианты? Не буди лихо. Вызывай полицию, пока он не проснулся, а я… Что собирался затем предпринять Роман, так и осталось для всех секретом, потому что в этот самый момент телефон Игоря, мирно покоившийся на комоде, пикнул и секунду спустя разразился громоподобным перезвоном китайских колокольчиков. Игорь узнал мелодию своего будильника, нервно дёрнулся, саданулся локтем о косяк и сдавленно зашипел. Роман подскочил, поднос у него в руках дрогнул, и на пол с диким звоном брякнулся стакан с соком. Кофе и бутерброды Широков чудом удержал. — Мамочки! — ахнул Роман. У него под ногами растекалась лужа ярко-оранжевого цвета. Игорь немеющими пальцами попытался выключить телефон, но тот выскользнул из вспотевших ладоней и тоже шлёпнулся на пол. По нанесению материального ущерба обитатели дома установили ничью один — один. — Игорелло, доброе, блять, утро! — раздалось с кровати. Персонаж в постели заворочался и подтянул ногу в тепло, под одеялко. Этот голос Акинфееву был до боли знаком, и поэтому в происходящее абсолютно не верилось. Игорь, будучи не в силах издать никаких внятных звуков, указывал на кровать, Роман прижимал поднос к груди, рискуя обжечься о чашку с кофе, телефон продолжал трезвонить. Абсурд, этого не могло быть. — Ну, Игорь, выруби нахуй свою балаболку, — снова ругнулся человек на кровати, по-видимому, зверски обозлённый, отбросил одеяло вбок и неловко сел. — А то я её растрахтибидохаю сейчас к чёртовой матери! Он наконец повернулся и зевнул. — Господи простииииии! — завопил Роман и уронил весь поднос. Игорю захотелось упасть в обморок и тем самым победить в импровизированном чемпионате Подмосковья по ронянию предметов с утречка. На постели сидел Широков Роман Николаевич. Всё отличие его от того Широкова Романа Николаевича, который минуту назад пришёл из кухни, состояло в том, что трусы на нём были не белые, а чёрные. — Охуеть! — заявил двойник.