after you.

booker, мукка & pyrokinesis – некуда бежать

      Будь в данный момент включён навигатор, то всеми известный роботоподобный женский голос отметил бы, что до квартала Чайнатаун оставалось примерно десять минут. Конечно, если бы разгон двух спорткаров давно не превышал отметку в сто пятьдесят километров в час. Значит, времени совсем в обрез и до точки финиша оставались считанные минуты. Минги прекрасно помнил владельца этой распространённой вариации Феррари: молоденький, богатый сынок какого-то местного чиновника, что по ночам занимался незаконной деятельностью. Какой-то поздний юношеский максимализм вкупе с тем, насколько был мерзок и жалок как человек. Пусть Сон не настолько старше его, но познав иную сторону жизни и выбравшись буквально из пыльного подвала, сказать ему было нечего. Кроме как показать ту самую часть золотой монеты, благодаря которой может даже мозги на место встанут. Хотя, спасать того, кто не ищет спасения было бы глупой затеей. Обладая неплохой фантазией, Каспер примерно представлял себе это выражение лица в данный момент. Но что там, ему хочется увидеть всё собственными глазами! И как бы юноша не пытался перегородить матово-чёрному спорткару возможность уйти на обгон, он слишком мало знает о своём сопернике, над которым долгие месяцы подшучивал, да в издёвку называл 'монстром'. Навыки Минги уходили как минимум на шагов двадцать вперёд, ведь ловкие манёвры со стороны японской иномарки вместе с максимальной скоростью позволяют им сравняться. Тут-то, конечно, жаль, что у обоих стёкла тонированы, но тёмноволосый нутром чует как тот сейчас скрипел зубами. И наверняка 'видел' эту лёгкую ухмылку, с которой сталкивался раз за разом, когда пытался задеть и так непробиваемую персону. Поэтому, совершенно неудивительно что юный мажор пытался идти на таран. – Ясненько, агрессивный малый, – скорее сам себе под нос басит, пока умело уворачивался, словно от ударов неумехи. Пока же на встроенном в панель сенсорном экране уже шёл счёт на последние километры. Они уже проехали перекрёсток вдоль железной дороги, миновав и сами пути: шли буквально напрямую, встречая лишь редких водителей в столь поздний час. Поэтому, пришло время закрепить последний и немаловажный пункт. – Третье правило настолько же простое, как стакан воды с утра. Меньше слов – больше дела, – таковыми были последние слова для невидимых студентов, пока палец безошибочно нащупал скрытую под рулём кнопку. Выпуск закиси азота, что заставляет сжиматься в сиденье и с которым не стоило шутить. Минги выпустил совсем немного, дабы превысить допустимую скорость при не столь смертельных показателях, пусть та же стрелка спидометра дрожала на максимуме. Ужасно плохо для автомобиля, этим не стоит злоупотреблять. Как и не в коем случае нельзя было снижать скорость резким тормозом, иначе двойной смертельный исход, что водителю, что самой машине, обеспечен. И Сон не мог позволить подобному повториться. Стойко удерживая управление, совершенно не обращая внимания на отдалявшийся Феррари, Каспер снижал скорость осторожно и на двух последних километрах до приметного финиша. Другая компания и второй организатор уже ждали победителя, о котором знали благодаря записи с квадрокоптера. Но самое лучшее — это увидеть самого Каспера вживую, наблюдая за тем, как тот с заносом слышным останавливается позади толпы и других спорткаров. Что же, сегодня вышло отделаться только вмятиной небольшой и царапинами. Отличный результат, с учётом того, как не повезло другим. Да и с каким позором никто не обращал внимание на подъезжающее Феррари. Сердце в грудной клетке отбивало бешеные удары. Тут стоило с поклоном благодарить энергетический напиток, вызывающий шквал эмоций, но и не только в нём дело было. Заряд кофеина — это одно дело, а другое – состояние после. Первое время, после вот таких заездов случалась секундная потеря зрения, что то и дело повторялась. Но терапия и наблюдение у специалиста помогло настроиться психологически, от чего подобный недуг постепенно сходил на нет. Но задыхаться после такого вброса адреналина было обычной фигней. Минги и сразу не слышит, как в его стекло легко костяшками побивают. Какая-то лень непонятная в этот момент пытается овладеть телом, но парню всё равно приходится покинуть салон. И тут же оказаться прижатым в объятиях одного из организаторов: благодаря его участью возросли ставки и обороты денег происходили нереальные. – Боже, ну ты меня просто обогатишь! Я таких ставок с роду не видал! – Ты только отпусти, а то задушишь свой единственный источник доходов, – Минги несомненно был прав, ибо ещё чуть-чуть и ему просто сломают кости. – Да ладно тебе, – с громким смехом наконец-то отпуская стритрейсера, мужчина средних лет кивает в сторону. – Двигай задом к Ёну, он сегодня рассчитывает ставки. – А ты решил взять отпуск? – уловив идентичную добрую усмешку в ответ, Сон ловил своеобразный кайф от нахождения в подобной атмосфере. С другой же стороны, его характер до сих пор с опаской заставлял настораживаться насчёт незнакомцев. Попытки завести знакомства были, но каждый раз заканчивались на одной и той же ноте. Минги попросту не выдерживал из раза в раз, понимая, что пусть его ненавидеть будут, но врать не любил больше всего. А сама влюблённость с симпатией была мимолётной, до первого месяца совместного проживания. Ему не были интересные высшие чины, кислотные вечеринки и вообще чужие души. Как бы жизнь не началась с нового листа, но кто сказал, что время способно вылечить? Получая на руки свои проценты со ставок, кивком попрощавшись с подручным организатора, Сону в который раз не хочется задерживаться. Он частенько болтал о тех же спорткарах со знакомыми гонщиками и их друзьями, но близкими людьми так и не обзавёлся. И это было очередным подтверждением почему его прозвали одиноким призраком Каспер: витало ощущение, словно весь обычный мир не интересовал и капли. Его небольшой мирок не выходил за стены однокомнатной квартиры на окраине квартала Серритос, где обычно и брал свой старт на заездах. Находиться в четырёх стенах по дню стало нормой, лишь бы не показываться приветливому солнцу. Этим аспектом он и раздражал многих бывших девушек и парней, с которыми просто проводил время, будто в нескончаемом цикле. К слову, небольшая толпа уже прекратила своё ликование. Это не был единственный заезд на всю ночь, но Минги неинтересно от слова совсем. Напоследок столкнувшись с раздражённым взглядом юноши на Феррари, к которому уже липла очередная пассия, тёмноволосый лишь выдохнул. Его статус поднялся на очередную ступеньку, но было слишком паршиво для радости. Уже в салоне ловя себя на мысли что сегодня определённо стоит выпить чего покрепче, да проспать до следующего вечера, Сон не замечает небольшого подвоха. Вернее то, что в эту самую ночь за ним наблюдают в очередной раз. Решая по пути домой заскочить в круглосуточный Walmart, Минги примерно на подъезде к слабо освещённой парковке подмечает ещё одну машину. А вернее, маслкар, что ехал вроде как позади, но даже не думал разгоняться и перегонять Ниссан. Со стороны похоже Dodge Challenger, которым явно не удивишь в штатах. Возможно, кто-то из компании так же ехал в соседний квартал или вообще здравствуй паранойя. В любом случае, стоило тёмному автомобилю завернуть на одинокую парковку, тот уехал по трассе дальше. – Да уж, точно пора снова пить таблетки, – саркастично подмечая самому себе, Сон всё-таки ждёт несколько минут, прежде чем покинуть тёплый салон. Совершенно не подозревая, что сидящий в маслкаре американского производства всего лишь притаился. И выжидал за поворотом, словно какой-то маньяк или охотник. В супермаркете гонщик не задерживается. Его целью на эту ночь были Four Roses и лимонный Absolut, а на 'закуску' — блок красных Честерфилд. С недавних пор, если остаётся по итогу один, этот комплект был нормой его потребления. Бумажный пакет скрывал все новые привычки, от которых порой самому Минги тошно. Но ради того, чтобы забыться ничего лучшего более не существовало. Вплоть до уже породнившейся за год улицы Сон не замечал за собой преследования. И вывод напрашивается один: он точно параноик, ибо кому есть до него дело? Все мосты сожжены, даже с Юнхо, которого на самом деле было жаль больше всех. Или же всё куда проще, а Минги попросту проникся эгоизмом? Разбираться в этой адской пучине без мотивации невозможно. Однако, стоило заехать на парковку подземную и припарковаться, как стритрейсеру показалось что он бредит. Этот автомобиль выделялся своим красным, словно кровь, цветом, который Минги запомнил собственной ассоциацией. Может ли это означать то, о чём он сейчас подумал? – Твою мать, – чуть ли не рыкнув, наскоро забирая из бардачка австрийский глок, Сон и сам стал выжидать немного. Если его предположения могли быть верны, он точно снесёт башку этому человеку и не пожалеет совершенно. Всё то, что произошло с 'Бесконечными', вышло только из-за него. Было ли дело в ярости или в огненном характере Сон Минги, но сидеть на одном месте долго у него не выходит. Смело покидая салон купе, рука выдерживала точный прицел на лобовое стекло, точно на место водителя Доджа. – Лучше выходи, друг, поговорим лоб в лоб. Давай же! – терпение на пределе, а под курткой кожаной вновь возникал жар. Следом же напрягалось тело, а палец уже прижался к спусковому крючку самозарядного пистолета, готовый выпустить свинец без каких-либо сожалений. Если бы столь круто не ошибался в данный момент, пока дверь со стороны водителя открывается. Будь это в самом деле Сонхва, несомненно, пуля точно бы прилетела в это наглое лицо, в его бывшего друга детства. Но тот, кого видят бездонные глаза Сона, заставляют зрачки сузиться от осознания. Хонджун скрывал свои истинные эмоции за маской интереса. Выстрелят ли в него сейчас и действительно мертвецом обратят? Судя по дрожи, расходящейся по чужому крепкому телу, до Минги всё ещё доходит факт, представший словно из ночных кошмаров. Вдох тяжело отдаётся сквозь лёгкие, проявляется невроз. Как возможно то, что он видит собственными глазами? Ведь тогда, три года назад, перед тем как его очи перестали видеть просветы утреннего солнца… – Как ты… Этого не может быть, – сглатывая и всё ещё глядя в беспристрастное лицо, Сону требуются огромные усилия да бы в руки себя взять. Поэтому, его стойка в вытянутым оружием совершенно не меняется. Ким лишь чуть голову склоняет, наблюдая за поведением всё ещё любимого человека, за которым наблюдал втихую ровно с того дня. И, кажется, эта лёгкая улыбка со стороны лидера группировки окончательно добивает стритрейсера. – Ты… Всё это время был жив. Жив и обвёл всех нас вокруг носа. Ким Хонджун, как ты мог?! – голос Минги грубел с каждым словом, повышая свой децибел. Теперь, его резко раздражало всё вокруг. А в особенности обман, от самого близкого. От того, в ком Сон души не чаял, начиная с подросткового возраста. К чему было всё это, вплоть до гроба закрытого? Стритрейсера трясёт не на шутку. И только Хонджун собирается приоткрыть уста, да сказать что-то, как им резко сигналят: встали ведь у проезда, особенно Сон. – Эй, я сейчас вызову полицию, если вы… – увы, этот случайный мужчина, видимо, жилец дома, не успевает договорить. У Минги, несмотря на огромное познание рукопашного боя, была развита меткость. И человек был совершенно не при чём, но попался под горячую руку. Тело глухо упало рядом с заведённым автомобилем, от чего Ким нахмурился. – Если ты сейчас всех убьёшь на своём пути, у нас будут проблемы, – строго произнося эти слова, приближаясь к гонщику, Хона абсолютно не волновало, что на него вернули прицел. Он идёт другим путём, позволяя наставить дуло точно на кадык, останавливаясь близко к тёмноволосому. У которого уже сверкали глаза, а лидер словно на больное и давит. Сдавливает, словно цитрус, до последнего, да бы физические силы у Сона иссякли. – Я скучал по тебе, Минги-я.