Часть 1
3 апреля 2021 г., 01:01
Питеру шестнадцать (фактически, как он полагает, двадцать один), когда он присутствует на похоронах Тони Старка. Как обычно бывает на похоронах, это печальное дело. Скорбящие встречаются по всей планете, но на самом деле событие гораздо более интимное. Питер оцепенел от всего этого, все еще не оправившись от возвращения в мир, который провел без него пять лет. Пошатываясь от перемен, с которыми ему пришлось столкнуться за считанные часы. Он отказывается позволить себе плакать, потому что плакать — значит принимать. И, черт возьми, он ни за что не примет ничего, что произошло на прошлой неделе.
— Эй! Боже правый, кому расскажешь — не поверят!
Небо давно потемнело, когда кто-то находит его на причале, лениво болтающегося в воде ногами. Брюки его костюма ненадежно лежат выше колен, угрожая вылиться и разрушиться в озере. Он давно выбросил свой пиджак и галстук и забывает, где они приземлились. Он не может заставить себя позаботиться об этом. Учитывая все, что произошло за последние полторы недели, два предмета одежды — наименьшая из его проблем.
— Помните, как мы были в космосе?
Воздух вокруг него густой, тяжесть ложится на его плечи, давит на позвоночник. Это усугубляется укоренившейся глубоко внутри него усталостью, истощением, выходящим за рамки лишения сна, хотя он уверен, что это играет определенную роль в этом. Ему кажется, что он двигается в замедленном темпе или пытается перейти в воду. Он обнаружил, что для того, чтобы сделать один шаг или даже один вдох, требуется обильное количество его убывающей энергии. Он тонет, но еще не знает об этом.
— И я весь покрылся пылью? Должно быть, я потерял сознание.
Он слабо двигает ногой в воде и смотрит, как слабая рябь рассеивается дальше в озере. Тьма служит преградой для окружающего мира. Он скрывает в своей мрачности хижину, ухоженный сад, игрушки, сложенные у стены, и всю причудливость жизни, которую Тони принял в отсутствие Питера. Пять лет. Пять лет его не было. Нет, не ушел; умер. Умер, укусил пыль (ту, что тоже по носу), пнул свое последнее ведро, стерся с лица Земли, как бы вы это ни называли. Пять лет Питер определенно не был жив.
И мир просто продолжался без него.
— Потому что я проснулся, а Вас уже не было.
Мистер Старк ушел. Мистер Старк женился. Мистер Старк переехал из Манхэттена в дом у озера в северной части штата Нью-Йорк. Мистер Старк поднял костюм. Мистер Старк купил альпаку.
У Мистера Старка была дочь.
У него была семья, и Питера не было, чтобы ее увидеть.
— Но доктор Стрэндж был там, верно? А он такой: «Прошло пять лет, да ладно, мы им нужны!».
Не то, чтобы Питер был настолько наивен, чтобы полагать, что он сыграл бы активную роль в жизни Тони Старка и его семьи, если бы он не рассыпался в пепел. Но, учитывая отношения наставника/подопечного, которые он разделял с этим мужчиной, ему хотелось бы думать, что он хотя бы смог присутствовать на его свадьбе. Может, он помог бы ему переехать в новый дом или пропалал огород. Может, Питер помог бы соорудить кроватку или пеленальный столик. Может, он подарил бы Морган ее первого плюшевого Человека-паука, а может, Железного Человека, просто, чтобы быть нахальным. Может, он присмотрел бы за детьми, когда Тони и Пеппер понадобился бы перерыв. Может быть, может быть…
— А потом он начал делать ту желтую блестящую штуку, которую делает все время…
Но мир — жестокое и неумолимое место, и эти события никогда не осуществятся. Вместо этого ему пришлось бороться с тем фактом, что он упустил все эти моменты и тысячи других. Вместо этого ему пришлось проснуться в одиночестве на чужой планете, сражаться в битве, которая забрала жизнь самого близкого к отцу человека, которого он имел после смерти Бена, присутствовать на похоронах вышеупомянутой фигуры отца и заново открыть для себя мир, который оплакивал потерю его и миллионов других.
— М-мистер Старк?..
Питер крепко обнимает себя. Он вздрагивает, когда сильный ветер тянет его накрахмаленные рукава к его рукам, одновременно вытаскивая прядь волос из неплотно замазанного геля. Он, вероятно, похож на крушение, с тяжелыми мешками под глазами, следами засохших слез на лице и впалыми щеками. Он не может заставить себя позаботиться об этом. Какая разница, когда хороший человек мертв, мир без своего героя, ученик без учителя, жена без мужа, дочь без отца?
— Ох… Это круто.
— Что ты делаешь? — спрашивает женский голос позади него. Она пугает Питера, выводя его из созерцательного ступора. С ним разговаривает не Мэй или Пеппер, это кто-то намного моложе; Морган. Он с ней говорил, но не более чем вялые соболезнования выдать из себя не смог. Его взаимодействия с ней всегда были случайными.
Конечно, это всегда было намеренно с его стороны, просто потому, что он не мог смотреть ей в глаза (глаза Мистера Старка) и притворяться, что не ревнует. Он не может вести себя ложно, говоря, что его не убивает горе из-за того времени, когда он потерян, за время, которое она получила вместо него. Он не может вести себя так, будто не испытывает легкой обиды по поводу того факта, что она смогла испытать ту сторону Тони, которую он никогда не узнает. Эгоистично, он думает, что именно он начал выводить эту часть себя наружу. Теперь ее невозможно избежать.
— Просто думаю, — тихо отвечает он, оборачиваясь, чтобы на секунду взглянуть на нее. Она одета в ночную рубашку и явно собирается лечь спать. Ее босые ноги резко контрастируют с тьмой ночи. Он оборачивается, рассеянно глядя на фрагментарное отражение луны в озере.
— Насчет чего? — спрашивает она, подходя к краю пристани и садясь рядом с ним. Через секунду она натягивает свою ночную рубашку до колен, как у него, и позволяет ногам болтаться над озером. У нее недостаточно длинные ноги, чтобы коснуться стоячей воды.
Питер колеблется, гадая, сколько ей нужно или не нужно знать. Или даже то, что она знает.
— Я думаю о твоём отце, — наконец говорит он.
Морган торжественно кивает.
— Я скучаю по папе.
— Ага, — шепчет Питер. — Я тоже скучаю по нему.
На секунду они оба молчат, погрузившись в свои мысли.
— Мой папа делает лучшие блины, — серьезно заявляет Морган. Он избегает смотреть на нее, завидуя ее невежеству. Он забывает, что был ее ровесником, когда его родители были убиты.
— Это здорово.
— Да, и… — Морган понижает голос до шепота, — иногда он позволяет мне съесть эскимо после того, как я ложусь спать.
Как скандально. Питер симулирует вздох, его безразличие к ней исчезает. Старки всегда производили на него такое влияние. Он обнаруживает, что слегка улыбается малышке, обнаруживая, что странно рад ее компании. Потом до него доходит.
— Подожди… разве сейчас не пора спать?
Морган кивает.
— Да уж. Но я видела тебя в окно. Ты выглядел одиноким.
— Что ж, хотя я ценю это, Мисс Старк, вы не должны терять сон из-за меня.
Она пожимает плечами.
— Я все равно не собиралась спать.
— Почему нет?
— Папа всегда меня обнимает перед сном.
Достаточное объяснение. Морган смотрит на свои колени, слегка покачивая ногами. Питер замолкает, не зная, как ее утешить. Он сомневается, что их совместный опыт с мертвыми родителями действительно поможет ей (у него тоже были проблемы со сном, когда его мамы не было, чтобы уложить его спать).
— Он рассказывает мне истории о Человеке-пауке, — шепчет Морган, — прежде чем я засыпаю.
— Действительно? — Питер задыхается.
— Да, он сказал, что Человек-паук был его другом, но он ушел до того, как я родилась.
— Куда он делся?
— Папа сказал, что он ушёл в лучшее место. Когда я спрашиваю, вернется ли Человек-паук, папа замолкает. Он всегда говорит, что не знает, но надеется на это. Я тоже на это надеюсь, я хочу с ним встретиться.
— Ах, да? Почему, если не секрет?
— Потому что он хороший. И забавный.
— Что ж, две очень веские причины.
— Как ты думаешь, Человек-паук вернется?
— Я не знаю, Морган. Я правда не знаю.
***
— Итак… ты Паук… Паук, борющийся с преступностью… Человек-паук? Он пытается продолжить с того места, где остановился, в конце концов, по большей части кажется, что ничего не изменилось. Он живет в том же здании, ходит в одну и ту же школу и у него одни и те же учителя. Мистер Старк купил квартиру Паркеров после того, как узнал, что Мэй тоже пострадала. Его спальня была такой же, с полузаполненным домашним заданием по химии на столе и неубранной кроватью (с простынями Железного человека, которые Мистер Старк подарил ему в шутку). Единственное, что было действительно новым, — это толстый слой пыли, покрывавший все в квартире. И Нед, и ЭмДжей тоже были поражены, так что они все еще были у него. Единственное, что отличалось — это Человек-паук. В конце концов, он возвращается. Его приветствуют с распростертыми объятиями, но его никогда не сдерживало признание его общиной или возможное отсутствие такового. Нет, его сдерживала непреодолимая тошнота, которая ощущалась внизу его живота каждый раз, когда он смотрел на костюм Мистера Старка, не говоря уже о том, чтобы надевать его. Но у него есть долг перед Куинсом, перед Нью-Йорком, перед маленькой принцессой. У него есть долг перед Мистером Старком — сохранить наследие, которое он оставил после себя. У него есть обязанность перед собой доказать, что он может быть героем, которым когда-то был или, по крайней мере, считал себя таким героем. Жизнь продолжается. Питер продолжает ходить в школу, он остается Человеком-пауком. Он тусуется с Недом, смеется с Мэй по поводу ее кулинарных способностей, немного влюбляется. Все это время по городу появляются фрески. Пустая стена становится произведением искусства, и Питеру напоминает обо всем, что он потерял. Он часто забывает, что не он единственный, кто скорбит. — Куда бы я ни пошел, всюду вижу его. Поэтому он пытается сбежать, хотя бы один раз, потому что, каким бы сильным он ни был, он может только долго терпеть боль. Это похоже на судьбу, когда команда AcaDec выигрывает поездку в Европу, место, где Человек-паук — никто. Место, где от него ничего не ждут. Место, где он наконец может сбавить скорость и отдышаться. Но он Питер Паркер, и ничто не подходит ему. Так что, конечно, на самом деле этого не происходит. Честно говоря, путешествие началось относительно здорово. Конечно, он возится почти над каждым взаимодействием с ЭмДжей, и гребаный Брэд все время мешает, а Флэш не затыкает рот, но это всё нормально. Питер может быть нормальным подростком. Но затем капля воды должна была атаковать Венецию, и Человек-паук не может допустить нападения на город, по крайней мере, не попытавшись спасти его. И тогда он встречает Квинтена Бека. По словам Фьюри, герой из другого мира. Актив, с которым им повезло повстречаться. — Никогда не извиняйся за то, что ты самый умный человек в комнате. Дело в том, что Бек был слишком совершенен. Его история заключалась в том, что он пришел из своего мира, пустоши, чтобы помешать разрушившим его элементалам причинить еще больший урон и смерть. Замечательно. Он был опытным, свидетелем большего, чем Питер мог когда-либо надеяться понять, но он был скромен в этом. Он понимал Питера так, как почти никто другой. Он видел его таким, какой он есть, парнем, который был в пути выше его головы. Ребенок, который тонул, отчаянно нуждался в том, чтобы кто-нибудь протянул руку, вытащил его из воды и научил плавать. Возможно, Бек слишком хотел вписаться в роль того учителя, которого потерял Питер. Возможно, ему не стоило так быстро разрушать все свои преграды. Это не займет много времени, чтобы все превратилось в абсолютное дерьмо, поскольку Питер, кажется, привлекает катастрофы. Бек, ублюдок, солгал с самого начала. Он нажился на эмоциях Питера, нарушил его доверие, и все это для того, чтобы исполнить месть против мертвого человека. Возможно, больше всего расстраивало то, что у Питера хватило наивности поверить ему, передать то единственное, что ему доверил Мистер Старк. Бек бьет его по земле больше раз, чем он может сосчитать, и никогда не колебаясь подчеркивает предательство, пиная его каждый раз, когда он падает. — Если бы ты был настоящим героем, Тони Старк был бы жив. Очень быстро все становится чересчур. Горе, вина, боль. Шестнадцатилетний подросток, с тяжестью мира на плечах. Так что, когда он разлетится на миллион кусков, он не удивится. Он просто рад, что кто-то поможет ему собрать обломки. (- Не знаю, Хэппи, я ли это. Я ведь не Тони Старк. — Конечно, ты не он. И никогда им не станешь. Никто не сравнится с Тони. Даже сам Тони. Тони был мне другом, вечно в раздрае, сомневающимся, ни в чём не уверенным, ищущим пятый угол. Но о том, что выбрал тебя, он не пожалел ни разу). Он отряхивается и снова встает. В конце концов, никто не может долго сдерживать Человека-паука. С помощью Хэппи он составляет план. Все начинается с нового костюма, который он создает для себя. Дань уважения Мистеру Старку, в то же время освобождаясь от тисков горя. Он заставляет себя перестать сосредотачиваться на допущенных им ошибках и начать пытаться выяснить, как их исправить. Он вернет ЭДИТ, он остановит Бека, он заставит Мистера Старка гордиться им. Вот что он делает. Чудом он побеждает Бека, побеждает в его собственной игре. Он мешает ему не только убить всех своих друзей, но и разрушить половину Европы. Он получает девушку, она принимает его таким, какой он есть, со всеми его недостатками, видит его сломленность и хочет его, несмотря на это. Он идет домой, в нем вспыхивает новая страсть к Человеку-пауку. Впервые за долгое время он счастлив. Пока его нет. — Настоящее имя Человека-паука… Настоящее имя Человека-паука — Питер Паркер!***
Питер ищет убежища в доме у озера Старков. Пеппер приветствует его объятием и сочувствием на лице. Морган встречает его, бросаясь к его ногам, почти сбивая их обоих с крыльца. Затем она пытается затащить его в главную комнату, настаивая на том, чтобы он помог ей построить ее последний набор Лего. Он быстро выполняет ее желание, благодарен за время, чтобы выбросить из головы свой нынешний беспорядок в жизни. Она заставляет его заниматься различными делами, некоторые из которых включают в себя Лего, другие — пластиковый чайный сервиз, некоторые — палатку, стоящую на лужайке. Они занимались этим несколько часов, когда Пеппер, наконец, зовет Морган на ужин, с серьезным выражением лица, которое останавливает нытье малышки еще до того, как они успевают сформироваться. Он не разговаривал с Мэй с тех пор, как появились новости. Мысль позвонить ей только что приходит ему в голову, когда Пеппер сует ему в руку телефон и приказывает говорить. — Привет, Мэй, — выдыхает Питер, в его голосе звучит усталость. — Питер, ты в порядке? — слова, кажется, вылетают из ее рта. — Да, я в порядке. Морган меня чем-то занимает. — Но ты не ранен? Не истекаешь кровью? На тебя не обрушилось здание? — Нет, — слегка усмехается Питер. — Нет, ничего подобного. — Ты был прав, что пошёл к Старкам. Наверное, сейчас это самое безопасное место для тебя. — Да… Это, наверное, одно из немногих хороших решений, которые я принял за последние пару месяцев. Мэй вздыхает на другом конце провода. Питер выходит на крыльцо и садится на скамейку напротив озера. Горизонт вырисовывается закатом — темная линия деревьев на оранжевом фоне. Озеро отражает плавные цвета неба, мирный ветер, доносящий воду до берега. Его окружает слабый гул цикад, сочетающийся с шелестом листьев. — Питер… мы не можем начать это снова? Пожалуйста, ради любви, научись прощать себя. Тебе шестнадцать, тебе можно все испортить. Я взрослая женщина и до сих пор не понимаю, что, черт возьми, делаю. Тебе нужно учиться на своих ошибках, а не тратить остаток жизни на их исправление. Питер мычит. — Я знаю, Мэй. Старые привычки умирают с трудом. Они еще какое-то время разговаривают по телефону, часть из которых носит практический характер, а часть — светская беседа, чтобы отвлечься от мира, который рушится и сгорает вокруг них. Когда они, наконец, заканчивают разговор, уже поздно. Морган уложили спать несколько часов назад, Пеппер вымыла посуду после обеда и убрала мусор, оставленный штормом, которым непосредственно является Морган Старк. Питер предложил свою помощь, но она отпустила его, взмахнув рукой и слегка улыбнувшись. Он был склонен прилагать больше усилий, но в Пеппер есть что-то настолько грозное, что он не мог найти для этого силы. — Я просто хотел быть как Вы. — А надо быть лучше. Прийти в домашнюю мастерскую Мистера Старка для Питера нереально. Он не осмелился подойти к ней, когда был там на похоронах, потому что чувствовал, что выходит за рамки своих возможностей и, вероятно, не смог бы вынести этого, если бы его не было. Однако это было несколько месяцев назад, и Пеппер, похоже, не приняла отрицательный ответ. Она сказала, что хотела, чтобы он успел побыть наедине с собой. — И если ты хоть немного похож на Тони, это единственное место, где ты будешь по-настоящему дома. Он не знает, что с собой делать. На столах валяются забытые проекты, по полу разбросаны инструменты, в углу комнаты опрокинутые пустые банки. Это момент, застывший во времени, и Питер не уверен, что хочет его испортить. — Здравствуй, Питер. — Привет, Пятница. Как дела? — Питер отвечает, слегка запрокинув голову к потолку. — Как искусственный интеллект, я неспособна к чувствам, Вы это знаете. Питер фыркает: «Верно». — Но если бы была способна, думаю, подходящим словом было бы «хорошо». Как поживаете? — Эээ… Я бы сказал, не отлично, Пятница. Не… слишком… звездно, — он проводит пальцами по одному из верстаков. Кончики его пальцев налипают на пыль. — И почему же? — Просто было немного тяжело пару месяцев. Вот и все. Питер мрачно садится на один из стульев. Он ковыряет проводку, оставшуюся на столе рядом с ним. — Если Вам нужно отвлечься, Босс оставил пару коробок с некоторыми из Ваших старых проектов в кладовке. Питер застывает. — Ты… Ты не шутишь? — В моей программной системе нет протокола на шутки. Вот как Питер обнаруживает, что роется в старых картриджах для паутины, прототипах костюмов, различных чертежах и формулах, беспорядочно запихнутых в пару коробок. Часть его не может поверить, что Мистер Старк всё это сохранил, другая тронута тем, что он всё же это сделал. Он не знает точно, что хочет со всем этим делать, потому что чувствовал, что они принадлежали другому Питеру, а не ему самому. Поэтому он решает рассортировать всё, решая, над чем, по его мнению, он может поработать позже, а что он хочет отложить. Он добрался до конца последней коробки, когда находит то, чего не узнает. — Пятница, что это? — спрашивает он. — Похоже, это флешка. — Да, я это вижу. Это не мое, почему оно с моими вещами? — Я полагаю, Босс хотел, чтобы это было у Вас. — Хм. — Хотите посмотреть, что на ней? — Да. Конечно. — Если бы кто-то умер — виноват был бы ты. А умер бы ты — виноват был бы я. — Привет, Карапуз, — говорит неуклюжий мистер Старк из прошлого (это слово никогда не подходило для Питера, чтобы описать его). Мужчина появляется на голограмме, сидит на каком-то стуле и говорит в камеру. Тони выглядит ужасно, с глубокими мешками под глазами, одна из которых окружена темным синяком, порезы и царапины усеивают его лицо и руки, а его тщательно ухоженная щетина находится на грани исчезновения, становясь неудачно выглядящей бородой. — Господи, что я делаю? Разговор с мертвым ребенком. Ох, Иисус, — он делает паузу, споря с самим собой. — Какого черта? Я мог бы закончить. Прошло… — он смотрит на часы, — прошло восемь дней с тех пор, как ты понимаешь. Сейчас я застрял в космосе с какой-то девушкой-киборгом с синей кожей, которая совершенно не знает, как развлечься, и у нас обоих быстро заканчивается воздух. Недавно я научил ее игре в карты, и она оказалась удивительно искусной. Не то, чтобы я ожидал, что тебе будет наплевать, потому что ты не здесь и все такое. Он сходит на нет, его харизмы и бравады нигде не видно. Он выглядит таким же несчастным, как чувствует себя Питер. — Полагаю, Питер, эта часть меня не хочет признавать, что тебя нет. Потому что, когда я это сделаю, мне придется признать тот факт, что это моя вина. Я втянул тебя в эту неразбериху, и у меня не было достаточно сил, чтобы вытащить тебя из нее. Ты заплатил цену за мою ошибку, и мне очень жаль. Я хочу… я хочу, чтобы ты продолжал свою «борьбу с преступностью» в комбинезоне и под видом анонимности. Тебе было четырнадцать, тебе не нужно было попадать в мой мир и мою войну. Тогда я понял это. Мне просто жаль, что мне не было до этого дела. Внезапно сообщение заканчивается, переходя к другому, появившемуся пару месяцев спустя. — Я уезжаю из лагеря, Питер. Это практически пустошь, я не могу там больше оставаться. Это еще и потому, что мы с Пепс поженимся, и я думаю, нам нужно собственное место… Где-нибудь без призраков. Ниже приведены отрывки из жизни, которую Тони вел в течение пяти лет после смерти Питера. Некоторые из них серьезны, наполнены эмоциями, которыми Тони никогда не осмелился бы поделиться с ним лицом к лицу. Другие — это бессвязная болтовня, просто он рассказывает о каком-то новом проекте или вспоминает воспоминания из прошедших лет. Он рассказывает о Стиве и его усилиях по оказанию помощи, о переезде, Пеппер и ее беременности. Он болтает о логистике и чертежах, показывает новые технологии, он даже разрабатывает больше вещей для Человека-паука (вероятно, больше, чтобы справиться, чем на самом деле готовится к возвращению Питера). Это таймлапс, когда Тони попадает в домашнюю жизнь. От города к озеру, пенсия, скорое отцовство. Это всё, что Питер хотел бы видеть и частью чего, возможно, был бы. — Она здесь, Питер. Она здесь и, черт возьми, она красивая. Такая крошечная и беспомощная, но такая умная. Боже, она такая умная. Мы назвали ее Морган, в честь дяди Пеппер. Думаю, впервые я предложил это в шутку много лет назад, но теперь мне кажется, что все остальное не подходит. Я боюсь, что она сделает меня мягким и сочным. Что-то вроде, ну не знаю, папа, я полагаю. Папа… Господи, Питер. Я папа. — Я думаю, что… я должен тебя за это поблагодарить, Карапуз. Я никогда не хотел детей, пока не встретил тебя, пока не увидел, насколько они хороши. Ты был намного лучше меня, Питер. Я только хотел бы быть наполовину тем мужчиной, которым ты собирался быть. Ты прошёл через многое, и ты всё ещё был таким хорошим, таким неизменно самоотверженным. Глупо, заметь, но глупо в том смысле, что ты готов броситься в опасность головой вперёд, чтобы спасти кошку с дерева или помочь какой-то бабушке перейти через дорогу. Если Морган хоть немного похожа на тебя, в любой момент своей жизни я буду считать свое воспитание успехом. Тони останавливается на мгновение, не торопясь, чтобы избавиться от эмоций, застрявших в его горле. Он неловко хихикает. — На другой, менее сентиментальной ноте, я думаю, что мне придется прекратить делать это. Я имею в виду, что у меня сейчас новорождённый ребёнок, не думаю, что у меня будет много времени заниматься чем-нибудь, кроме как заботиться о ней. Но я скучаю по тебе, Пит. Не думаю, что когда-нибудь перестану по тебе скучать. И мне очень жаль. Мне очень, очень жаль. На выдохе Питер содрогается. Невыпитые слезы балансируют на его ресницах, горло болит. Он пытается подавить эмоции, чтобы пройти через это, потому что он уже прошел через это. Он принял смерть Тони, он знает, что это произошло, он знает, что ничего не изменится. Мистер Старк не хотел бы, чтобы он плакал или рыдал в темной мастерской. Мистер Старк не хотел бы, чтобы он скрывался. Тони-Я-Железный-Человек-Старк велел Питеру бороться. Но Питер всего лишь человек. И он не Тони Старк. — Итак, я принял решение, — внезапно говорит Мистер Старк, поражая Питера. Пятница, должно быть, ждала, чтобы продолжить запись. Как будто она хотела дать ему время погоревать (что касается искусственного интеллекта, она действительно неплохо разбирается в сочувствии). — Я думаю, что это, наверное, самое глупое решение, которое я когда-либо принимал, но я собираюсь это сделать, Питер. Я верну тебя. Или… я постараюсь хотя бы. У Стива есть план, или, скорее, надежда, чтобы обратить вспять то, что сделал Танос. Мне нужно придумать, как путешествовать во времени, чтобы сделать это, но я не знаю… почему-то это кажется правдоподобным. — Но я все рискую. Я понятия не имею, что может случиться, когда мы это сделаем, я могу потерять эту жизнь, потерять Пеппер, потерять… потерять Моргана. Я знаю, что ты скажешь, ты бы посоветовал мне не рисковать, держаться за моих девочек так крепко, как я могу, и никогда не думать о тебе. И именно поэтому я должен это делать. Миру нужен не просто Человек-паук, Карапуз, он нуждается в тебе. Ему нужен Питер Паркер, — Мистер Старк тяжело вздыхает. — Послушай, отпустить тебя было труднее всего, что мне приходилось делать. И если бы я мог вернуть тебя, если бы я мог исправить некоторые из моих ошибок, даже если это всего несколько, то я должен это сделать. Нет вопросов. — Если ты видишь это, то это означает, что я этого не сделал, но я должен предположить, что это означает, что Морган сделала это. Если я этого не сделаю, я не смогу уже жить или пытаться жить как раньше. И ты, конечно же, сделал. Значит, сработало. Я не хочу, чтобы ты сводил себя с ума от чувства вины или обвинял себя в том, в чём вообще не виноват. Ничего из этого, и я имею в виду, что это не твоя вина. Я бы отдал свою жизнь тысячу раз, если бы это означало, что ты проживешь свою только один раз, — Тони снова замолкает. — Скоро увидимся, Питер. А потом он ушел. — Пит, ты должен отпустить. Я тебя поймаю.***
Питеру двадцать шесть, когда он снова оказывается на скамье подсудимых. Он лежит на спине, неторопливо глядя на небо над собой. Ночь наступила быстро, позволив тысячам звезд мигнуть в действии. Они блестят и танцуют сами по себе, создавая ауру жизнерадостной свободы. Это успокаивает Питера. Гул цикад и плеск тихих волн озера о берег убаюкивают его в умиротворяющем трансе. Как хороша та жизнь, которую Мистер Старк выбрал много лет назад. — Мистер Старк? Хэ-эй, Мистер Старк? Вы слышите меня?.. — Я думала, что найду тебя здесь, — говорит кто-то. Их тон легкий, счастливый. — Мы должны перестать так встречаться, — говорит Питер небу. — Нет, — отклоняет Морган. — Эти поздние ночные свидания на берегу озера — традиция, мой дорогой брат. Я бы не позволила им закончиться, даже если бы кто-нибудь пообещал мне миллион долларов. Морган подходит к Питеру, останавливается прямо над его головой и смотрит на него сверху вниз. Она одета в свободную футболку с изображением Человека-паука и клетчатые брюки для сна. Они совсем не похожи на ночные рубашки и пижамы прошлых лет. Питер усмехается, его улыбка не сходит с лица. — Пожалуйста, как будто миллион долларов — это то, о чем ты даже подумала бы. Это слишком низко. Морган фыркает от смеха, когда она садится рядом с ним, поднимая лицо к небу. — Прекрасная ночь, — рассеянно говорит она. — Что ж, это так. — Такие ночи всегда заставляют меня думать о отце. — Это Питер. — Почему это? — Я не знаю. В них есть что-то ностальгическое, просто хочется задуматься. Может быть, это из-за того, что все по-прежнему, как будто нечего делать, кроме как думать, вспоминать. Единственный человек, о котором я должна вспоминать, — это папа. — Думаю, в этом есть смысл. Хотя не могу сказать, что это правда для меня. — Почему? — Ну… потому что моя жизнь была в городе, который вряд ли можно назвать мирным. Я вижу свою маму в суете оживленных улиц, я думаю о своем отце, когда беру бутерброд из его любимого гастронома. Бен всегда со мной, когда я в метро или в Центральном парке. Я не могу выйти как Человек-паук, не думая о твоем отце, не зная почему-то, что он наблюдает за мной. Куинс был местом, где я вырос, здесь мои люди. Мои воспоминания. — Хм. Знаешь, держу пари, папа сказал бы то же самое, будь он здесь. — Наверное, в его словаре не было слова «мир». Морган смеется, и этот звук прорезает ночную тишину. — Я очень надеюсь, что он их нашел. Надеюсь, он расслабляется, где бы он ни был. — Я думаю, он обрел покой. Думаю, он давно обрел покой. Они оба замолкают, вспоминая. Тишина приятная. Питеру трудно поверить, что прошло уже десять лет. Десять лет он прожил в мире без Тони Старка только для того, чтобы снова найти его или, по крайней мере, его частички в дочери. — Знаешь, он гордится тобой, — говорит он ей. — Где бы он ни был. — Ты так думаешь? — Я это знаю. Он гордился тобой со дня твоего рождения. Поверь, у меня есть видео-доказательство. Ты думаешь, что он никогда не сбавлял, и, честно говоря, долго не замедлял. Тогда он бежал от своего прошлого, от горя, от своих демонов. Но потом появилась ты. Ты во всём своём облике крошечного ребенка, глаза мудрые не по годам, слава. Ты дала ему повод сбавить обороты. Мо, ты дала ему покой. — Победа. — Я скучаю по нему, — выдыхает Морган. — Я действительно очень скучаю по нему. — Я тоже, — Питер садится, обнимая ее. Она наклоняется к нему. — Это когда-нибудь перестает болеть? Его нет? Питер вздыхает, потирая руку Морган. — Нет, — бормочет он, — ты просто освободи для этого место. Ты хранишь его в своем сердце вместе с болью и никогда не позволяешь себе забыть. — Забыть это? — Все, что он сделал для тебя, ночное фруктовое мороженое, игры, в которые он играл, фильмы, которые он пережил из-за тебя, бесконечные саундтреки к мультфильму «Холодное сердце», поддразнивания, объятия, поцелуи — все это. Ты никогда не позволишь себе забыть, как сильно он тебя любил. — Мы победили, Мистер Старк. Вы победили, сэр. — Ты знаешь, когда я была маленькой, я говорила ему, что люблю его 3000. Это была глупость, которую мы сделали, чтобы, знаешь ли, сказать другому, как сильно его любим. Но был один день, когда ему было грустно, а я не знала почему. Конечно, теперь я могу сделать вывод, что это было примерно в то время, когда он начал работать над материалами о путешествиях во времени. Некоторые из Мстителей появились раньше, но они только разозлили его. Он расстроился только тогда, когда я застала его на кухне, смотрящим на фотографию какого-то подростка и его самого. Позже я узнала, что это был ты на фотографии. Но я хотела подбодрить его, и это был лучший способ, который я знала. Однако, вспоминая, он много раз смотрел на эту картинку, и у него всегда была аура, не знаю, отчаяния, я думаю, когда он это делал. Питер слабо улыбнулся ей. Он знал, о какой фотографии она говорила, она всё ещё была на кухне. По-видимому, ни у кого никогда не было духа или, может быть, желания сдвинуть её с мертвой точки. — Я пытаюсь сказать, Питер, что тебе не следует недооценивать себя. Ты привнес в его жизнь то, чего, я не думаю, когда-либо смогу получить. Да, я его дочь, но ты был для него не менее важен. Ты был причиной того, что он сделал то, что он сделал, и я думаю, что все, кроме тебя, похоже, это признают. Ночная тьма мало что скрывает от сырости на щеках Питера. Или Морган, если на то пошло. — Спасибо, Мо, — говорит Питер. — Действительно. — Вы сделали это… Тони. — Нет проблем, Пити. Питер громко смеется над прозвищем. Морган — единственная, кто его так называет. В детстве она так его называла почти исключительно, а сейчас это просто возврат в другое время. — Ну, мы же вполне подходящая пара, не так ли? — Да, вполне. Морган прислоняется головой к голове Питера, снова поднимая взгляд к небу. Звезды бдительны в своем мерцании. — Я скучаю по Вам, Мистер Старк, — шепчет Питер в ночь. — Я люблю тебя 3000, папа, — добавляет Морган. Его ответ — не что иное, как легкий ветерок, который треплет листву на деревьях. Но ни один из них ничего другого не ожидал.
