Honey, Honey

Можно было бы не говорить, что Юджи в этот вечер не смог сомкнуть глаз. Он ворочался в кровати подобно угрю, сбил в комок одеяло, проматывая в голове каждый момент этого странного травящего душу поцелуя и размышляя о том, что мог подумать о нем Годжо-семпай. Щеки горели одновременно от стыда и от вожделения: так и представлялась в голове совершенно иная версия событий, в которой Годжо, наплевав на все слова Юджи, просто продолжил начатое. Как их поцелуи становились развязнее, а семпай бы нежно и ласково показал ему небо в алмазах. В том, что Годжо-семпай обладал определенным опытом, Юджи даже не сомневался. От мыслей, воспоминаний и постыдных фантазий о не случившемся хотелось зарыться поглубже в одеяло, под матрас, под землю, а дальше куда-то в геенну огненную или в тот странный мир, заполненный черепами, где его с саркастической улыбкой ожидал Сукуна со своими съеденными и несъеденными пальцами. Не было ничего удивительного в том, что когда утром сработал самый первый будильник, так и не заснувший Юджи тут же поднялся с кровати и пошел умываться. Наступивший день был странным. Вроде бы обычное ленивое утро понедельника, когда сонные студенты магического колледжа собирались за общим столом. Воздух еще был прозрачный и прохладным, но уже грозил через пару часов снова превратиться в удушливый жар. Но Юджи прочувствовал эту неправильность всей кожей, когда вместо привычного за эту неделю крепкого приветственного объятия Годжо коротко, слегка заторможено кивнул, неловко коснулся его плеча и прошел дальше в столовую, со скрипом отодвинул стул, ухватил ломтик хлеба и начал усердно размазывать по нему толстым слоем шоколадную пасту. Иери при виде этого безобразия поджала губы, явно намеревалась выразить свое недовольство, но, посмотрев на Годжо, промолчала и просто налила себе кружку горячего чая. — Да ты сегодня ранняя пташка, — Кугисаки даже не попыталась скрыть громкий зевок, чувствительно хлопнула Юджи по плечу и отправилась к рисоварке. Подняла крышку, увернулась от горячего пара и положила пару ложек в свою тарелку и в соседнюю, явно предназначенную для Маки. Сердце кольнула острая иррациональная зависть, которую Юджи с силой подавил. Сел за стол, вывалил в глубокую тарелку хлопья и залил всё это огромным количеством молока. Гето дремал над порцией быстро завариваемого мисо-супа, Инумаки, как ни в чем не бывало, поедал хлеб с сыром и ветчиной, от души политый соусом табаско, Фушигуро сонно смотрел на кружку кофе перед собой. Юджи задумчиво гонял кукурузные хлопья по молочному морю в своей тарелке из одного края в другой — столь ранним утром есть совершенно не хотелось, хотя раньше он не жаловался на аппетит. Возможно, стоит обратиться в медпункт? — Яга-сенсей сказал, что в программе обмена в этом году будут участвовать только второй и первый год обучения, — разрушила царившую сонную тишину Иери-семпай. — Маки, Панда, Инумаки, Фушигуро, Кугисаки и Итадори. — С чего бы это? — тут же насторожился Годжо, отложив в сторону который по счету тост с шоколадом. Не то чтобы Юджи следил за каждым его действием. Нет, определенно. Его это ни капельки не интересовало. Вот сейчас, например, он полностью погрузился в мир своей тарелки и размышлял о том, сможет ли он с помощью проклятой энергии повторить ту легендарную сцену из Брюса Всемогущего. Да, определенно. — Сегодня весь третий год отправляется на задание. Проклятие особого уровня в Фукуоке, выезжаем сразу после завтрака, — пожала плечами девушка, продолжив методично разрезать панкейк, политый медом. — Оккоцу до сих пор на задании в Европе, так что участвовать в программе обмена смогут только они, — Иери кивнула в сторону младших. — Ты серьезно? Нам придется переться на Кюсю и… — тут Годжо сам себя оборвал и покосился на Юджи. Тот, почувствовав напряжение в общей сонной атмосфере, отвлекся от мыслей о становлении себя в роли Моисея великого молочного моря, поднял взгляд и непонимающе посмотрел на семпаев: — Что-то не так? — Ничего… — сдавленным голосом ответил Годжо. — Всё будет в порядке, — и внезапно протянул руку, и мягким движением растрепал розовые волосы на макушке Юджи. Тот неосознанно подался вперед под ласкающую руку зажмурился от этого простого и ставшего привычным за прошедшие дни жеста. — Сатору, — Гето отвлекся от своих сладких снов над мисо-супом и посмотрел на друга, — они справятся, — коротко и уверенно произнес он. Годжо встретил взгляд Гето, снова коротко глянул на Юджи, закусил пухлую нижнюю губу (одно только воспоминание о прошедшем вечере, как он сам прикусывал эту упругую плоть и тянул на себя, снова заставили Юджи покраснеть и уткнуться внимательным взглядом в тарелку) и, словно с чем-то негласно соглашаясь, кивнул. Юджи почувствовал странную недосказанность в общении семпаев, и в попытке найти таких же сомневающихся скользнул глазами по остальным. Они так толком и не обратили внимания на общение старших товарищей: Кугисаки пыталась накормить утренним рисом не особо сопротивляющуюся Маки, Инумаки продолжал поедать бутерброд, Фушигуро, наконец, допил кофе и тут же потянулся за следующим. Никто даже толком не поразился новости, что третьегодки не будут участвовать в программе обмена. — Дерьмо случается, — в конце концов, выдала свое мнение Кугисаки и, захватив палочками рис с кусочком угря, снова попыталась скормить его Маки. — Мы разнесем этих киотских выскочек с третьего года. И покажем остальным, что не стоит с нами связываться. Маки спустя несколько мгновений сдалась, покорно обхватила губами еду и, тщательно прожевав, недовольно сказала: — Соглашусь, им не выжить. — А разве не получится, что у них перевес? — решился выразить свою мысль Юджи. Он пусть недолго, но занимался легкой атлетикой. И что такое тренированный в течение нескольких лет спортсмен, против талантливого, но новичка, он прекрасно представлял. Вряд ли в мире шаманов кто-то мог изменить это природное правило. Третьегодки, даже не переглянувшись, одновременно пакостно ухмыльнулись. — Не недооценивай себя и остальных, — губы Иери растянулись в столь непривычной для неё саркастической улыбке. — Вот именно, мы вообще-то возлагаем на вас большие надежды, — в темных глазах Гето отразилась усмешка, и он снова вернулся к своему завтраку. — Помнится, в прошлом году Оккоцу вынес всех, хотя тогда был еще на первом году обучения, — задумалась Маки, водя пальцем по краю кружки с зеленым чаем. Ладно, возможно, правила пишутся для того, чтобы их нарушать. — А сейчас в нашем составе сосуд Двуликого, — она коротко глянула из-под прямой челки на Юджи и с сомнением добавила: — хотя даже не знаю, Итадори, от тебя больше пользы или вреда. — Так что у вас есть все шансы показать всю силу столицы, все будет хорошо, — Гето схватил свободной рукой только открывшего рот, чтобы что-то сказать, Годжо за шею и притянул к себе, насильно запихивая тому в рот покрытый шоколадом тост. Годжо, чуть не подавившись, что-то недовольно буркнул, но никто так и не смог понять посыл его мыслей. Юджи не отпускало чувство, что несмотря на то что Гето Сугуру обращался к ним, его слова были произнесены только ради Годжо. В странных и разбитых чувствах Юджи последним выходил из столовой, когда за дверью его запястье обхватили, рывком дернув назад. По инерции Юджи сделал несколько шагов назад, впечатываясь спиной в крепкую грудь и чьи-то руки обхватили его в крепком объятии. Мятно-цитрусовый аромат окутал его, уже заранее говоря о том, кто решил с ним пообщаться. — Прости, — пробормотал Годжо, уткнувшись лицом в его плечо. От ощущения теплого тела за спиной дыхание снова сперло, а предательские мурашки пробежались от макушки вниз по спине. — Семпай, разве вы в чем-то виноваты? — неловко выдавил из себя Юджи, пытаясь каждой порой впитать ощущение тепла позади себя. — Юджи-кун… — от обреченного вздоха позади хотелось лезть на стену; словно Годжо-семпай знал что-то неизвестное ему, а Юджи в этой ситуации основной тупой угол, который не понимает ничего вокруг. — Это связано с вашей невестой? — предположил Юджи, теряясь в догадках. Возможно, из-за того что Годжо-семпай уезжает в командировку, они не смогут продемонстрировать всю силу своей ненастоящей любви перед законной невестой семпая. — Я буду стараться, она ничего не заподозрит! — вскинул голову Юджи, содрогаясь от одной мысли, что может подвести своего семпая. Тихий смешок Годжо лёг на кожу, заставляя сладко поежиться. — Подумать только, какая приверженность к делу. Собираешься носить наши с тобой фотографии на сердце и целовать при каждом удобном случае? — хмыкнул семпай, и короткий поток теплого воздуха от смешка щекотнул чувствительную кожу шеи. Юджи был почти готов запротестовать, что это уже перебор, как Годжо продолжил: — Сейчас вопрос стоит о том, что тебя попытаются убить на этой программе обмена. — Что? — Юджи изо всех пытался уловить смысл. — А то, — Годжо сжал руки, притягивая Юджи ближе к себе, — эта командировка на юг… Ни днем раньше, ни днем позже… Явно сделано специально, чтобы никого из третьегодок не было на момент проведения соревнования, Нанами-сенсей и Оккоцу до сих пор в Европе, из участников только второгодки и три сопливых ученика первого года, один из которых сосуд Двуликого, которого мечтают казнить с того момента, как ты поглотил первый палец. — Неужели?.. — Юджи нахмурился, пытаясь сопоставить все входящие в него данные. Если всех сильных участников обмена убрали с соревнования, оставив только второгодок и новичков, то получается… получается… — Даже не сомневайся, они попытаются прикончить тебя при любом удобном случае. Не сомневаюсь, что начальство дало им именно такой приказ, а она попытается выместить на тебе свои расстроенные чувства, поэтому, самое главное — выживи, а второе — держись от неё подальше, — Годжо боднул лбом висок Юджи, словно требующий ласки кот, — а потом мы с тобой поговорим, — сухие губы Годжо коротким скупым движением полоснули по щеке, и семпай разжал объятия, отпуская Юджи. — Обещаю.

***

— Программа обмена начнется завтра и будет проходить в течение двух дней, так что постарайтесь не опозорить наш магический колледж и не умереть, — голос Иери звучал безэмоционально и абстрактно, но Юджи кожей почувствовал, как эти обращения старшего товарища относятся к нему. Третьегодки уже собрались и готовились выезжать. Годжо столь нетипичным для него нервным жестом поправлял разлохмаченные волосы и бросал осторожные взгляды в сторону Юджи. — Так точно, — первогодки вытянулись в линию. Второй год лениво кивнул на напутствия старших и продолжил заниматься своими делами. Третьегодки кивнули и вышли из общежития. Юджи рванул за ними следом, остановившись на крыльце, и провожал взглядом каждого из них, каждый раз цепляясь за силуэт с белоснежной лохматой шевелюрой. Годжо попытался сделать несколько попыток обернуться, но каждый раз Иери резко одергивала его за рукав темного пиджака. Постепенно три силуэта становились всё меньше, превращаясь в черные точки, пока окончательно скрылись за поворотом. — Не беспокойся, — оказавшийся за спиной Фушигуро был как всегда внезапен и спокоен. — Хватит так пугать! — возмутился Юджи, сдержав позорный вскрик. Фушигуро пофигистично пожал плечами. — Нам стоит обсудить тактику, — к ним подошли Кугисаки и Маки. — Не сомневаюсь, что завтра все ученики будут гоняться за Итадори, как за главным призом этой гонки. На само соревнование всем будет наплевать. — Лосось, — кивнул стоящий рядом Инумаки. — Что? — в непонимании покачал головой Юджи. — Двуликий демон, сосуд, внезапная командировка третьего года, в том числе, Шестиглазого, — вздохнула Маки, словно объясняя ребенку, что дважды два равняется четырем, — ты случаем не забыл об этом? — Вы что, сразу об этом подумали? — Юджи мысленно поморщился от того, что остальные всё прекрасно поняли с одного предложения Иери-семпай на завтраке. — Это было настолько очевидно, — растянула губы в ехидной улыбке Кугисаки, — удивительно, что ты сразу это не понял. — Эй, — возмутился было Юджи и тут же прикусил себе язык, поймав себя на том, что звучит почти также как Годжо-семпай. — Я вижу тлетворное влияние Сатору, — недовольно пробурчала Маки, поправив очки. — Все совсем не так! Я… — Ну точно, — даже не дослушав, одновременно хмыкнули Кугисаки и Маки. — Спокойствие-спокойствие, — громко хлопнул лапами Панда. — Вернемся к обсуждению нашей стратегии… — Тодо определенно нападет на нас и попытается уничтожить, а Май может устроить охоту на меня, — задумчиво почесала подбородок Маки. — Значит, нам нужно удачно распределить наши силы. То, что предлагали старшие, сложно было назвать стратегическим планом или тактическим планом. Или хоть каким-то вызывающим доверие планом. Пусть Юджи не был послушным участником школьных или компьютерных клубов, но что такое стратегия он представлял. Спустя множество медленно тянущихся минут обсуждения так называемой стратегии первого дня программы обмена Юджи был готов завыть от безысходности. Первая часть, где он должен был отвести всё внимание некого безумца Тодо Аоя на себя, еще поддавалась пониманию, но остальные схемы расположения токийских учеников в лесу заставляли только нервно почесать затылок. — Не парься, — коротко бросила Маки, когда Юджи только собрался открыть рот для очередного вопроса. — Твоя задача — как можно дольше задержать Тодо, он тот еще псих. И выжить, несмотря ни на что. На остальное забей. — А… — оторопело похлопал глазами Юджи, глядя на второгодку. Сбоку цыкнула Кугисаки, проводя пальцем по горлу, явно иллюстрируя, что ждет Юджи, если тот решится задать хоть какой-то вопрос на этом собрании. И, когда они расходились из гостиной, дернула его за ткань черного рукава — Юджи почувствовал странное чувство дежа вю — и яростно зашептала ему на ухо: — Что ты думаешь о Маки? «Ты же разозлишься, независимо от ответа!» — не покидала эта назойливая мысль его голову. — П-по-моему она очень чудесная женщина… — слегка заикаясь, ответил Юджи, одновременно думая, как бы этим ответом он не перешел черту, и Кугисаки не решила, что ему нравится Маки-семпай. Конечно, она замечательная женщина. Наверное. Но как любовный интерес он её никогда не рассматривал. Носа коснулся призрачный запах мяты и ванили, вечно окружавший семпая, и перед глазами тут же возник образ светловолосого мага. — А? — Кугисаки слегка приоткрыла рот от удивления. — Я про то, какой она маг… — А да? Слава Богу… — с облегчением выдохнул Юджи. Слава небесам, что они сейчас вроде бы не будут обсуждать романтические отношения с Маки-семпай. — Ну… она сильна в драке, — его затылок противно заныл фантомной болью. Вроде бы она сейчас его не била, но Юджи прекрасно помнил все долгие как смерть минуты совместных тренировок. — Баланс… походка… а она сама по себе пугает, — чистосердечно признался он под конец. — У Маки — четвертый уровень. — Да ты шутишь?! — Юджи от удивления раскрыл рот и, не веря, уставился на Кугисаки. Силы Маки-семпай было достаточно, чтобы с легкостью ушатать проклятия третьего и второго уровня. И он даже не сомневался, что если бы перед семпаем поставили задачу, то она бы справилась и с первым уровнем. — Её семья — консервативный клан магов. Когда она отреклась от них и ушла, то они стали всячески мешать её продвижению. А теперь, когда она, не стесняясь, заявила об отношениях со мной… — Кугисаки нервно сжала его запястье и впилась короткими ногтями в кожу, причиняя боль. Юджи слегка поморщился. — И на этой программе обмена у неё есть шанс заявить о себе, повысить свой уровень, что никакие старые традиционные пердуны из давно забытой семейки не смогут сказать ни слова против. Тем более, среди учеников Киото будет сестра-близнец Маки. Юджи непроизвольно закатил глаза. Серьезно, ему было достаточно загадочной невесты Годжо-семпая, так теперь в команде будет близнец Маки-семпай, а также какой-то неуравновешенный Тодо Аой, при одном упоминании которого все ученики магического колледжа морщились так, словно съели кислый лимон. — Так что, ты должен стараться изо всех сил, Итадори, иначе следующая соломенная кукла будет под твоим именем, — прошипела последние слова ему на ухо Кугисаки. — Следи за своими розовыми волосами… — Понял-понял, — высвободив свое запястье из крепкого захвата, Юджи поднял руки вверх, признавая свое поражение. — Я ни за что не уроню имя Маки-семпай перед киотскими учениками, — пообещал он. Кугисаки довольно хмыкнула и отодвинулась от него: — Мне нравится твой настрой. Продолжая радостно улыбаться и почесывать затылок, Юджи согласно кивнул: — Всё пройдет без сучка и задоринки. А на следующее утро приехали ученики из Киото, с невестой Годжо-семпая, и началась программа обмена.