Honey, Honey

Жара царила неимоверная. Влажный и нагретый за день воздух гостиной забивал ноздри и оседал где-то глубоко в легких. Спина покрылась испариной, и футболка неприятно липла к телу. Юджи с тоской ждал, когда солнце зайдет за горизонт, и сумерки подарят долгожданную прохладу. Натруженные мышцы гудели после очередной тренировки с семпаями, а голова слегка кружилась — и он не понимал, виной тому — удушливый летний зной или тот коронный удар по затылку от Маки-семпай. Сама Маки уютно устроилась на одном из диванов вместе с Нобарой и что-то тихо обсуждала и посмеивалась, Инумаки смотрел какое-то видео в телефоне, а Фушигуро терпеливо ждал, когда Юджи дочитает новую главу манги, ради которой они совершили набег на ближайший комбини. Юджи сонно хлопал глазами и медленно перелистывал тонкие бумажные страницы свежего выпуска Джампа, стараясь не подслушивать громкий разговор третьегодок, но, нет-нет, украдкой поглядывал на семпаев. Годжо-семпай только что вернулся в общежитие и, бурля эмоциями, рассказывал о проведенных выходных в семейном поместье. — И оказалось, что на выходные меня пригласили не просто так — решили познакомить с будущей невестой! — Годжо от негодования слегка поднял голос и с глухим звуком рухнул на диван. Драматично прижал тыльную сторону ладони ко лбу и громко простонал, привлекая внимание всех сидевших в комнате к своей персоне. — Чертовы идиоты! Гето несолидно хлюпнул апельсиновым соком и поперхнулся, Иери осторожно похлопала того по спине. — Я думал, что тебе уже в детстве представили невесту… — наконец, откашлявшись, слегка осипшим голосом произнес Гето. Впившись глазами в черно-белую страницу, Юджи уже третий раз перечитывал снова и снова один и тот же диалог главных героев, совершенно не понимая смысла. Спустя полминуты он, наконец-то, признался в поражении перед собственным любопытством, ведь происходящее в гостиной было намного интереснее, и, отбросив Джамп в сторону, уставился на семпаев. Фушигуро, внимательно следивший за Юджи, в тот же момент хищной птицей перехватил томик еженедельной манги, зашелестел страницами, отыскивая новую главу и погружаясь в чтение — разборки старшеклассников его совершенно не интересовали. Годжо раздраженно дернул рукой, на этот раз чуть не смахнув с лица круглые черные очки: — Они говорили что-то подобное, но я не особо вслушивался в их слова. Мы живем в двадцать первом веке, что за доисторические традиции? — На то это и традиции, в конце концов, ты наследник клана Годжо, — пожал плечами Гето. — Смирись. Годжо упрямо выпятил подбородок. Было ясно, что мириться с подобным он отказывался. Как и с большей частью чужих решений: хватало того, что после их краткого знакомства на крыше старшей школы Сугисавы, Годжо пошел против идеи старейшин тайно казнить сосуд Двуликого и сохранил — пусть на какое-то время — Юджи жизнь. Гето и Иери синхронно переглянулись. С таким лицом смотрят друг на друга уставшие родители, когда их ребенок совершает очередной глупый поступок. Смесь усталости, принятия и легкой толики безнадежности. Когда видишь, что твое драгоценное чадо сожрало дождевого червя во время прогулки, но, в принципе, это органика и в нем есть белок. За прошедшие три месяца в магическом колледже Юджи видел этот взгляд по меньшей мере раз семь, и каждый был связан с очередной идеей Годжо. — Рассказывай, — тяжело вздохнул Гето. — Что? — недоуменно захлопал глазами Годжо, хотя даже Юджи было понятно, что тот просто пытается увильнуть от ответа. — Что ты натворил на этот раз. — С чего ты решил? — тут же ответил вопросом на вопрос Годжо. — Сатору, — голос Иери Сёко прозвучал тихо, но веско. В гостиной воцарилось молчание. Все перестали делать вид, что заняты чем-то другим: Маки и Нобара отвлеклись от разговора, Инумаки перевел взгляд с экрана смартфона на третьегодок, Фушигуро выглядел недовольным, но тоже посмотрел на семпаев, оторвавшись от томика манги. Годжо неловким движением растрепал белоснежные волосы на затылке. Часть волосков теперь торчала в разные стороны, окрашиваясь в теплые цвета в лучах заходящего солнца. Юджи на мгновение замер, любуясь этими переливами цвета. — Ну… я ей сказал, что уже встречаюсь кое с кем из нашей школы и у нас всё серьезно, поэтому мы должны отменить помолвку. — Ты же ни с кем не встречаешься, — тут же прокомментировал это сообщение Гето. — В этом и проблема, — сделал выразительную паузу Годжо. Остальные напряглись, напряженно вслушиваясь в каждое слово. — Она приедет через две недели на программу обмена, поэтому я надеюсь на вашу сознательность и не могли бы вы… Сёко скептично приподняла бровь, перебивая: — Ты же не рассчитывал, что я соглашусь? Нобара только открыла рот, как вместо нее вмешалась Маки: — Только попробуй ляпнуть, что встречаешься с кем-то из нас, и посмотрим, что круче: моя нагината против твоей техники бесконечности. — Ладно-ладно, — тут же пошел на попятную Годжо, взмахивая ладонями. — Какие вы агрессивные. Как хорошо, что я сказал, что встречаюсь с парнем. В этот момент Гето, только решивший допить сок, снова поперхнулся. — Ну я должен был показать, что мы с ней никак не можем быть вместе, — попытался оправдаться Годжо. — Ничто так не отбивает желание выйти замуж, как осознание, что твой жених — гей. Иери-семпай скептично приподняла бровь, явно борясь с желанием поспорить, что в династических браках такая отмазка не работает. И, если Нанами-сенсей не был в командировке, то прямо в этот момент Годжо беспомощно захлебывался бы в тонне исторических данных и имен. — Только не это, — Гето мученически закатил глаза. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, скажи, что ты не произнес моё имя. Бледное лицо Годжо Сатору осветилось издевательской улыбкой, он снял свои обожаемые солнцезащитные очки и медленно обвел глазами всех присутствующих. Все вокруг затаили дыхание. Инумаки продолжил сидеть, как ни в чем небывало, медленно, но, верно, сливаясь с диваном. Фушигуро всеми силами избегал взгляда Годжо, резко найдя интересными собственные ботинки. Взгляд лазурных глаз остановился на Юджи, глядя куда-то за него, что Юджи даже обернулся посмотреть, вдруг Нанами-сенсей и Оккоцу-семпай вернулись с задания. Позади никого не было. Он снова повернулся к семпаям, недоуменно хлопая глазами. Он явно чего-то не понимал. — Да ты шутишь, — не выдержав, разрушила всеобщее молчание Маки. — Ты заявил, что встречаешься с Итадори? С сосудом Двуликого? Годжо радостно кивнул, закидывая одну из своих бесконечно длинных ног на другую. В комнате внезапно стало гораздо душнее, чем было раньше, хотя солнце уже почти ушло за горизонт. Юджи почувствовал, как его щеки обожгло румянцем. Руки нервно сжались в кулаки, и он с силой подавил желание прикоснуться ладонями к лицу, чтобы почувствовать, насколько оно горит. — После подобного заявления его казнят еще до того, как он поглотит все пальцы Двуликого, — тяжело и обреченно вздохнул Гето, помассировав пальцами переносицу. — Наоборот, его никто не тронет, — лицо Годжо лучилось таким самодовольством, словно он нашел решение всех проблем, — ведь он — «луна моей жизни», а я — «его солнце и звезды». — Кто-нибудь, отключите у него подписку на HBO, — простонала Маки, устало потирая виски. — Это самая идиотская идея, которую я когда-либо слышала. А я вообще-то учусь уже второй год в этом колледже. — Ю-ю-ю-джи-кун, разве ты не хочешь помочь своему семпаю? — уголки губ Годжо опустились печально вниз и, хотя это выглядело слишком наигранно, словно клоуном в шапито, отыгрывающим свою роль, сердце Юджи таки предательски ёкнуло в груди. — Нужно притвориться всего лишь на несколько дней, пока школа Киото будет здесь… Юджи продолжил недоуменно хлопать глазами, так и не сказав ни единого слова с момента внезапного каминг-аута от Годжо-семпая. Он никогда не считал себя человеком, который может с легкостью вестись на уловки других, но в эту персональную драму Годжо Сатору, человека, сделавшего для него так много, хотелось верить. И он верил. — Спорю на неделю мытья посуды, что Юджи-кун откажется, — встрял Гето. Годжо недовольно цокнул. — Неделя, что он согласится, — тут же отозвалась Маки. — Поддерживаю Маки, — Нобара подняла руку и игриво улыбнулась девушке. — Тем более, что Юджи слишком добрый, чтобы отказаться. — Лосось, — согласно кивнул Инумаки. — Он откажется, — тихо откликнулась Иери. — Так держать, — ухмыльнулся краем губ Гето и подмигнул ей. — Так вы меня поддерживаете? — Годжо с возмущением повернулся к друзьям. — Ну, а ты, Фушигуро? — Нобара толкнула локтем до сих пор молчавшего парня. — Я отказываюсь участвовать в этом балагане, — раздраженно ответил Фушигуро. — Штрафная неделя уборки на кухне за трусость, — как ни в чем небывало, громко провозгласил Годжо, бодро вскакивая с дивана. — Это называется здравым смыслом, — отрезал Фушигуро. — Не отлынивай от коллектива, штрафная неделя вне зависимости, кто выиграет. Остальные поддержали эту идею одобрительным гомоном. Фушигуро обреченно скользнул взглядом по лицам окружающих, вдохнул воздух, на пару секунд задержал дыхание — словно не веря в происходящее — и шумно выдохнул. — Хорошо, я за то, что Итадори откажется. — И ты, Брут, — с оскорбленным лицом воскликнул Годжо и прижал ладонь к груди. — Ну так, Юджи-кун, — головы всех присутствующих как по команде повернулись к Юджи. — Что скажешь? На заднем плане Годжо прожигал его взглядом своих нереальных глаз и, кажется, даже не моргал. Юджи неловко поерзал в кресле, ощущая на себе внимательные взгляды. Украдкой вытер вспотевшие ладони о джинсы. Он знал, что ответит. Знал это в тот же самый момент, когда Годжо предложил свою безумную авантюру. — Э-м-м… — Юджи отвел взгляд в сторону, находя очень увлекательной обивку дивана, и нервно поскреб пальцами затылок. — В принципе, если это поможет Годжо-семпаю, то я не против… Как только слова были произнесены, воцарившаяся было тишина нарушилась радостными возгласами выигравших и горестными вздохами проигравших. — Я же говорила! — возбужденно воскликнула Нобара. Возле Юджи в мгновение ока возник Годжо, сгребая его в крепкие объятия. Худощавое тело семпая ощущалось обжигающе горячим даже через футболку, нос защекотал приятный запах мяты с нотками цитруса. — Я знал, что всегда могу на тебя положиться, мой верный кохай, — Годжо похлопал его по спине и отодвинулся, чтобы заглянуть в глаза. Ослепительно улыбнулся. Небесного цвета глаза впервые за всё время их знакомства оказались настолько близко к нему, что Юджи мог разглядеть серые крапинки на голубой радужке. — Или мне теперь лучше звать тебя «любимый»? Юджи растерянно смотрел в идеальное лицо семпая, беззвучно открывая и закрывая рот. Щеки продолжали гореть. Когда уже наступит ночная прохлада? — Юджи-кун, приди в себя, — пощелкал пальцами перед его носом Годжо. Гето расхохотался, глядя на красное от смущения лицо Юджи. — Черт подери, ставлю три дня готовки обедов, что они спалятся, как только ученики по обмену приедут. — Ставлю на день командных соревнований, — с азартом возразила Маки.

***

На следующее утро в дверь настойчиво постучали. — Уже иду, — отозвался Юджи, лениво вставая с кровати и отдергивая подол задравшейся вверх футболки. Нетерпеливый стук повторился. — Кто… — только начал спрашивать он, открывая дверь, как в то же мгновение Годжо ввалился в его комнату в обнимку с походным рюкзаком. Пока Юджи задумчиво разглядывал распираемый от вещей рюкзак и пытался вспомнить, говорил ли кто-нибудь вчера о походе в горы, но кроме стыдных воспоминаний о просьбе стать фиктивным парнем семпая на время программы обмена ничего не было обнаружено, Годжо опустил рюкзак на пол — внутри что-то несчастно зазвенело — огляделся по сторонам, безразлично скользнул взглядом по томикам с мангой и разбросанным вещам и нахмурился, увидев на стене плакат с Дженнифер Лоуренс. — Так-так, непорядок, — Годжо уверенно двинулся к стене и аккуратно отклеил уголок постера. — Э-эй, вы что творите? — с легким запозданием возмутился Юджи. — По легенде мы с тобой состоим в отношениях, так что никаких чужих девушек в твоей комнате, — Годжо разобрался с одним уголком и начал отковыривать второй. — И парней, — спустя мгновение добавил он, поглядывая на немного выцветший плакат с Наруто. Оценивал его конкурентоспособность. Видимо, решив, что в Наруто нет никакой опасности для их фарса, он снова переключил всё своё внимание на Дженнифер. — Нам нужна хорошая подготовка. — Вы думаете, что она будет заглядывать в мою комнату, чтобы проверить? — удивленно спросил Юджи в то время, как Годжо деловито скатал постер в рулон. — Что за девушка такая? — Ничего не могу гарантировать, — Годжо задумчиво постучал по подбородку свернутым плакатом, положил его на подоконник и склонился над своим рюкзаком. — Но никогда не знаешь, что у девушек в голове. Особенно, у отвергнутых. Поэтому мы должны быть настолько правдивыми, насколько это возможно. Он забренчал какими-то вещами. — Я, кстати, принес тебе свои вещи для достоверности. Моя фотография, запасные очки, зубная щетка, пара футболок… — Необязательно же заходить так далеко, — обреченно пробормотал Юджи, глядя, как к его обычному беспорядку добавляется дополнительный. Но Годжо не услышал или сделал вид, что не услышал его бормотание, поэтому, как ни в чем не бывало, продолжил раскладывать свои вещи в разных местах. Иногда он замирал, оглядывая помещение, недовольно качал головой и сдвигал рамки с фотографиями на пару миллиметров то в одну, то в другую сторону. Последним штрихом он достал из рюкзака несколько объемных громко шуршащих черных непрозрачных пакетов и, не спрашивая разрешения, подошел к личной тумбочке Юджи, выдвинул нижний ящик и попытался затолкать туда пакеты. — А это еще что? — не то, чтобы Юджи был мнительным, но эти пакеты выглядели подозрительно. Крайне подозрительно. — Тоже доказательства для вашей невесты? — Нет, это моя заначка. Юджи не знал, что именно отразилось на его лице, скорее всего все его мысли о содержимом пакетов, на что Годжо добродушно громко расхохотался. — Не беспокойся, Юджи-кун, это всего лишь сладости. — Сладости? — тупо переспросил Юджи. — Да, с тех пор как Сёко увидела мою медицинскую карточку из стоматологии, она взялась время от времени проводить несанкционированный обыск в моей комнате на предмет сладкого. И еще приплела к этой кампании против моего кариеса Сугуру и Кенто, — рассеяно ответил Годжо, перекладывая пакеты по-другому и предприняв очередную провальную попытку закрыть ящик. — Так что теперь я могу есть конфеты, когда нахожусь на одиночном задании, что бывает крайне редко. Или, если у меня будет хороший напарник, который не выдаст мою маленькую тайну, — он с хитрецой оглянулся на Юджи и подмигнул. — Будешь соучастником, Ю-ю-джи-кун? Наверное, это было неправильно. Нет, совершенно точно это было неправильно, он должен был присоединиться к кампании Иери ради сохранения здоровья Годжо и срочно выдать все заначки с конфетами, но что он может поделать, когда семпай обращается к нему так? Как он тянет его имя, мягко прокатывая на языке, чисто дьявол? С надеждой смотрит своими нереально яркими сверкающими глазищами? Когда у них будет одна совсем маленькая тайна на двоих? В конце концов, если Годжо не будет от него скрывать свои тайники, то он сможет регулировать количество съедаемых сладостей. Эта мысль успокоила его совесть. — Верхняя полка шкафа свободна, можете спрятать там, — капитулировал Юджи. Годжо с восторженным возгласом переместился со своими пакетами к шкафу и, просто вытянув вверх руки, легко спрятал там свои сладости. Юджи слегка позавидовал семпаю — чтобы добраться до верхней полки, ему приходилось или вставать на носки, или забираться на стул. Стоя возле входной двери, Юджи оглядел свою комнату, которая усилиями Годжо стала более захламленной с незримым присутствием второго человека. Нет, не полноценного жителя комнаты, но кто достаточно наведывался сюда, чтобы оставить свои следы. И, как бы Юджи не пытался это отрицать, комната стала выглядеть гораздо уютней. — Все-таки немного странно выглядит… — Что ты имеешь в виду? — Годжо с удовольствием посмотрел на дело рук своих. — Ну, если мы встречаемся, — Юджи был горд собой, что его голос даже не дрогнул, когда он произнес это вслух, — почему здесь только ваши фотографии? — М-м-м… потому что ты в восторге от меня? — предположил Годжо. Юджи приподнял брови. Лицо Годжо расплылось в широкой улыбке: — Так ты имеешь в виду совместные снимки? — он протянул руку и ласково потрепал кохая по голове, от этого легкого прикосновения у Юджи теплой волной от макушки до шеи пробежали мурашки по коже. — Прекрасно, Юджи, просто прекрасно! Ты тоже начал работать над правдивостью нашей истории. Нам нужно поскорее сделать фотографии и распечатать. Нам необходимо фиктивное свидание! Эй, Юджи, что ты делаешь? — Разве я не должен оставить в вашей комнате часть своих вещей? — недоуменно спросил Юджи возле открытого шкафа. — В конце концов, ваша невеста вероятнее всего посетит комнату Годжо-семпая, а не мою. Лицо Годжо на мгновение необъяснимо напряглось, но тут же расслабилось, и он ухмыльнулся: — Ну да, ты прав, Юджи-кун. Собирай своё барахло и пойдем. — Это не барахло, а мои вещи, — возразил Юджи, раздумывая, стоит ли перетащить плакат с Дженнифер в комнату семпая. — Никаких соек-пересмешниц в моей комнате, — тут же протестующе замахал руками Годжо, заметив, на что уставился Юджи. — Но я бы не отказался от парочки твоих фотографий. — У меня нет фотографий, — коротко ответил Юджи и, предугадывая вопрос Годжо, добавил: — не люблю одиночные фото. Семпай с задумчивым лицом склонил голову набок и внимательно посмотрел на него, словно что-то решая для себя. — Понятно. Всё собрал? Тогда пойдем!.. Если бы в эту комнатe его привел не сам Годжо-семпай, то Юджи никогда не поверил, что эта аскетичная, почти не обжитая комната принадлежит самому шумному и самовлюбленному ученику, почти выпускнику, магического колледжа. За три года проживания в комнате Годжо вряд ли нашлось вещей для хотя бы двух коробок: в шкафу — только форма колледжа и пара комплектов на выход, на столе — пара дисков со старыми фильмами возле видавшим виды компьютера, несколько пар солнцезащитных очков на тумбе возле кровати. Эта комната вполне могла принадлежать Нанами Кенто, но никак не заполняющему собой всё пространство Годжо. Тот, в свою очередь, выжидающе посмотрел на Юджи поверх своих круглых черных очков. От мысли, что почти половину своих немногочисленных вещей семпай перетащил в его комнату, странно потеплело. — М-м-м… — протянул Юджи, не решаясь высказать свои мысли вслух. — Считаешь, что тут пустовато? Юджи настороженно кивнул. — Не беспокойся — широко улыбнулся Годжо. — Большую часть времени я живу в своей квартире в Токио, так что здесь хранится только самое необходимое, моя невеста знает об этом. Поэтому я и говорил, что не стоит переносить вещи сюда. Но… — Годжо закинул руку на плечо Юджи, подтягивая того ближе к себе, — я буду не против, если ты оставишь свои вещи у меня. Вдруг она решит проверить и мою квартиру…— мурлыкнул семпай. — Э-м-м… — Юджи почувствовал, как заливается краской смущения. — Семпай, давайте обойдемся без этого. — Как скажешь, — беспечно пожал плечами Годжо. — Что ж, располагайся. *** — И почему вы все поперлись вместе с нами? — возмутился Годжо уже у входа в кинотеатр. Удивительно, но всю дорогу в поезде он сдерживался, видимо, до последнего верил, что остальные просто едут по своим делам в выходной день. — Между прочим, у нас с Юджи типа свидание, чтобы правдоподобнее выглядеть на программе обмена. Создать совместные воспоминания и всё такое. — А это совместный выход в кино, дурень, — уже в который раз за прошедшую пару дней закатил глаза Гето. — Мы еще неделю назад договаривались, что вместе пойдем на премьеру «Мира Юрского периода 2». И это было до твоего идиотского плана, — тут же добавил он, видя, что Годжо открыл рот для очередной тирады. — Тунец, — кивнул Инумаки. Юджи благоразумно молчал, стараясь не влезать в перепалку семпаев, которая начала набирать обороты — к делу уже подключилась Маки, хорошо, что Нобара отлучилась на пару минут попудрить носик, и осторожно отошел в сторонку поближе к Мегуми, изучавшему график премьер. В отличие от всех остальных, одетых в повседневный стиль, Фушигуро умудрился нацепить на себя форму колледжа, и Юджи мог только предполагать, насколько тому было жарко. Возможно, поэтому он стоял возле афиш — над ними как раз располагался кондиционер. Фушигуро лишь бросил на Юджи хмурый взгляд и снова отвернулся к афише, не сказав ни слова. Но в этом молчании явственно читалось коронное «Я тебя предупреждал», так же он смотрел на Юджи, когда тот сожрал палец Двуликого. Разве что, в тот раз в его взгляде было больше ужаса, чем порицания. — 8 билетов на сеанс в 14:40, пожалуйста, — как ни в чем небывало, попросила Сёко, склонившись к окну кассы. — Ребята, выбирайте места, — не обращая на гомон толпы, обратилась она к ним. — Этой парочке явно нужны отдельные места на последнем ряду. — громко заявила Маки, так что на нее обернулись немногочисленные посетители кинотеатра. — Пусть создают свои воспоминания. Годжо одобрительно угукнул на это заявление, Гето что-то раздраженно прошипел в ответ, а Фушигуро безуспешно пытался слиться в своей черной форме со светлой стеной кинотеатра. Кассир устало перевел взгляд на их компанию, и, в который раз эту неполную неделю, Юджи почувствовал, что щеки начинают пылать. Только теперь от стыда. — Пожалуйста, восьмой ряд с 14 по 21 места, — спокойный голос Иери не дрогнул ни на йоту. — Хорошо, — кассир тут же повернулся к девушке, явно посчитав её самой адекватной кандидатурой для диалога. — С вас 7280 йен. Пока девушка оплачивала, кто-то осторожно потянул за край футболки Юджи. Он резко повернулся — рядом с ним стоял Годжо и, приспустив свои черные очки, косил глазами в сторону фотобудки. Юджи недоуменно похлопал ресницами и позволил утянуть себя в тесное пространство будки. — Годжо-семпай, что вы творите? — Разве не понятно? — Годжо задумчиво тыкал пальцами в экран, выбирая фильтры для камеры. — Ты же говорил, что не любишь одиночные фото. Так что теперь у тебя будут фото со мной. Наверное, стоило позвать остальных ребят, но давай этот раз останется только между нами, — доверительно шепнул Годжо и притерся ближе, обхватил в теплые объятия замешкавшегося Юджи, прижав его к себе, и скомандовал: — Улы-ы-ыбочку! Быстрые яркие вспышки камеры на долю секунды ослепили Юджи, и, пока он промаргивался, Годжо уже выбрал рамку для снимка и стикеры, так что принтер со скрипом печатал несколько вариаций фотографий, на которых Юджи неловко и напряженно улыбался, словно олень в свете проезжающих фар, пока Годжо строил физиономии позади. — Даже не знаю, что стоит отдать тебе, — Годжо поднял руку вверх и задумчиво смотрел на отпечатанные фото. — Мне все нравятся. — Просто отдайте ту, где я выгляжу большим идиотом, — отмахнулся Юджи, пытаясь поймать пальцами хотя бы запястье Годжо, не то, чтобы отобрать фотографии. Как назло, семпай вымахал с Токийскую башню, и даже с оглядкой на то, что Юджи еще предстояло вытянуться в росте на несколько сантиметров, но даже сейчас он понимал, что будет ниже Годжо. — Ладно, держи вот эту, — семпай великодушно оторвал один из снимков из общей полоски фотографий, сунул в руку Юджи и, не дожидаясь того, как он посмотрит снимок, потянул его в сторону фудкорта. Спустя пару минут в руках Юджи оказалось ведерко сладко пахнущего карамельного попкорна, щедро политого топпингом — от одного вида которого у парня заныли зубы — и холодная бутылка колы. Годжо стоял неподалеку и делал вид, что совершенно не причем, но так явно лучился восторгом, что только подошедшая к ним Иери с билетами в руках, подозрительно посмотрела на попкорн, на Юджи и следом на Годжо. — Эм-м-м… люблю сладкое… — решил внести свою лепту Юджи, беря в руку горсточку попкорна и закидывая в рот. От приторной сладости свело челюсть. — М-м-м… вкуфно, — он прожевал и с силой проглотил. — Будете, Иери-семпай? — протянул ведерко. — Нет, спасибо, — вежливо покачала головой Иери. — Запомни, Юджи-кун, Сёко ненавидит всё, что не сигареты, — рассмеялся Годжо и тут же получил тычок от Иери. Когда, наконец, Нобара закончила приводить себя в порядок и вернулась из уборной, вся их разношёрстная и гомонящая компания отправилась к кинозалу. Юджи пошёл первым, за ним следом собрался пойти Фушигуро, но Годжо молча сдвинул того в сторону, протискиваясь следующим и садясь на соседнее кресло. Его колени практически уперлись во впереди стоящее сиденье, он заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее и недовольно чертыхнулся. Погас свет. На экране зажглась заставка "Universal". Годжо снова завозился рядом, склонился ниже и шепнул: — Где попкорн? Горячий воздух от дыхания семпая пощекотал чувствительную кожу. У Юджи загорелись уши, шея и щеки, а по спине прокатилась горячая волна мурашек. Несмотря на исправно гудящий кондиционер, в зале стало слегка душновато. Он нервно дернул ведёрко, что чуть не перевернул его. — Спасибо, — также шёпотом поблагодарил Годжо и тут же довольно захрустел попкорном. Сидящий рядом Фушигуро прокашлялся, явно заметив, что Годжо захватил в единоличное владение попкорн, но промолчал. Видимо, он не входил в антисахарную группировку Иери Сёко и не имел ничего против кариеса у Годжо.

***

Маки-семпай резко размахнулась. Юджи не успевал уйти от удара и покорно прикрыл глаза в ожидании своей судьбы. Видимо, стоило признать, что многочисленные тренировки со вторым годом за эту пару недель развили в нём чувство, что его будут использовать в качестве боксёрской груши. Говорят, что привычка формируется за двадцать один день. Что ж, Юджи понадобилось всего пятнадцать. Раздался громкий хлопок от удара кожи о кожу; но так и не почувствовав боли, Юджи открыл глаза и недоуменно посмотрел на девушку. — Ой! Зато где-то под ухом зашипел Годжо, потирая ушибленную макушку. — Прости, Итадори-кун, — Маки-семпай, как ни в чём не бывало, пожала плечами, при этом в голосе ни капли сожаления, — мне показалось, что у тебя на плече комар, а это просто глупый Годжо… — Можно повежливее? — возмутился Годжо. — Мне больно. И вообще-то я — твой семпай! Маки насмешливо блеснула линзами очков: — Твоя вина, что ты так вцепился в Итадори-куна, того и гляди, высосешь из него всю кровь. В клане Годжо случайно не было родственников из Румынии? — Ничего ты не понимаешь, — Годжо плотнее прижался к Юджи своим теплым крепким телом, заставив того поперхнуться воздухом, — это наша особая тренировка. С заглавной буквы «О». Это для слова «особая», если ты вдруг не поняла. — Да-да, называй это, как хочешь, — согласно покивала головой Маки. — Но ты всё равно комар. — Что ты творишь? Теперь не могу избавиться от Годжо-семпая в образе комара. Хотя, я бы сказала, что он похож на огромного кальмара, белого, с щупальцами, — ухмыльнулась Нобара и слегка приобняла за талию Маки. — Сочувствую тебе, Итадори, — она с жалостью посмотрела на парня, захваченного всеми длинными конечностями Годжо. — М-м-м… да что ты, — выдавил из себя улыбку Итадори, размышляя, в какой момент он докатился до жизни такой. После похода в кино Годжо заявил, что им нужно переходить на новый уровень и время поджимает: невеста, вместе с зимой — спасибо "Игре Престолов" — была уже близко, поэтому всё свое свободное время посвящал тому, чтобы влезть в личное пространство Юджи. Не то чтобы до этого семпай хотя бы раз озаботился соблюдением личных границ: Юджи прекрасно помнил их знакомство, когда в попытке защитить друзей от проклятия он съел палец Двуликого, а Годжо от любопытства вторгся в его пространство так близко, что Юджи ощутил теплое дыхание, отдающее карамелью от столь, как выяснилось позже, любящего сладости парня. Но теперь тактильных контактов стало в разы больше. Годжо, недолго думая, мог прикоснуться, как ни в чем не бывало во время прогулки, закинуть тяжелую руку на плечо и подтянуть к себе поближе. И, если первые дни Юджи каменел от неожиданности, когда оказывался в кольце теплых рук, стараясь не делать ни единого лишнего вздоха и испуганно таращась по сторонам, то к концу недели уже расслаблялся, привычно обнаруживая себя в крепких объятиях и изредка позволяя себе смелость неловко погладить спину Годжо-семпая, чувствуя, как в животе всё трепещет, а внизу возникает томительная тяжесть. На удивление, в последние дни Сукуна решил заткнуться и не беспокоить своими комментариями Юджи, возможно, считая (и в целом, совершенно верно), что столь пристальное внимание Годжо к его персоне гораздо лучше расшатает его душевное равновесие. По традиции пятничными вечерами, когда они не находились на задании, студенты колледжа собирались в общей гостиной за просмотром очередного дурацкого фильма ужасов. — Кто вообще выбрал этот идиотизм? — с недовольством выразила всеобщую мысль Маки, когда под покровом ночи трактор-убийца решил напасть на незадачливых фермеров. Искусственная кровь, похожая на кетчуп, щедро хлестала в разные стороны, а актеры без энтузиазма изображали ужас и страх перед неминуемой гибелью. Юджи без особого интереса следил за сюжетом — если происходящее на экране можно было так назвать — правый бок уютно грело тёплое тело Годжо, который положил голову тому на плечо и, кажется, уже начал дремать. Его обволакивал приятный запах цитруса и мяты, присущий только семпаю. — Не буду показывать пальцем, просто скажу, что его огромное самомнение может с легкостью соперничать со Skytree, — пофигистично протянул Гето, с хлюпом потягивая колу. — Эй ты! — тут же дернулся с насиженного места, казалось бы, уже дремавший, Сатору, подняв голову. Стало непривычно холодно. Юджи поежился. — А я ничего и не говорил, это ты сам решил, — защищаясь, фыркнул Гето и лягнул Годжо пяткой в голень. — И не мешай смотреть. — Я тебе когда-нибудь это припомню, — недовольно пробурчал Годжо, снова прислоняясь к Юджи и обхватывая его бока руками. Юджи уютно облокотился локтем, подгребая под себя диванные подушки, снова уставился на экран, чувствуя, как только что потерянное тепло чужого тела снова приятно согревает бок. Но фильм, в самом деле, был дерьмом. Не то чтобы он собирался делиться своим критическим мнением с остальными.

***

Время летело стремительно, и до программы обмена оставалась ничтожная пара дней, когда Годжо, почесывая живот, лениво перевернулся на бок. На узкой кровати не было достаточно свободного места, так что теперь их бедра вплотную соприкасались друг с другом. Подпер ладонью щеку и внимательно посмотрел на Юджи. Очень-очень внимательно. А затем громко и выразительно вздохнул. Юджи пытался сосредоточиться на новеньком танкобоне, только вышедшем в продажу, и на покупку которого они, в очередной раз, скинулись с Фушигуро из карманных денег, но чувствовал, как его висок буравит пронзительный взгляд. — Что такое, Годжо-семпай? — наконец, спустя несколько томительных минут не выдержал Юджи. — Мне кажется, нам нужно перейти к более близким отношениям, — выдохнул Годжо, не отрывая своих невероятных цвета глаз от Юджи. — Куда еще ближе? — пожал плечами Юджи, снова пытаясь вернуться к главе. — Не беспокойтесь, мы сможем обмануть вашу невесту. За последние дни, Юджи настолько привык к присутствию Годжо в своём окружении, что непроизвольно искал беловолосую макушку по возвращению с задания или самостоятельно заключал семпая в свои объятия при первой же возможности. — Даже Гето-семпай смирился, — Юджи вспомнил, как Гето Сугуру, глядя на них, только недовольно цокал и составлял меню обедов на три дня. — Хах, — хмыкнул Годжо, еще ближе прислонившись к Юджи, и обдав его теплотой своего тела. — Маки тоже расспрашивала меня о любимых блюдах, сказала, что на всякий случай. Я заказал фуа-гра. — Никогда не пробовал, — честно признался Юджи. — Я тоже, — хитро ухмыльнулся Годжо и лениво скользнул взглядом от глаз до губ Юджи и снова к глазам. — Но думаю, это будет прекрасным уроком этим недорослям, что следует верить своему семпаю. — Но… — возразил Юджи, — программа обмена даже не началась. Они еще могут выиграть. Хотя Юджи тут лукавил. Их игра на публику зашла так далеко, что остальные уже просто просили уединиться и не демонстрировать телячьи нежности всем вокруг, потому что их от этого тошнит. И, на минуточку, это были люди, которые были в курсе аферы. Для учеников другой школы всё будет выглядеть как чистой воды правда. Но, что будет дальше? Осознание приближающего конца спектакля пугало: он так привык к их совместным посиделкам, которые теперь перетекли в его комнату, теплым объятиям, тренировкам, когда семпай объяснял что-то новое про проклятую энергию. Учитель из Годжо был такой себе, но Юджи с замиранием сердца слушал его лекции. — Поэтому мы должны исключить все сомнения на корню. Ты хоть раз целовался, Юджи-кун? — с неожиданной хрипотцой произнёс Годжо, вырывая Юджи из размышлений. Юджи замер. Его опыт начинался и заканчивался в старшей школе, когда он однажды неловко клюнул в щеку Сасаки-семпай в качестве благодарности за шоколад на день Святого Валентина. Какая-то часть оставшегося здравого смысла подсказывала, что это даже с большой натяжкой никак не сойдет за романтический поцелуй. — М-м-м… — невнятно пробурчал он, стыдливо пряча глаза. — Ни разу? — Годжо, казалось, совсем забыл моргать и жадно всматривался в его лицо. — Не думаю, что нам потребуется заходить так далеко, семпай, — Юджи попытался отодвинуться от тела семпая, но на узкой кровати общежития это было почти нереально. Годжо глубоко вдохнул, медленно моргнул и снова посмотрел на Юджи. — Понимаю, что ты хранишь свой поцелуй для кого-то особенного. Но, Юджи-кун, разве ты не задумывался, что этому вопросу стоит подойти обстоятельно? — он протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев щеки. Едва заметное прикосновение оживило табун странно нервных мурашек на задней стороне шеи у Юджи. — Ты же не собираешься обнимать свою благоверную и не иметь ни малейшего понятия, что делать. Она разочаруется, а ты будешь потом писать ностальгические мемуары о своей первой неудачной школьной любви. В принципе, Юджи был готов писать их прямо сейчас. Это были бы мемуары об очень странной первой любви. Он прикусил изнутри щеку, до боли, чувствуя, как гулко бьется в груди сердце от одной мысли о том, что семпай намекает на то, чтобы поцеловать его. — Ты должен выглядеть мужественно и уверенно в том, что ты делаешь, — продолжил вещать Годжо, пожирая его глазами. — И что ты предлагаешь мне сделать, чтобы приобрести опыт? — возмутился Юджи, забыв про вежливость в обращении. — Пойти и поцело… Договорить не дали губы Годжо, соприкоснувшиеся с его. Он много раз слышал, что поцелуи крайне приятны, но ни разу не представлял себе, что настолько. Никакого сравнения с тем неловким официальным поцелуем с Сасаки-семпай. Губы Годжо-семпая оказались гораздо мягче, чем представлялись, а на вкус отдавали сладостью очередной карамельной конфеты, которую он съел до этого. Запах мяты и апельсина защекотал ноздри, когда Юджи всхлипнул, по инерции пытаясь вдохнуть воздух, чувствуя, как его нижнюю губу мягко обхватили и легким движением потянули. Одна рука семпая осторожно провела вдоль угла нижней челюсти, вторая сползла на талию, притягивая ближе и почти вжимая тело Юджи в своё. От губ распространялось нежными мурашками тепло, а тяжесть чужого худощавого тела уютно придавливала к матрасу, заставляя Юджи нервно ерзать под семпаем, не зная, куда деть свои руки, пока, наконец, не коснулся задней поверхности шеи Годжо и не скользнул выше, зарываясь пальцами в мягкие волосы на затылке. Он чувствовал, что тупит, неловко и беспомощно шевеля губами в ответ, прежде чем решился повторить движения губ Годжо: мягко обхватил губу и слегка сжал упругую плоть в зубах. Годжо задохнулся и на мгновение разъединил их губы, чтобы коротко вдохнуть, скользнул темным нечитаемым взглядом и тут же снова прикоснулся к губам Юджи, постепенно углубляя поцелуй. — С-семпай… — пробормотал в губы Годжо Юджи, чувствуя, как по губам шершаво скользнул влажный язык семпая и толкнулся внутрь, заставляя приоткрыть рот. Это было чистое наслаждение. Странные и захватывающие ощущения того, что их языки соприкасаются, лишь усиливали чувство, как теплые пальцы семпая скользнули вдоль нижней челюсти, ласково приласкали ушную раковину, царапнули затылок и опустились на плечо, притягивая его ближе, в то время как вторая рука задрала толстовку, касаясь мозолистыми пальцами чувствительной кожи поясницы. Это было настолько хорошо, что Юджи не сдержался, и лёгкий стон сорвался с губ. Звук был глухой и короткий, почти незаметный, но Юджи тут же расцепил руки и испуганно уставился на Годжо, ожидая, что тот рассмеётся. Щеки ощутимо горели от чувства стыда. Но семпай только сыто ухмыльнулся: — Да, вот так, Юджи, сделай это ещё раз, — подтянулся на руках ближе и снова возобновил поцелуй. Они целовались влажно и шумно. Юджи бы сгорел со стыда от одних хлюпающих звуков, но тут Годжо чувствительно прикусил его язык, и Юджи потерял контроль над собой: не в силах сосредоточиться на чём-то и против своей воли выгнулся в пояснице в стремлении притереться напряженным пахом к телу семпая. Годжо одобрительно хмыкнул, снова пробормотал его имя, ощутимо надавил горячей ладонью на поясницу, практически вдавливая его тело в себя и скользнул губами вниз, едва ощутимо касаясь нежной кожи шеи под подбородком. Юджи был готов заорать от восторга. Какой-то частью мозга он понимал, что дело начинает заходить слишком далеко. Гораздо дальше того, что можно было назвать практикой поцелуя. Но ему было все равно. Если это была та самая дорога из благих намерений, ведущая в ад, то он был не прочь пройтись по ней. Вниз по наклонной. Лишь бы только семпай не отнимал своих губ от его кожи. Словно подтверждая его мысли, Годжо ощутимо прикусил нежную кожу над ключицей и затем ласково поцеловал это место. Еще немного, подумал Юджи, и они пройдут ту точку невозврата, когда после окончания всего фарса он не сможет спокойно смотреть в глаза семпая, и им только и останутся неловкие приветствия на общих приемах пищи и посиделках в гостиной в течение оставшегося года до выпуска Годжо. А так как мир шаманов оставался очень закрытым, то их ожидали долгие годы неудобного общения на совместных заданиях. И эта мысль хлестким ударом отрезвила Юджи: он упёрся ладонями в плечи семпая, заставляя того отодвинуться. — С-стой… те… — потерянная было субординация перед старшим товарищем снова вернулась в разговор. — Что такое? — обычно бледные губы светлокожего Годжо покраснели и опухли, потеряв свой четкий контур, он слегка прищурил затуманенные глаза, пытаясь сфокусироваться. — Мне кажется, мы увлеклись, — кое-как нашел силы и выдавил из себя Юджи, игнорируя пульсацию в паху. Годжо-семпай помолчал пару секунд, не отводя от него потемневший взгляд — Юджи каким-то шестым чувством ощущал, как та невидимая нить привязанности рушилась — а затем тяжело вздохнул. — Твоя правда, — он поднялся с кровати. — Семпай? — обеспокоенно спросил Юджи, ежась от мороза, пробежавшего по телу, как только семпай отодвинулся от него. — Думаю, что мне пора вернуться в свою комнату, — странно отстраненно сказал Годжо. — Не хочу, чтобы наши тренировки зашли гораздо дальше предполагаемого. Годжо осторожно закрыл за собой дверь, и оставшийся в одиночестве комнаты Юджи подтянул к себе ноги и обнял колени, чувствуя себя потерянным.