Трое как один

Тёмный лес нарочито кружил вокруг, уже изрядно мозоля глаза, раздражая. Его крона закрывала единственный, показывающий спасительную заросшую тропинку, лунный свет. Но иногда, сквозь редкие просветы на опушках, всё же можно было увидеть кусочек сине-черного неба с рассыпанными по нему звездами, быстро мелькающее мимо. В беге глаза не успевали давать чёткую картинку. Тяжело дыша, сквозь чащу неслась девочка в свитере, столь же темном и сером как окружающая её обстановка. В темноте одеяние сливало её с окружением, но если фонарь гонящегося за ней охотника попадал на беглянку, то желтеющая на свету трава выдавала темное пятнышко, делая отлично видную мишень для дроби. Ничего не видно, низкие ветки и особо наглые травинки бьют открытые ноги и лицо, половина которого было закрыто чёрной челкой, почти полностью закрывающей глаза от всех чужих, но сохраняя обладательнице хороший обзор. Ноги спотыкались о мелкие камушки, сдирая кожу, разбиваясь в кровь и чуть не роняя на землю. Сердце бешено стучало, грозясь прямо сейчас выскочить из груди, легкие горели, спаляя воздухом горло и ноздри, в голове с такой же сердечной скоростью носились мысли, которые с каждым резким шагом встряхивались и ударялись о черепную коробку. Шестая только пару недель назад наконец выбралась из той огромной, страшной подлодки, которую будто создал сам ад, не забыв населить её отвратительными хищными существами, которые хотели прикончить всё что плохо бегало, ну кроме тех странных остроголовых разве что, и то, только персонал не обращал на них внимания, «гостям» же было плевать что, или кого, сожрать, и к тому же за которыми девочке нужно было следить и убираться, отвратные воспоминания.. Те недели беспокойного плавания по сумасшедшему морю, бега через поля, пробирания через каменные участки, наверное бывшие когда то городами, и вот вновь борьба за жизнь в смертельной гонке, призом на финише в которой, вероятно всё равно была бы дробь в колено... Момент, впереди показалась спасительная кроличья нора. Вход, пускай и зарос корнями, которые можно легко прорвать весом, не предвещал беды, и манил укрытием… До него оставался всего один жалкий метр, но тут девочку кто то оттолкнул, бросая на поредевший от травы участок поляны, отставляя на виду. – Хей! – только успела крикнуть Шесть, замечая что то был мальчик, ростом с неё, в синей рубахе, серых штанах и кандалой с куском цепи на ноге, его лицо скрывалось засаленной шевелюрой. Спустя секунду валявшаяся в траве поняла что окликом могла привлечь охотника, и спешно, в лишней, жалкой надежде, зажала рот рукой, однако было уже поздно. Рядом с ней в нескольких точках земля подорвалась, не сдержав давления множества мелких пуль, немного задев и продырявив широкий рукав одежды, оставляя руку целой. Вскочив с места, и напоследок услышав из норы позади звук шумно захлопнувшегося капкана, спровоцировавший приглушённый отчаянный вскрик, тут же замолкнувший, глубоко в душе радующий девочку, хорошо что не ей пришлось проверить на себе эту подлую ловушку.., она побежала в кусты, виляя-уворачиваясь от быстро прибавляющихся за спиной зарядов меткой шрапнели. Дергаясь в разные стороны Шестая всё же на время скрылась в густой листве у земли. Тихо посидев пару минут она стала медленно, стараясь издавать как можно меньше шуршания, пробираться вперёд, иногда, рискуя черепом, выглядывая над листьями, дабы оценить обстановку и мысленно проложить путь дальше. Сумасшедший с ружьём, потеряв беглянку из виду, тяжело, недовольно рыча-кашляя потопал в обход зарослей, просвечивая старым фонарём все кустики и пучки высокой травы на пути. Выбравшись из лиственной заставы беглая тут же поскользнулась на, заботливо когда то разложенных охотником, кишках, давно перегнивших в противную склизкую жижу, и со сдавленным писком полетела в овраг, собирая спиной и затылком все острые кочки, поднимая за собой облачко пыли. Приземлилась она головой в аккурат рядом с раскрытым капканом, присыпанным пожелтевшими и рассохшимися листьями. Видно судьба настойчиво хотела уронить девочку в холодную стальную пасть, и по тому всячески готовила свои пугающие подставы. И только помятая чуть отдышалась от неожиданности и испуга, как на неё следом свалился тот толкнувший её на смерть пацан, чуть не ломая кости обоим. – Рарх! Так ты не сдох! - гневно, как кошка зашипела девочка, вцепляясь в плечи «подставника», откидывая его от себя, вставая и попутно отряхиваясь. – ..я тоже удивлен как выжил после перегрызенного тобой моего горла.. – хрипло тот ответил, поднявшись из пыли, немного указывая на свою шею, которая вся была замотана толстым слоем давно окровавленных, потрёпанных бинтов-тряпок, неаккуратно торчащих друг из под друга. – Что? Погоди... Девочка замерла, не веря слуху. Это тот самый бедный ном, попытавшийся помочь ей, протягивая противный, гнилой, но вполне съедобный кусок сосиски? Рассматривая, затемнённого ночной темнотой, мальчика в голове просыпались смутные воспоминания о нем, только когда его, запертого в клетке, куда-то утаскивал сторож, прорезая металлической решёткой деревянный скрипучий пол. Нет, не мог это быть он, нома не обратить обратно в нормального человека, если считать детей, которые в половине процентов вырастали в монстров, нормальными людьми. Или всё же какой то способ есть… В любом случае, как он выжил? Ведь Шестая самолично убедилась что мелкое, черное сердечко перестало биться, легкие вздыматься, а похожая на смоль кровь почти вся вытекла из раны. «Но тем не менее, он столкнул меня на смерть, пусть даже неосознанно частично “спасая”…» В животе закипело странное чувство: смесь едкой, напряжённой злобы, выступившей от максимальных нервов от щекотливых пряток и бегов от охотника, и простого хищного желания прикончить вдруг «воскресшего» мертвеца. – Так как ты обратился обратно? - чуть помолчав спросила свитерная, медленно кругом обходя мальчика, заходя за спину. – Тебе что-ле прям сейчас всё высказывать-показывать? В округе сумасшедший вроде как ходит... - быстро отвертелся он на последнем слове. В голосе ни капли страха от напряженной злости “знакомой”, только любопытство и кислотность. Темнота играла на руку и не выдавала местоположение девочки. – Ну.... Можем встретиться и поговорить на небе.. - резко хватая пацана тяжело выдохнула беглая, и таща его к капкану добавила - Только придётся подождать пару десятков - уклон от смертельного пинка с кандалой - Лет. Она пыталась посадить беднягу на активирующую пластину ловушки так, чтобы его голова оказалась на пути смыкания стальных зубов, которые в миг бы отсекли главную часть тела, не оставляя шанса. И как любое нормальное, живое существо бывший представитель номов старался вырваться из крепких, давящих, убивающих “объятий”.. За всей этой кричащей и брыкающейся серой массой, с верхней ветки темного дуба, наблюдали два карих глаза, скрытые чёрной тенью от пакета из под хлеба, накинутого на голову, надёжно закрывающего всё лицо. Во взгляде был чистый интерес о происходящем. «Друзья, враги? Они играют? Да вроде не похоже.. Дерутся? Точно да. Но можно ли их заманить на свою сторону, и желательно обоих? Судя по агрессивной реакции девочки на, вероятно, незнакомца, наврятли... Однако стоит попробовать.» Странный мальчик сидел не двигаясь, освещаемый со спины холодным светом луны, в какой то степени наслаждаясь, хоть немного развлекающим в этом скучном, суровом мире, представлением, и просто ожидая исхода неравносильного боя. Синерубашчатый постепенно уставал и сдавался, в то время как мисс ненависть продолжала грызться, не оставляя попытки впихнуть того в капкан. – ...ты восставший, уже разлагавшийся труп! - запыхавшись напоследок бросила свитерная, шмыгая окровавленным, разбитым носом, и сжав в последний раз замотанную шею пнула поверженного в высокую траву у подножия оврага, оставив, как ей казалось, задыхаться. Вдруг из за зарослей на краю оврага послышался треск ломающихся ветвей и вдалеке показался, уже крепко запомнившийся всем, жёлтый, яркий свет старого, ржавого фонаря охотника. Пакетоголовый первый заметил приближение врага и от неожиданности чуть не упал с ветви, зашумев листвой, привлекая внимание Шестой. Темный силуэт, голова которого была квадратной формы приковал взгляд, отвлекая от реальности тьмой, что от него исходила противным приторным, сладким, теплым, гниющим ароматом, тянущимся нитью до самой земли, окутывая всё вокруг... Девочка просто стояла посреди земляной поляны и чуть сощурившись вглядывалась в фигуру, забыв о сражении за жизнь, уйдя глубоко в свои серые, вдруг заплывшие мысли... «Бере- » - успел про себя продумать неизвестный, беспомощно протянув руку, как в Шестую прилетела дробь. Точнее всё же рядом с ней. Считанный миллиметр перед самым носом (чистое везение что пули прошли не через сам хрящ, изуродовав вполне неплохое лицо), и этого хватило дабы девочка вся резко оцепенела, не смея шевелиться, хоть внутри всё рвалось вон, готовое бежать, зрачки расширились, дыхание сковало. Ноги не слушались и будто налились свинцом, завязнув в сухой земле. – «гись...» - окончил мальчик, видя как уже подбежавший, хрипящий, тяжело дышавший, таксидермист с сильного размаху бьёт прикладом ружья свитерную, теперь в последний момент переведшую испуганный взгляд на маньяка. За ударом по голове из глаз вылетели яркие искры, которые если б были материальны, то наверняка осветили бы пару метров вокруг. А после искр раздалась глухая чернота, затмившая весь разум, спокойно убаюкивая, унося на своих мягких лапах, с огромными острейшими когтями, далеко от мира сего, веля забыть всё что помнишь...

* * *

И вновь тот противный сладковатый запах, щекотливо струящийся под носом, ведущий в закрытую, давно побитую кем-то, дверь… Шестая очнулась в, довольно большой для её размеров, комнате, тускло освещавшейся синим светом из окна под потолком. По видимому это был подвал. Сколько она здесь уже провела… Под ногами постелен мягкий, потрепанный ковер, стены обиты теплыми, с холодным отливом, дощечками, под запыленным окошком стоит высокий стол, по углам раскиданы мешки с ватой и немного разных игрушек, среди которых выделялась округленная металлическая коробочка с ручкой на верху, застопорившая взгляд на себе. Девочка, кое как встав, размашисто шатаясь, подошла к заинтересовавшему предмету, и поставив его ровно, подумав, начала крутить ручку. Из прорезей в «крышке» стала сочится тихая, с немного противным поскрипыванием шестеренок, мелодия, очаровывающая душу и слух, пронизывая воздух свежестью, отгоняя пугающий, гнилой запах… У одной из стен лежал кусок белого мела, который следующем зацепил взор зачарованной. Та, кое как оторвавшись от уже сильно полюбившейся «шкатулки», подобрала часть извести и провела по стенке, оставляя след. В голове пролетела мысль и Шестая поставила простую черточку, обозначающую один день. Заточённость и частичная амнезия не повод не вести хоть какой нибудь отчёт дней. Простояв в мыслях минуту свитерная начиркала в углу на стене ещё пару кривых остроголовых человечков, номов, один из которых был с покусанной шеей и цепью на ноге, тот оживший незнакомый, вдруг объявившийся мальчик, послуживший на чреве хорошей перебивкой чтобы не умереть от голода, и дополнительно послуживший проблемами в побеге через лес от кровожадного охотника. Хотя возможно Шестой «не дал сбежать» именно этот странный человек с пакетом на голове, заставивший девочку «окаменеть», не сдвигаясь с места, оставаясь, пришедшему на ярый крик психопату, легкой жертвой... Она ощупала голову, и почувствовала что волосы и лоб затянуты тонким бинтом, собравшим капли крови и закрывающим секущую рану, которую оставил ружейный приклад. Кто решил подлечить пострадавшую? Тот охотник? Но зачем ему это, ведь разве он сам не хотел насмерть застрелить отчаянно убегающего «зверька»? Впрочем не думаю что кроме него в этой глуши есть ещё кто то… И откуда бы тут брались куски сырого, сочного, вполне свежего мяса, плотно набивавшего желудок, размаривая и давая небольшое доверие ситуации...

* * *

Снова тот аромат, становившийся сильнее с каждой секундой, льющаяся же тонкая музыка не справлялась с отгонением противного, превращаясь ненужное барахло. В носу сильно щипало, дышать тяжело. Всё ближе, противнее и спёртее... Неужели он и сюда добрался... Девочка дрожа пыталась отгородиться от надвигающейся угрозы, бесполезно крутя ручку, вслушиваясь в скрипящую мелодию, рыча сжимая зубы. За дверь послышался, скребущий доски, звук, медленно приближающийся, нарастающий. Сердце стучалось, спрашивая можно ли выйти, кровь подбиралась шипением к ушам. Тишина, за которой последовал тяжёлый вздох и в ветхие доски двери с грохотом впилось блестящее остриё топора. Испугавшись Шестая, отпнув дорогую шкатулку, попятилась назад, вскоре упираясь в стену под столом. Дверь “трещала по швам”, разносясь в щепки, открывая дыру, за которой показался тот парень с пакетом вместо шляпы. Подол пальто немного подметал землю, на боку пустующее кольцо для ключей, штанины изорваны и подвернуты, руки и ноги в мелких порезах и шрамах а позади раздавалась тьма, подчёркивая грозность. Незнакомец тихо приближался, чуть приседая и протягивая руку, как тогда, перед тем как свитерную огрели ружьём, стараясь показать своё дружелюбие и безопасность, но отвратная аура сторожила все нервы, не давая доверия, подстрекая бежать... Шестая аккуратно, по кошачьи, стала немного подходить к подозрительному, попутно точно “вслушиваясь” в гнилое веяние тьмы, думая как сейчас поступить, принять помощь, или же обмануть да сбежать, точно сохранив, если не жизнь то рассудок... Второе пахло доверительнее, тянуло чистотой, хоть и с проблесками плесени…