В Sochi всегда солнечно

Когда я закрыла за собой дверь, на дворе уже стоял поздний вечер. Во всем здании не было ни души и я решила, что не случиться ничего страшного, если я прогуляюсь по ночной трассе. Там тоже, кроме охраны никого быть не должно. Гоночные машины надёжно закрыты в боксах, посетителей нет, да и сами участники события давно развлекаются на вечеринке. А мне так и не удалось побывать на питлейн. Когда ещё выпадет шанс увидеть все своими глазами? Решившись, я вышла в тёплую сентябрьскую ночь. Над трассой стояла неправильная тишина. После шума тренировочных заездов она казалась неестественной. Поёжившись от внезапно налетевшего ветра, я отправилась осуществлять задуманное. Свет над трассой я собственноручно отключила, как того требовали правила, поэтому приходилось бродить, довольствуясь отблесками от расположенной вдалеке концертной площадки. Мне этого было достаточно. Вот Макс мне будет завидовать! Собственно, благодаря ему я здесь. Не являясь большой поклонницей автоспорта, я все же кое-что слышала о Формуле один. Макс, мой брат, наоборот был рьяным фанатом, поэтому он ещё полгода назад записался в волонтеры, но злой судьбе было угодно отправить Макса в больницу с отравлением, а меня— на его место. Сколько бы я ни отказывалась, Макс уговорил. Он поговорил с нужными людьми и они, скрепя сердцем, взяли меня в штат на место брата. И вот теперь я здесь. Макс провёл для меня отличную подготовку, рассказав все, что знал о Формуле и ее участниках. Но мои познания все равно оставались весьма скромными. Я то и дело путала команды, пилотов и остальные волонтеры смотрели на меня с подозрением. Поэтому руководство отправило меня заниматься составлением расписания и всяких графиков. С этой задачей я вполне справлялась и не надо было быть весь день на ногах. Размышляя о превратностях судьбы, я не заметила, как дошла до боксов. Мне показалось, как вдалеке мелькнула тень. Мне бы нужно было спокойно уйти, но нет, я решила выяснить кто там, ведь на трассе должно быть пусто. — Эй, кто здесь? —выкрикнула я вслед тени. Вновь кто-то пробежал где-то вдали, мелькнув в неверном свете. Я сделала шаг в сторону нарушителя и вдруг почувствовала тупую боль и следом наступила чернильная темнота. *** В мир мое сознание вернулось от звонкой и довольно увесистой пощёчины. Я резко распахнула глаза, полные негодования и тут же почувствовала сильную головную боль. Я тихонько застонала, жалея себя. Расслабиться мне не дали. Только я начала подавать признаки жизни, как рядом кто-то быстро заговорил. Сначала я не поняла ни слова, поэтому повторно открыла глаза. На этот раз осторожно. Кто-то совершенно чёрный склонился надо мной, распростертой на твёрдом асфальте. Абсолютно чёрный спортивный костюм, чёрная кепка, скрывающая лицо сидящего. Ни глаз, ни рта, ничего не было видно. От увиденного я заорала. То ли от неожиданности, то ли решила, что это тот самый человек-тень. Ко мне вернулись последние воспоминания и я испугалась. Человек напротив ощутимо вздрогнул и резко сказал: —Чего ты кричишь? С тобой все в порядке? Не ответив, я принялась отбрыкиваться от незнакомца. Он, впрочем, не делал попыток меня удержать. — Кто ты и что тебе от меня нужно? — вскочила на ноги я. Мужчина тоже выпрямился и усмехнулся: —Мне ничего не нужно. А вот что ты делаешь возле моего бокса— вопрос. Незнакомец снял кепку и я увидела, он улыбается. Я перевела внимательный взгляд с лица мужчины на фото над головой и вопросительно изогнула бровь. — Да, Льюис Хэмилтон собственной персоной, — ответил на мой невысказанный вопрос самодовольным голосом. Не верить у меня не было оснований. Тип напротив был похож на баннер сверху. Если бы Макс узнал, что я в эту самую минуту разговариваю с его кумиром, он бы приехал из больницы прямо на кровати, чтобы погреться в лучах славы великого гонщика. Но я не была фанатом Хэмилтона и знала о нем лишь то, что он отличный бизнесмен, харизматичный засранец, оставляющий за собой разбитые сердца и грубые фразы. Однако странно, что он забыл на трассе, когда именно сейчас в Рэдиссоне идёт вечеринка в его честь? Он должен обниматься с какими-нибудь яркими красавицами и пить с важными шишками, чтобы завтра пресса смогла написать какую-нибудь развратную статью о вечере с участием Льюиса. Я с недоверием уставилась на него и задала вопрос: — Разве ты не должен быть сейчас в другом месте? — На вечеринке? Успею. — Она же в твою честь! — воскликнула я, — Не хорошо заставлять людей ждать. — Я не всегда делаю то, что хорошо, — оскалился гонщик, — Вечеринка и без меня будет что надо. Куда важнее осмотреть трассу. Я опять не поверила и это отразилось на моем лице, потому что Хэмилтон пояснил: — Да-да, я думаю не только о девушках и деньгах. Я не только веселюсь и развлекаюсь, но и занимаюсь делами. Представь себе, осмотр трассы входит в их число и я отношусь к этому серьезно. А вот что здесь делаешь ты? —Я здесь работаю вообще-то, — с вызовом ответила я, держась за больную голову. Шишка на затылке уже начинала расти. Это напомнило мне, почему я вообще оказалась без сознания. — Ты давно здесь? Что вообще произошло? — спросила я. — Это тоже нужно у тебя спросить, — вновь заулыбался гонщик. На этот раз спорить я не стала и подробно рассказала, что помнила. Льюис в ответ задумчиво кивнул и поделился своей историей: — Я прошёл по трассе и дошёл до бокса, а тут ты лежишь прям под нашим баннером без сознания. Ну я и принялся тебя приводить в чувство. — И это все? — не поверила я, — Больше никого не было? — Никого. Тишина и только ты на асфальте отдыхаешь. Даже охрану что-то не видно, — Хэмилтон покрутил головой в разные стороны в поисках секьюрити. — Понятно. Тогда надо звонить начальству, — вздохнула я и достала телефон. — Постой, — остановил Льюис, положив тяжелую руку мне на плечо, — Зачем сразу начальству звонить? — Такие правила, — просто ответила я. — Следовать правилам не всегда правильно, — заметил гонщик, — Ведь находиться здесь уже неправильно. Ты первая и пострадаешь от этих никому не нужных правил. — И что ты предлагаешь? — скорее ради любопытства спросила я. — Поехали со мной на вечеринку. Я весьма удивилась такому предложению. Какие могут быть развлечения, когда возле твоего бокса творится черте-что и ещё неизвестно кто шастает? А он вздумал ехать наконец на свою вечеринку! Вот в этом весь Льюис Хэмилтон! Никакой ответственности! Полная негодования, я открыла было рот для возражений, но он меня перебил: —В Рэдиссоне сейчас весь Мерседес и лучше об инциденте сначала сообщить моему начальству. Пусть они принимают меры. — Чепуха, — отмахнулась я, набирая номер, — Есть четкая инструкция и я обязана ее соблюдать. — Тогда разбирайся сама, я тебе не помощник, — бросил Хэмилтон и направился к выходу, на ходу поправляя капюшон. — Ты уходишь? — удивилась я. — Разумеется. Я должен быть на вечеринке. Когда будешь рассказывать свою сомнительную историю, не упоминай меня. В конце концов тебе никто не поверит, — бросил Хэмилтон и скрылся в ночи. Проводив тёмную фигуру взглядом, я наконец дозвонилась до начальства и вкратце доложила о случившемся. Меня выслушали и велели оставаться на месте, никуда не уходить. Исполняя инструкцию, я прошлась вдоль боксов Мерседес туда-сюда раз сто, развлекая себя мыслями о Льюисе Хэмилтоне. Его быстрый уход не давал мне покоя. Видимо, не все так просто с его посещением трассы. Скорее всего, быть здесь ему не положено, поэтому он сбежал, как только я достала телефон, не хотел светиться. Как всегда думал о себе и оставил меня мерзнуть в сентябрьский вечер одну. В принципе, он и не был обязан оставаться со мной. Мне просто казалось странным, что гонщик так быстро испарился с трассы. Неожиданно пришла новая мысль: что если Хэмилтон и есть тот человек, которого я видела вдалеке? Я задумалась и пришла к выводу, что так и может оказаться. Странная тень вдали была абсолютно тёмной и Льюис одет в чёрный костюм. И это я не говорю о его цвете кожи. Второй вариант, что я видела не его, а это он ударил меня по голове и потом разыграл весь этот спектакль, в который я с готовностью поверила. От этих мыслей стало дурно. Не хотелось верить, что чемпион мира может оказаться злодеем, но его вид, скорый уход — все говорило именно об этом. Разумеется, я никому не скажу о своих подозрениях относительно великого гонщика. В конце концов, он ясно дал понять, что все будет отрицать. А кому поверят, простой девушке-волонтеру, непонятно как оказавшейся здесь, или всемирной знаменитости? Ответ очевиден. Через полтора часа томительного ожидания над всей трассой разом вспыхнул яркий свет, заливая собой все вокруг. Царившую до сели тишину разорвало появление большого количества людей. Прибыли все: представители Мерседес, мое непосредственное начальство, службы безопасности и даже какие-то силовые структуры. Меня попросили покинуть пит-лейн и проводили в какую-то комнату без окон с один столом и стулом, предварительно отобрав телефон. Если бы не «умные» часы на руке, можно было бы сойти с ума, элементарно потерявшись во времени. Часы помогли мне скоротать время простой игрой с перемещением шариков и не поддаться панике. А предпосылки были. Когда надоело играть и сидеть, я прошлась по тесной комнате и выяснила, что просто выйти не удастся— меня надежно заперли. Теперь комната казалась камерой. Изнывая от скуки и навязчивых мыслей, я просидела ещё полтора часа до того, как в двери щёлкнул замок и комната наполнилась деловыми, жутко серьёзными людьми в костюмах. С этого момента начался мой персональный ад.