Последний звук гитары

Иду на последний звонок в толпе с малыми и с ребятней чуть постарше тех малых. Все такие нарядные, цветы несут, лыбу давят. Я, конечно, тоже так вырядился слегка: рубашку на коротком рукаве на выпуск надел, брюки, туфли начистил до блестящего состояния. Ну а че, не идти ж лохом последним на такое торжество? Народ уже собрался, выстроившись квадратом. Почетное место заняли наши очередные выпускники. Обычно Егор стоит с нашим классом возле школы, но я там его не нашел. Хуй его знает, может, он вообще не пришел. Я нахожу свое место и занимаю его. Солнце бьет прямо в лицо, из-за этого немного неприятно обозревать ход торжественной линейки. Но еще более неприятная оказия постигла меня чуть позже. Во время линейки мне резко стало херово. У меня начала кружиться голова. Со мной такое впервые, потому что я отстаиваю без эксцессов подобные мероприятия и торжества. Позже я почувствовал, что я хочу срать, да не просто срать, а поносить! Я пока принял попытки сдерживать говно, потому что если я обосрусь, то это будет нечто похожее на «Последний день Помпеи». Однако я чувствовал, что анальная оборона будет пробита. Меня облило потом. Я сошел с толпы и обошел квадрат, чтобы зайти внутрь школы. Направляясь к туалету, я подумывал о том, есть ли там бумага, потому что находятся какие-то обрыганы, которые сбрасывают целый рулон в унитаз. На всякий случай я в кармане ношу пару листов, поэтому вопрос с бумагой наполовину решен. Конечно, если там будет туалетка, будет круче. Что касается унитазов, то они будут чистыми. Все эти рассуждения смешались в моей голове, организм подавал признаки выброса моего говна. Я забежал в туалет, сел в самую дальную кабинку и просрался. Заебись просто. Как оказалось, у меня был понос. От чего — неизвестно. Если это вчерашний сыркосичка, который Егор купил в той «Копеечке», я заставлю его продристаться при мне, сука. К счастью, при мне были часы, и я мог оценивать время. До конца линейки оставалось примерно десять минут. Торжественную часть с вручением грамот я благополучно проебал в толчке. Я решил просидеть в туалете все это время. Меня уже отпустило. Туалетная бумага висела справа от меня, о боги! Я быстренько вытерся и направился искать свой класс. Я заметил несколько человек со своего класса — линейка закончилась. Я зашел за ними в «темницу». Это у нас такой кабинет на первом этаже, в котором очень душно и окон нет, поэтому и темница. Охуенный последний звонок просто. Официально закончил учебный год в сортире! Классный руководитель поздравил нас с окончанием учебного года, пожелал нам отдохнуть вдоволь, потому что это лето у нас считай последнее, на следующее лето нужно будет поступать и начинать учиться. Заканчивается помаленьку сладкая жизнь, что поделаешь... Меня напрягало то, что Егора не было. Я после всей этой торжественной залупы решил зайти к нему домой. Он не спал, это было видно по открытым жалюзям. Я зашел к нему. — Че на линейку не пошел? — У меня, сука, понос сегодня с утра лютый — отвечал Егор. Ебать, и правда от сыр-косички разнесло. — Я тоже просрался в школе прямо на линейке! — рассказываю ему я. — Еще немного, и я бы обделался точно. Егор начал ржать. — Да хули ты? — спрашиваю я. — Нехуй было вчера сыр-косичку эту есть, видишь, как от нее... — Да ладно там, — махнул рукой Егор, — немного пропоносился да и все. Я слышал, наш класс сегодня в поход собирается, на ночь остается где-то. Сходим? Э, бля, подожди, когда это они решили? — удивился я. Вчера они возле школы тусовались, хотели народ собрать да в поход... — Не знаю ничего — сказал я. — Мне никто ничего не говорил. А че там нам делать? — Ну... Егор замялся. — Я не ебу. — Классный ответ! — возразил я. — Пиво покупать будут, мяса пожарят. Я, наверное, схожу. — Окей, удачи тебе. — А ты не пойдешь? — спросил Егор. — Нахер надо, я дома посижу. — Ну, если что, то в девять вечера собираются, приходи, если надумаешь — навязывал мне Егор этот поход. Я не имел никакого желания с этими людьми проводить вечер. Не на кого мне там смотреть. Если Егор хочет, пусть идет. — Ладно. — А ты чем заниматься собрался? — поинтересовался у меня Егор. — Хуетой — кратко ответил я. — Хорошо... Ты уходишь? Собирался уже. — Да, пойду. — Окей, давай. Я вышел из его хаты и вернулся домой. Играл на гитаре блатняк потом. По дебилизатору крутили концерт группы «Руки вверх». Отъеби меня скорей, своих сил ты не жалей... Кхм! Прошу прощения, это пародия другой группы. Вечером спал. Кстати, завтра меня вроде как позвали гулять... Но кто? Забылось все, ибо за день маленько заебался. Ладно, посплю, может, вспомню. 31 мая Меня разбудил телефонный звонок. Совсем забыл о том, что нужно на ночь отключать любого рода уведомления. Я не хотел поднимать трубку, потому что было слишком рано, как по мне. Девять утра, кому это так приспичило? Если это Егор, я ему рога обломаю. Гляжу — номер какой-то неизвестный. Ладно, кто бы ты ни был, подниму. Привет, Андрей, это ты? — спросил меня девичий голос. Маша что ли? — Привет, а... Маша, это ты? — спрашиваю я в ответ. Она хохочет в трубку. — Не узнал меня совсем что ли? Хех, ну ты даешь. А говорил, память хорошая! — шутливо упрекает меня Маша. — Я твой номер даже не записывал. Я тебе свой просто продиктовал, на этом все... — Полно тебе! Не забыл, что мы гулять идем сегодня? Сегодня воскресенье же — напомнила она. Тут я прозрел. Вчера, когда ложился спать, все недоумевал: кто меня звал гулять завтра? Я уже забыл про это. Не знаю, как так вышло. Теперь мне почему-то стыдно перед Машей за то, что позабыл. Но все мы люди. Нам свойственны забытье и ошибки. Такова наша природа. — Не забыл! — соврал я. Эх... — Приятно это слышать, Андрюша. Bruh, не люблю, когда так меня называют. Не по себе становится. Я не из любителей розовых соплей. А может, я просто никому не открываюсь достаточно? — А во сколько? — поинтересовался я. — Ну давай в пять, просто жарко будет днем. Я не очень сильно люблю жару — предложила мне Маша. Пять часов. Оптимальненько. — Хорошо, — согласился я, — в пять пойдем. А где встретимся? — В парке можно. — Добро. — Слушай, — говорила Маша дальше, — поболтать не хочешь? Мне скучно немножко. Блять, я так спать хотел, уснул поздно просто. Как обычно, в общем-то, чему тут удивляться. — Маш, я спать хочу — на этот раз решил я честно во всем признаться. — Ты меня разбудила просто своим звонком. Возможно, если бы у меня были отключены звуки на телефоне, то я бы спал дальше. — Ох, я тебя разбудила? — запереживала она. Прости, честно... Просто я рано встаю. Глянула на календарь, что сегодня воскресенье, а также помнила, что пойду с тобой гулять. — Не стоит извиняться, Маш — утешил ее я. — Когда встретимся, наговоримся с тобой вдоволь! Хорошо! — радостным голосом сказала она. Ну, тут я бы, конечно, дал ей номер Егора, но лучше не стоит. Хотя он хороший собеседник. Кстати, если встречу его, то надо будет у него спросить, как вчерашняя туса на природе у них прошла. — Я кладу трубку? — спросил я у Маши. — Ох, нет, я первая ее положу, хе! Представь, что я показываю тебе язык, хы — сказав это, она повесила трубку. Нихуя она вредная, конечно. Однако ее это дополняет. Меня устраивает, в целом. Я завалился дальше спать, а проснулся уже в обед, когда солнце уже было давно не в зените. Отобедав, я коротал время до встречи: играл на гитаре, в компьютерные игрушки, одним глазом смотрел зомбовизор, а также успел сходить в магазин. Покупал творог и сметану к нему. Люблю эту синергию, которая дает вкуснейший десерт, и не понимаю людей, которые ненавидят творог, сметану, кефир, даже молоко. О вкусах, впрочем, не спорят. Настало время выходить. Я решил выйти на десять минут раньше, поскольку не хотел, чтобы Маша ждала меня, как опаздывающего идиота. Взяв денег, мобильник и рюкзак с кофточкой на всякий случай, ибо вечером пригодится, если, конечно, буду до такой поры гулять. Вышел из дома и направился в парк. Проходя мимо пункта приема скорой помощи, я видел, как на заднем дворе поликлиники Дед что-то выяснял с каким-то чуханом. Или мне кажется, и они просто бухают, или начнется пиздилка. Однако я сделал вид, что их не заметил там, поэтому прошел мимо. Да и Дед был слишком занят спором, выкрикивая нецензурные выражения по типу «ебал твой рот», «сука блять», «да иди нахуй». Классика, в общем-то. Маша уже была в парке. Она сидела на центральной лавке. Увидев меня, она пошла ко мне навстречу. Крепко обнялись, словно мы были уже старыми знакомыми... Да что старыми знакомыми, словно мы были парень и его девушка. — Приветики! — радостно проговорив, Маша смотрела мне в глаза. — Да, хех, здравствуй — также поприветствовал ее я. — Ты знаешь, я заждалась. — Почему? — Я пришла сюда где-то без пятнадцати, чтобы не опоздать. Собиралась прямо с самого утра. По ней было видно. От нее веял благоговейный аромат геля для душа. На ней была белая футболка, джинсовые шорты. Конечно, я не порченый извращенец, но грудь у нее была зачетная. У меня аж встал, но быстро увял. Парк все-таки, а не дом. Так бы, наверное, лег бы и начал бы дрочить на ее сиськи, представляя ее голой у себя в голове, потому что второй размер с переходом на третий — восхитительная вещь. Но я об этом совершенно в тот момент не думал. — Что расскажешь? — начал я разговор. — А, ну... Мне на следующей неделе экзамены сдавать. — Готова к ним? — За математику только переживаю, а за остальное — фигня. Диктанты по языкам легкие, а я девочка грамотная. — Уверена в себе, это хорошо — улыбаюсь я. — А то! Вот, завтра и послезавтра на консультации нужно сходить, а в среду первый экзамен. — Вы так и сдаете три экзамена? — Да. Хотели ввести историю, но ее не будем сдавать. Остальные два экзамена пятого и девятого числа. — Известно уже, какие когда? — Да, первый — русский. Математику пишем в пятницу, а в следующий вторник пишем белорусский. — Понятненько. Удачки тебе пожелаю, я верю в тебя — говорил я это так, словно отъебаться хотел, но это было и близко не так. — Спасибо большое — улыбнулась Маша. — Может, давай купим по мороженому? — В принципе, неплохая идея — согласился я. — Ты какое любишь? — Мне без разницы. Но нравится эскимо. Черт возьми, да мы и впрямь похожи. — Тебе купить? — предлагал я. — Я сама могу, но если тебе не сложно... — Ну конечно мне не сложно, давай куплю тебе и себе эскимо, потому что я тоже его люблю. — Хорошо! Мы пошли в «Эдем». Здесь в большом количестве продается мое любимое эскимо. Я беру две пачки и иду на кассу, рассчитываюсь. Маша ждала меня на скамейке у магазина. Выходя из магазина, я протянул ей пачку мороженого. Мы развернули мороженое и бросили обертки в мусорный бак. Завтра первый летний день. И на улице по-настоящему летняя погода. Мне летом больше нравится период, когда наступает летний вечер, вот это небо перед закатом, и солнышко светит... Ляпота, как говорил Иван Васильевич из советского художественного фильма. Мы вернулись обратно в парк. По воскресеньям здесь бывает достаточно много людей, ведь был выходной день. На сцене, которая стоит напротив входа в парк, сидят малые и рубятся в картишки. Уже через пару минут я слышу оттуда недовольные возгласы по поводу нечестной игры, приправленные матом. Опять же, классика. — Андрей, а чем ты любишь заниматься? — спросила Маша. — Ну, я гитарист. — Вай, правда что ли? Как же мне нравится, когда на гитаре играют, ах, боже! Ты должен мне сыграть, срочно! — радостно восклицала она, тряся меня за плечо. Я чуть не выронил свое эскимо, которые уже поплыло по пальцам. Все же на солнце сидели, поэтому мороженое быстро таяло. Но я его доел нормально, выбросив палочку от эскимо в мусорку. — Хорошо, Маша, я поиграю тебе, но как-нибудь в другой разочек, ладненько? Просто не очень удобно было бы тащить сюда и рюкзак, и гитару в чехле. — Да, я все это прекрасно понимаю — сказала она. — Я сама хотела научиться, но у меня не получается. Только пару аккордов знаю. — Ля-минор и Ре-минор? — Ахах, да, а-эм и дэ-эм. — База — улыбался я. — А что еще делаешь, когда вот, например, после школы отдыхаешь? — продолжала интересоваться мной Маша. По-видимому, она пыталась со мной найти общий язык. Я с уверенностью могу сказать, что она уже его нашла. Мне правда приятно с ней говорить. — Отдыхаю — ответил я, усмехнувшись. — Ахах, очень полезное занятие! — посмеялась Маша. — Ну, вообще, в компе сижу, телек смотрю иногда, но там скукота в последнее время, дебилизирующая народ. — Я не смотрю телевизор. — И правильно, нечего по этому идиотоскопу смотреть. — А Егорик твой чем занимается? — теперь она стала интересоваться моим другом. — Пес его знает. Вроде тем же, чем и я, только телек не смотрит явно. — Видосики смотрит? — Да, это тоже. — Понятненько. — А ты чем занимаешься после школы в основном? — интересуюсь я у нее. — Я рисую красиво — ответила Маша. — Стихи тоже пишу. Да, мы точно похожи. Я ведь тоже поэт-песенник. — Дашь почитать? — Они тебе не понравятся... Наверное. — Это почему же? — удивился я. Если там что-то страшное такое, то она должна понимать, что запретное манит к себе в два раза сильнее. — Я потом дам тебе их почитать, договорились? Если не забуду, конечно... — Ладненько — не став требовать от нее, я пошел к ней на уступки. — Давай прогуляемся по городу? — Давай, а куда пойдем? — За наш главный мост, то есть, туда — указываю я ей рукой в сторону музея. — Давай, я не против — согласилась Маша. И мы пошли за мост. На мосту как-то так получилось, что мы держались за руки. Я и сам не заметил, как это произошло. Ей, видимо, это нравилось, она с улыбкой смотрела вперед. Что-то я сегодня Егора в городе не видел, да и в сети не объявлялся, не звонил, не писал. Наверное, вчера классно погулял. Рад за него! Мы подошли к школе. Я увидел кое-каких знакомых. — О, бля, Андрюха, здороу — поздоровался со мной один из этих пацанчиков. Он был упитанный и был с моего роста. Это был Егорыч, тоже, как и Дед, являлся моим старым корешом. С ним стояли Темыч и Колян, которого Егорыч прозвал «Колясиком». Теперь у него такая кликуха — Колясик. С этими двумя я учился до перехода в десятый класс. — Здаров, парни, куда идете? — А мы, бля, идом ща на болото, а конкретнее, на ту поляну, якая там е — ответил Егорыч. Меня всегда прикалывало то, как он говорит. Коренной городчук, бля. — А че вы там делать будете? — А мы типа в походе. Зырь яки рюкзак тяжелый, всякой хуйни насобирау полезной. Зайдом на той луг, бля, будем костер палить. У Колясика в рюкзаку жрать е, а у Темыча барахло столовое, ножи там, вилки, посуда, ты поняу, да. Я пощупал рюкзак Егорыча. Он и вправду был набит чем-то тяжелым. — Нихуево — удивился я. — Спешите? — Да не особо — ответил Темыч. — Но скоро вечер, надо торопиться. — Ладно, тогда не буду вас задерживать. — А шо это за соска с тобой? — спросил Колясик. — Ты, бля, стопонись про соску, это просто моя подруга — объяснил ему я, и он все понял, ибо шутки со мной шутить не надо, он знает. — О, это ж Маша с девятого — узнал ее Темыч. — Ой, а я тебя помню, ты Артем, да? — спросила у него Маша. — Да, я к вам на болото не раз приходил. — Да-да, я помню, мы на той полянке всегда пикники устраивали, гулять любили — нахлынули на Машу воспоминания. — Да Машка ваще моя подруга детства пиздатая — говорил Темыч. Он был рад встрече. — Как ты там? Как экзамены? — Готовлюсь потихоньку так, без напрягу. А вы как школу закончили? — Усе гэто гауно голимое — кратко ответил Егорыч. Я вместо нее до Колясика работать ходиу, гроши заробляу. — Деньги зарабатывать тоже нужно, тут уже есть много путей — говорила Маша. — Можно отучиться и получить специальность, а можно вон, как ты. — А шо я? Мне похуй. Ты базаришь шо гроши по-разному можно заробить, ну ты права, я согласны с тобой. — Большие деньги нельзя заработать. Их можно только украсть, а заработать можно только геморрой — произнес я цитату, и все начали ржать. Ну правда же. Где вы видели, чтобы большие деньги на том же сраном заводе или на ферме зарабатывались? Да я даже не говорю про зарплаты программистов, которые жопы разминают на стульях компьютерных, и типа айти-технологии — это круто. — Ну ладно, — сказал Колясик, — пацаны, погнали быстрее, скоро уже вечер. — Бля, я забыуся про спрей от мандавошек летающих — сказал Егорыч. — От насекомых? — спросил я. — Ну. — Я взял — произнес Темыч. — Ладно, мы попиздовали, удачи вам там. И он показал указательный палец и колечко. Извращенец. Они двинулись на мост, переговариваясь и хохоча во весь голос, а мы с Машей пошли на стадион. Вечер уже наближался, становилось немного прохладно. Подумывал уже о том, чтобы достать кофту с рюкзака. Однако Маша тоже говорила, что ей холодно. А еще комары доебывались. Неприятная пора этот конец мая. Мошкара, комары, за все укусят, даже за хуй. — Вечереет... — задумчиво сказала Маша. — Да, уже, по-моему, половина десятого. Я глянул на часы. Было чуть меньше, чем я сказал, но время уже подходило к десяти. Дул легкий прохладный ветерок. Мы не собирались уходить со стадиона. Нам никто не мешал там сидеть. Мы переговаривались о разных вещах. Когда уже стало прохладно, я приобнял Машу рукой и укрыл своей кофтой нас обоих. Мне было здорово. Я никогда не ощущал этого. Что же это значит? Что за чувство сейчас сидит у меня внутри? Что это за мир, который я строю прямо сейчас? Так мы просидели до одиннадцати. Уже была пора расходиться. Луна освещала нам путь вместе с огнями фонарей. Этот вечер был по-настоящему хорош. Мы перешли мост, обошли сзади парк и остановились на перекрестке дорог около церкви. Пора прощаться. — Андрей, когда ты еще раз захочешь погулять? — спросила у меня Маша — Я не знаю, когда ты сможешь. У тебя экзамены, тебе нужно к ним готовиться. — Давай тогда будем гулять по воскресеньям? Я люблю этот день недели — предложила мне Маша. — Давай. Но если будет возможность встретиться еще, то ты звони. — Хорошо. Ну... Пока? — улыбнулась Маша. Я ее обнял. Она меня также обняла в ответ, только крепче. Эти объятия длились минуту, может, меньше, роли не играет. За три дня я подружился с ней очень хорошо, совсем не жалею об этом. Возможно, если бы я тогда не помог Егору дать пизды тем, кто на него лез, то я бы так и не познакомился с Машей. — Я не хочу тебя отпускать — шепотом говорю я ей на ухо. — А я не хочу уходить... — шепотом отвечала мне Маша. — Приятно... Очень... — Ну, ладно, я пойду, а то за меня волнуются. За одиннадцать ведь уже. Пока, мой друг! — улыбнувшись, она помахала мне рукой и ушла, оборачиваясь на меня. Я побрел домой. Это был, пожалуй, выдающийся конец мая. И хоть у меня и был опыт прогулки с девочкой, но Маша — это нечто особенное, интересное и загадочное. Я не знаю, что к ней сейчас испытываю. Симпатия может присутствовать, я не знаю, но и не стану отрицать того, что она мне понравилась. Главное — не пиздеть Егору. Я ему в этих делах (конкретно в делах моей личной жизни) не доверяю, ибо личная жизнь на то и личная. Придя домой, я решил, что посижу немного за компом и пойду спать где-то к часу ночи. Ровно в полночь я вышел во двор и заорал на всю округу: — ЛЕТО, БЛЯТЬ!!! От такого крика аж собаки залаяли вдалеке, а у кого-то включился свет. Я поссал на улице при свете луны и пошел обратно в дом.