Мемуары одной змеи

— Младший научный сотрудник. Кандидат наук. Специалист по ядовитым змеям. — Она многому от них научилась. — Или змеи от неё.

А вы знали, что у василисков прекрасная память? Даже слишком. Сама магия закрепляет их воспоминания, делая невозможным такую вещь, как «забыть». По этой причине взрослые василиски хорошо помнят уроки, которые они выучили, будучи совсем маленькими. Это потом, примерно на десятый год жизни, змеи берут под контроль свою магию и уже начинают сами решать, что им надо запомнить, а на что можно не обращать внимание. Но до этого времени магия плещется во все стороны, представляя собой эдакий защитный механизм от воздействия враждебной окружающей среды. Так и я, как и прочие сородичи, помнила своё рождение. Но вот почему именно моя память решила сделать крутой кульбит и началась не с вылупления из яйца, а намного-намного раньше, буквально с прошлой жизни, не знаю. Одно порадовало: в новой жизни я четко знала, что я змея, а не суслик или тушканчик какой-то. Кстати, очень вкусные и низкокалорийные звери. Сколько их ни ешь, всё равно не толстеешь. А вот тех же белок я не люблю, у меня от них изжога. Вечно их пушистые хвосты поперёк горла стоят. Ещё мне не нравятся лягушки тёмного окраса, а вот светлые очень даже ничего, они почти как… Ой, что-то я увлеклась, об этом потом. Я, конечно, ещё бы рассказала о своих вкусовых пристрастиях, но пока лучше вернусь обратно, к первым дням в качестве аспида. Ведь именно они стали для меня отправной точкой во всем. А начались они с истерики, правда, я не совсем поняла, в чём причина, я же вроде змея, а не человек. Но тогда почему так хотелось не ползать, а ходить на двух ногах? Почему мне казалось странным иметь хвост? И почему я так скучала по длинной шерсти с головы? Помню, я её долго отращивала, ухаживала за ней, а теперь её нет. И больше у меня никогда не будет красивых волос. Или всё-таки шерсти? Совсем всё в голове перемешалось. Те дни были очень запутанными, но я всё-таки смогла взять себя в ру… э-э… хвост. Я решила принимать себя как змею, тем более что тело к другому и не располагало. Мысленное смирение мне очень помогло, тем более что трупы мышей в моей пещере подошли к концу, а значит, пора было заканчивать с самобичеванием, пришло самое время научиться самой добывать себе пищу. От памяти меня-человека я после долгих раздумий так и не отказалась. Как оказалось, и она может принести пользу. К примеру, большой пушистый бурый камень на четырёх лапах — это медведь. У него под кожей слой жира и совсем нет кровеносных сосудов, которые распространяют яд по организму, поэтому кусать его нет смысла. Или летающие перья — это птицы, они живут на деревьях, и у них, как у нас, есть гнёзда с яйцами. С очень вкусными яйцами. Точно не знаю, то ли дело в том, что у меня есть память человека, то ли в том, что я пока единственное встреченное мной магическое существо, но я даже на первый взгляд гораздо умнее всех животных в лесу. Мне было интересно, есть ли ещё такие же, как я, но, сколько ни искала, никаких следов так и не обнаружила. И я говорю не о той полосе, которая остаётся на влажной земле после того, как моё тело по ней проползет. Речь идёт о запахе и нитях магии, которые я научилась видеть по собственному желанию, а не по велению нижней чешуйки левой части хвоста, как было вначале. Признаю, я была очень любопытной и не менее осторожной змеёй. Тело пресмыкающегося замечало малейшие детали, а воспоминания человека помогали быстро их анализировать. Мне нравилось исследовать окружающий мир. Со временем звери стали воспринимать меня как некий авторитет. Для меня это было очень необычно, но тем не менее довольно приятно: страх и почтение в одном флаконе. Страх из-за инстинктов, уважение благодаря железным принципам. Я не убивала из-за азарта охоты, только по нужде; среди молодняка ела только тех, кто сам подходил ко мне слишком близко, дураки достойны лишь низа пищевой цепочки — стать моим обедом; и, главное, не трогала детёнышей. Я помнила о такой вещи, как популяция вида, и совсем не хотела стать причиной занесения здешних зверей в Красную книгу. Детёныши были моей слабостью в каком-то смысле. Наверное, поэтому я и спасла того человеческого ребёнка от нападающих на него взрослых. А ещё потому, что он был интересным. В нём была магия. Она была яркой, и её было много. Не то что в этих бандитах. Фу, как будто я снова упала в болотную тину. Я тогда несколько дней в озере отмокала, чтобы избавиться от противного запаха. Решив не наступать на одни и те же грабли дважды, к людям я близко не подходила. Привлекла их внимание шелестом в кустах, а потом, поймав их взгляд, превратила в камень. Окаменение — не самая любимая моя способность. Мяса — ноль. Камней в округе — плюс. Но зачем мне эти булыжники? Не желая превращать лес в сад каменных статуй, я обычно новые элементы декора сразу разбивала в мелкую труху хвостом. Так поступила и сейчас. Маленький мальчик остался единственным живым двуногим, но, едва увидев меня, выползшую из-за толстых корней многовекового дерева, начал заваливаться назад. Он потерял много крови и был сильно напуган, думаю, моё появление просто закрепило и так предрешенный обморок. Перед тем, как совсем отключиться, мальчик успел прошептать «василиск», и я убедилась, что правильно угадала свою видовую принадлежность. Наличие магии и три метра за сто восемнадцать лун — рост был моим предметом гордости, — а также особый взгляд; вариантов, кто я, если так подумать, получается всё равно немного. А василиск звучит гордо. Тут мне пришла в голову мысль: а как я поняла человека? Языки никогда не были моей сильной стороной. Может, магия? Пусть будет магия, волшебство всегда было прекрасным оправданием для любых вопросов. Жаль только, я им лечить не умею. У мальчика множество ран, синяки и гематомы. Оставь я его на том месте, его бы звери по запаху крови быстро нашли, поэтому я решила впервые в жизни пригласить живое существо к себе в гости. В моём гнезде тепло и сухо, стены пещеры смогут защитить от дождя, который, судя по облакам, вот-вот начнётся, и ещё где-то у меня была травка сладкопахнущая. Я её, когда язык поцарапала, жевала. Раз помогла мне, может, и ему подойдёт? Человеческого ребёнка два дня лихорадило, если я правильно расценила его высокую, по сравнению с тем, что было на момент нашей встречи, температуру тела. В те дни я не ходила охотиться. Мне вообще не обязательно есть каждый день, но, зная об обеде, завтраке, ужине, я редко отказывала себе в таких маленьких радостях. Однако в этот раз я решила устроить себе выходной. Поэтому обвилась свободными кольцами вокруг мальчика и отсыпалась, время от времени проверяя состояние детёныша. Ребёнок очнулся на третий день. Он явно не понимал, что происходит и почему рядом с ним гигантская змея, но, как ни странно, страха от него не чувствовалось. Я решила разбираться со всем постепенно и для начала отвела его к небольшому источнику воды, текущему из расщелины между камнями в углублении пещеры. После долгого сна всегда хочется пить, по себе знаю. С мальчиком было так же. Он жадно напился, посмотрел на меня, а потом зашипел! Будь у меня ноги, я бы упала, а так только хвост чуть в сторону качнулся. — Спасибо тебе, мудрый василиск. — Чуть поклонился ребёнок. — Мудрая, я девушка. — Решив, что не ответить на первое в моей жизни чужое шипение было бы невежливо, зашевелила языком я. Хотя до этого была свято уверена, что первым, с кем начну перешептываться, будет таким же, как и я, змеем. Ребёнок сильно удивился моему ответу, если я правильно помнила значение подобного выражения на лицах людей, и начал пожирать меня глазами. Чего он хочет? Может, на чешуйки засмотрелся? Они у меня красивые, тёмно-синие, практически черные сзади и немного посветлее спереди. По бокам головы у меня находятся по четыре рога, а на самой макушке — ромбовидное пятно с то ли приплюснутым рогом, то ли плоским камушком посередине. Но больше всего мне нравится мой хвост. Благодаря перепонкам им удобно махать, как веером, когда жарко, и, если надо, он даже сложиться может. Многофункциональный, одним словом. Спустя некоторое время мальчик неуверенно протянул мне руку. — Меня зовут Салазар Слизерин, рад познакомиться. Оглядев человеческого детёныша, я отметила излишнюю бледность его кожи, одежду, своим внешним видом больше напоминающую разорванные тряпки, и уставшие, но отчего-то полные надежды на чудо глаза. Он представился мне сам, по своему желанию, а значит, я ничего ему не обязана, я вольна делать то, что сама считаю нужным, ни с кем не советуясь и ни на кого не опираясь. Я василиск, и я решила, как поступлю. Моё тело зашевелилось, и сложенный кончик хвоста оказался на уровне груди ребёнка. — Змея. Это представление мне показалось очень простым и невзрачным, как будто чего-то не хватало. Поэтому, чуть подумав, я решила добавить: — Леди Змея. Такой была встреча с моим дорогим и лучшим другом. Может, не так ярко и удивительно, как надумывали себе его потомки, восхваляя «тёмного мага», но главное, что она состоялась. Потому что я не могу себе представить свою жизнь без него, как и он — без меня. Мы слишком плотно переплели судьбы друг друга, чтобы точно сказать, где был только маг, а где — магическая змея. До мельчайших деталей я запомнила все наши приключения и тихие вечера после них. Я рада, что мне есть, что вспомнить, особенно сейчас, смотря на его статую в легендарной «Тайной комнате», как обозвали неугомонные историки моё гнездо в стенах магической школы. Я ведь знаю, Салазар больше не придет поболтать или почесать за рожками. Время не щадит никого. Может, я бы и ушла вслед за ним, но не могу. Обещание. И детёныш. Который должен прийти в далёком 1942 году. Неправильно это, маленького змеёныша одного оставлять. Я выросла вместе с великим магом, думаю, мне вполне под силу помочь и недо-темному лорду. Но как же долго ждать. Повезло ещё, что мой вид может впадать в долгую спячку, так время над нами почти не властно. И шрамы на душе болят слабее. Я засыпаю и вижу прекрасные сны. Волшебник в изумрудной мантии сидит в мягком кресле у камина. На его коленях покоится голова одного из страшнейших магических существ — василиска. Они оба безмятежно смотрят на язычки пламени, играющие на поленьях. Вдруг волшебник поднял голову и спросил: — Танис*, даже если меня не будет рядом, ты будешь защищать мой род? — Только если они настоящие Слизерины. Уже не мальчик, а всеми уважаемый мужчина и сильный маг чуть хрипло рассмеялся старой шутке. — Обещаешь? — Обещаю, — сказала Королева змей, помахивая из стороны в сторону своим хвостом. — Обещаю, — повторила мудрая змея, свернувшись клубком и закрыв глаза. — Обещаю.