Мемуары одной змеи

Маленькиe змеи должны вести себя осторожно, когда не знают, с кем имеют дело. Первая вашa задачa — заставить ee беспокоиться. Надo, чтобы онa побоялась укусить нac.

— Пригнись. Ниже давай. Ниже, кому говорю! — могучая змея, именуемая василиском, угрожающе зашипела в сторону двуногого человеческого мальчика. Как ни странно, но, даже несмотря на разницу в видовой принадлежности, понимал тот свою хвостатую подругу с лёгкостью. Понимал её недовольство им и оттого понуро опускал взгляд, не прекращая при этом своих попыток выполнить требуемое. Разочаровать в себе Танис — последнее, чего он хотел. Я начала медленно выходить из себя. Будь на моём хвосте трещотка, уж я бы ей воспользовалась, а так приходится один только воздух хвостом рассекать. Желание стукнуть им мальчика приходилось сдерживать из последних сил. Тоже мне, змееуст нашёлся. При большом желании шипеть каждый может, другое дело вникнуть в суть этих переливов, которую я уже два положения солнца пытаюсь ему объяснить. Нет, я понимаю, что Салазару гораздо труднее, чем мне, сделать стремительный выпад в сторону добычи. Пока он выпрыгнет из своего укрытия, пока до неё своим черепашьим шагом доберётся, той уже след простынет. Задушить своими тоненькими ручками — метод тоже ненадёжный, им, скорее, самим пообедают. Зачем вообще такие маленькие передние лапы, если на них даже острых когтей нет? И зубы у него гораздо слабее, чем у меня. С таким орудием ему точно не хватит сил впиться в шею своей жертвы. Если бы не эти железки — «кинжалы», подсказывает мне память, — то не представляю, как бы люди охотились на зверей, что чуть больше кроликов. Охота — один из основных навыков каждой уважающей себя змеи. И до тех пор, пока Салазар живёт в моём гнезде, воспринимать его иначе я отказываюсь. Несмотря на то, что, как выяснилось, мы с ним одного возраста, старшей я ощущаю именно себя, хотя по меркам василисков считаюсь сейчас едва очешуившимся змеёнышем. Я никогда не видела своих родителей, у меня нет ни братьев, ни сестёр. Сначала, правда, была надежда на кладку, в которой вместе со мной было ещё два яйца, но они оказались пустыми. Не чувствовала я в них жизнь, не слышала звука биения сердца. Поэтому даже почти не расстроилась, когда они по нелепой случайности разбились. Только ещё раз обратила внимание на странность, которая и раньше не давала мне покоя. За скорлупой ничего не было, ни эмбриона, ни желтка. Пус-то-та. Как так получилось, мои животные инстинкты или, как я предпочитаю это называть, родовая память мне не ответили. Хотя до этого в бытовых вопросах ни разу не подводили. Всему, что я умею, я научилась сама, где-то методом проб и ошибок, а где-то опираясь на вложенные в мою голову знания. У меня не было ни образца для подражания, ни достойных соперников, превзойти которых было бы отличным стимулом к самосовершенствованию, поэтому мне трудно судить о своих способностях объективно. И ещё труднее объяснять непреложные для меня истины человеческому ребёнку. Я не хочу перегнуть палку в обучении, но совсем ничего не делать тоже не выход. Из рассказа Салазара о том, почему он оказался в этом лесу и почему за ним гнались те люди, я с трудом, но основную часть уловила. Новый глава гнезда хитростью взошёл на вершину, и, боясь за своё положение, решил убрать детёныша предыдущего альфы, у которого было больше прав на гнездо. Это странная система, но в человеческом обществе, в большинстве случаев, пост лидера передаётся от родителя его ребёнку, а не, как у зверей, по праву сильнейшего. В роду Слизерин у главы на пальце обязательно должно быть кольцо, оно, как рога у василисков, — символ силы и власти. Но примет нового хозяина кольцо исключительно после смерти старого. Сал считается сейчас наследником, причём по всем законам, как по бумажным, так и по магическим. Вот и жаждет дядя крови родного племянника. Хоть к человеческому детёнышу я и поразительно быстро привязалась, жалеть его я отказывалась. Для меня это норма, что на вершине стоит самый лучший представитель своего вида. И если Салазар хочет вернуть своё положение, то ему придётся превзойти своего альфу. Единственное, можно сделать послабление из-за малого возраста мальчика, но лучше вместо этого скомпенсировать данный недостаток посторонней помощью. Чем я, собственно, и занимаюсь сейчас. — Видишь, впереди в траве сидит заяц. У него очень хороший слух, поэтому подбираться к нему нужно быстро и незаметно. Прижмись как можно ближе к земле, ступай по траве мягко и обязательно со стороны, откуда дует ветер. Если ты будешь двигаться вместе с колышущимися на ветру травинками, то успех практически гарантирован, — давала я последние наставления. Сегодняшний день — своеобразный экзамен для этого ребёнка. Мы долго к этому шли, много тренировались, бегали/ползали по утрам, я показывала основы незаметного передвижения, и после мы долго раздумывали, как из змеиного его преобразовать в человеческий ход. Как оказалось, проще всего было с одеждой, она у людей вместо меха или чешуи; и оружие, оно заменяет двуногим клыки и когти. Лес, в котором я живу, у людей считается тёмным и непроглядным. Если есть возможность, его предпочитают обойти, а не насквозь проходить. Во многом это связано с различными легендами, ходящими вокруг этого места. Салазар их много знает и с радостью делится этими историями со мной перед сном у костра. Больше всего мне понравилась про василисков, отметивших лес как свои охотничьи угодья. Но обрадоваться толком я не успела. Мой вид не видели здесь уже несколько веков, и единственное подтверждение, что мы не просто вымысел, — это герб рода Слизерин, владения которого плотно пересекаются с этим лесом. Легенды много раз давали нам пищу для размышления. Они же помогли обнаружить туманную рощу, из которой, по преданиям, ни один человек так и не вернулся. Я и Сал её долго искали, пока не сообразили, что раз оттуда никто не выбирался, то с чего люди взяли, что это именно роща? К примеру, я знаю парочку горячих источников, в которых так приятно полежать холодными вечерами. Пар, идущий из воды, вполне можно принять за туман, но почему «и больше их никто не видел»? Тогда я решила осмотреть свои ванны повнимательнее. И таки нашла зацепку. Магический фон вокруг одного из бассейнов время от времени прыгал от нормального состояния к излишне высокому. Для меня это погоды не делало, вот и проскользнуло мимо поля зрения, а тем же людям становилось практически мгновенно плохо. Из-за дурман-цветов, растущих вокруг, прямоходящие путались в направлениях ещё больше и, как итог, оказывались в ловушке, в расщелинах в земле, где магия ещё сильнее тянула их вниз, отказываясь выпускать из своих сетей. Я никогда не любила то место из-за его «дырявости» и крайней неровности поверхности, как-никак, мой рост не во всех случаях является преимуществом, поэтому и не осматривала толком, но, видимо, зря. Если знать хотя бы примерно где, то можно обнаружить массу занимательных вещей. Оружие, сумки, артефакты, больших размеров, а иногда временем напрочь убитые штаны, камзолы, мантии и прочее в том же духе. Здесь нам свезло ещё раз. Во-первых, Салазар — маг, причём очень пытливый, не обделённый талантом, а значит, и соответствующей чуйкой. А во-вторых, он, хоть и нехотя, но уделял достаточно времени занятиям по направлению «преображение и изменение». При должной сноровке он мог бы даже из воздуха одежду сотворить, да, она была бы не так приятна телу и сознанию, как сделанная из реальных нитей и кожи, но за неимением лучшего сгодилась бы и такая. Только вот резерв Сала не осиливает пока подобных магических махинаций, а волшебной палочки или посоха как концентратора и усилителя у него нет. Придётся все узоры заклинаний плести вручную, конечно, под моим тщательным надзором, не зря же я училась разглядывать нити магии. Между трансфигурировать одежду из камня или сделать то же, но из ткани, и василиску понятно, что проще. Подготовка была завершена, соответствующую возможность я предоставила, остальное было на плечах детёныша. А добился своего ребёнок далеко не за один день. Но что мне в нём всегда нравилось — он никогда не отступался от того, что решил. Хотела бы я назвать это упёртостью, но конкретно в его случае больше подходит слово настойчивость. Сал не любил идти напролом, предпочитал найти самое оптимальное и выгодное для него решение и следовать ему. Не можешь взять силой — бери хитростью и изворотливостью — такова была моя наука, которую мальчик впитывал, как мох капли дождя. — У меня получилось, Танис! Смотри, смотри! — с широкой улыбкой Салазар держал за уши на вытянутых вверх руках пухлого зайца. Я одобрительно качнула головой. — Молодец, змеёныш. Хороший улов, как для твоей первой самостоятельной добычи. Теперь на очереди сбор трав. Перекуси пока фруктами и пойдём их искать. — А зачем? Разве одних мяса и воды недостаточно? Я только рассмеялась от такой наивности. Держу пари, этот ребёнок раньше никогда не видел смеющихся змей. — Что? Что не так? — Мальчик понимал, что такую реакцию у меня вызвали его слова, но никак не мог найти конкретной причины. — Забавно, что эту информацию рассказывает тебе пресмыкающееся. Я василиск и заглатываю дичь целиком, не пережевывая, что, однако, делаешь ты. У людей сложный вкус. И одного только мяса не хватит, чтобы насытится, не говоря уже об удовольствии от принятия пищи. Вам нужно комбинировать свои мясные блюда с разными травами и фруктами. Они делают богаче и питательней пищу. То же касается рыбы и других морепродуктов. — Салазар слушал меня, разинув рот. Я всегда любила сытно покушать, и, чтобы как-то разнообразить свой рацион, часто искала особо душистые цветы или сочные листья. Я даже поначалу испугалась, что из хищника такими шажками превращаюсь в травоядного, но, спасибо человеческим воспоминаниям, это оказалась ложная тревога. Как я могла часами говорить о своих вкусовых предпочтениях, так и у Салазара прорезался богатейший словарный запас, когда дело касалось смешивания всевозможных ингредиентов. Сначала это была простая необходимость: бросить разной зелени в котелок для придания мясу лучшего вкуса. Но постепенно детёныш стал интересоваться, а что может произойти, если во время готовки задействовать магию? Во время разных этапов, в различных пропорциях, меняя периоды и частоту. Свои наблюдения, чтоб не забыть, мальчик стал записывать в специально трансфигурированную для этого тетрадку. Она стала его сокровищем. Почти таким же драгоценным, как и несколько книг по зельеварению, найденных им в вещах безвременно почивших в наших краях магах. Что до меня, мне нравилось наблюдать за его отточенными и выверенными движениями у котла, за азартом в глазах. В наших условиях многого не добиться, но, как показала практика, для гения отсутствие профессионального оборудования критичным фактором нельзя назвать. Мне иногда казалось, что Сал мог приготовить целебный эликсир из любого сорняка, а для яда ему вполне и камни в качестве ингредиентов подходили. Что только он ни мешал! И сколько раз это нечто взрывалось прямо у него под носом. На пятом расплавленном котелке ребёнок решил схалтурить, а заодно и сэкономить, и стал свои кастрюли трансфигурировать. Но после седьмой неудачи хорошо известного рецепта в таком котле пришлось всё же рисковать и выбираться в город. Естественно, в плаще и накинутом сверху капюшоне, детёныш ещё не готов не таясь выйти в свет. Котелки и кастрюли Салазар закупал просто в промышленных количествах. После третьего такого похода за ним даже какие-то бандиты увязались, но, даже ожидай они встречи с гиперзаботливым василиском, живыми б из леса не выбрались, это я гарантирую. Сначала ребёнок, затем подросток, а после уже взрослый мужчина, Сал никогда не отказывался от своего сначала просто увлечения, а со временем уже способа заработка. Пытался научить зельеварению и алхимии он и меня, что-то из этой затеи у него даже получилось. Но я всегда предпочитала быть больше зрителем, чем участником его экспериментов. — Два поворота по часовой стрелке, три — против. Щепотка толченого клыка летучей мыши, кончик корня мандрагоры и капля магии в конце. И снова два поворота по часовой, три — против… — Я помню каждый его рецепт. Все неудачные попытки и те, что стали причиной научных открытий. Салазар всегда делился со мной своими успехами, а я взамен внимательно слушала и запоминала каждое его слово. — Две по часовой стрелке, три — против… — бормотала я во сне.