Волчонок и Ветряная Астра

      Для Беннета каждый день - приключение.       Он родился под созвездием Сломанного Колеса. «Колеса Неудачи», как называли его товарищи по бесконечным несчастьям, которые сыпались на голову самого невезучего приключенца в Монштадте. Иногда невезение было до смешного невероятным, но от этого не менее опасным - и Беннет думал, что на весь Тейват не найдется еще одного человека, который пережил бы столько несчастий.       Но Беннет выживал всякий раз. И всякий раз, очертя голову, бросался в очередную авантюру, смутно ожидая, когда колесо повернется для него сломанным сектором и, наконец, остановится.       Но сегодня был совсем другой день.

***

      Он проснулся в гостевой комнате «Доли Ангелов» - одной из дешевых комнат таверны, которую мог себе позволить на скромное жалование члена Гильдии Искателей Приключений. Иногда он задумывался о том, что будь его неудачи не столь часты, он мог бы позволить себе номер в «Гёте» со свежими простынями и тонким ароматом сесилий, которые горничные меняли каждый день в вазе на кофейном столике.       «С другой стороны,» - подумал он, сонно потягиваясь и слыша привычный скрип кровати, - «в «Гёте» не поживешь в кредит.»       Это было важное отличие роскошного отеля от скромных комнатушек «Доли Ангелов». Хоть здесь и бывает чересчур шумно, а по праздникам отсюда приходится выгонять пьяного вусмерть молодого барда, господин Дилюк с пониманием относился к «плохим временам» в жизни приключенцев. Как-то раз Беннет целый месяц жил здесь взаймы, когда очередная авантюра с сокровищами нелепым образом сорвалась. Хозяин таверны только взял с него обещание, что в комнате больше не будет пожаров, и велел каждый вечер проверять, не вытекло ли масло из лампы.       Беннет поднялся с постели и направился к умывальнику. В отполированном зеркале, темневшем от краев, отразилось его лицо - слегка опухшее ото сна и с новой глубокой царапиной, которую он получил вчера, запнувшись о порог таверны и приземлившись щекой на осколок бутылки. Сейчас он спал достаточно. Гильдия не присылала новых запросов, новостей от осведомителей о новых сокровищах не поступало. В Монштадте только закончился праздник Ветряных цветов, и город, целую неделю пребывавший в блаженном безделье, не спешил возвращаться в привычной суете.       Одевшись, он вышел из таверны, приветственно махнув сонному бармену, протиравшему бокалы. На улице ветер еще гонял по брусчатке опавшие лепестки сесилий и ветряных астр. По углам улиц скопился легкий пух от бесчисленных одуванчиков, которые сестры Собора приносили в корзинах, чтобы восславлять Барбатоса и доносить до него просьбы прихожан. Беннет с горечью подумал о том, что чьи-то желания ветер так и не унес, оставив их пушистыми комками сваливаться в городской пыли, однако тут же увидел того самого молодого барда, шаткой походкой бредущего по улице.       Он шел расхлябанной, но полной уверенности походкой вдоль стен домов, придерживаясь за них одной рукой в попытке удержать равновесие. Завидев очередную кучку пушистых семян, бард останавливался, далеко закидывал ногу назад и от души пинал комок, высоким нетрезвым голосом крича «Да хранит тебя ветер! Пуф!». Семена, будто подхваченные неведомой силой, от пьяного пинка взмывали вверх, будто подхваченные вихрем, и улетали прочь за городские стены.       «Даже этот парень заботится о сбыче мечт. Чудеса.» - подумал Беннет, с трудом отрываясь от занимательного зрелища. Он направился к стойке Катерины, чтобы проверить доску с объявлениями и хоть как-то занять себя в это тихое утро. Сзади, после очередного «пуф!» взвизгнула кошка. Видимо, зрение барда еще не оправилось от похмелья.       Доска, как и полагал Беннет, была девственно чиста. На ней был приколот лишь один листок - объявление о пропавшем человеке. На плакате, отпечатанном рыцарями, художник «Ордо Фавониус» изобразил печальную девушку со светлыми волосами. Беннет лениво потянулся, в очередной раз всматриваясь в ее лицо. Суетливый парень, повесивший этот плакат - ее брат-близнец, насколько он понял - намеревался обойти весь Тейват в поисках сестры. Беннет тоскливо задумался о том, будет ли кто-то с таким же усердием искать его самого, попади он в очередную передрягу.       «Многие даже вздохнули бы с облегчением.» - мрачно заключил он.       Этот город уже ощутил на себе некоторую часть неудач Беннета. Помимо пожара в «Доле Ангелов» были еще бесчисленные разбитые бутылки, которые лопались в руках у пьяниц, стоило Беннету пройти мимо, прорвавшийся фонтан на торговой площади, когда он подошел к нему умыться, в одночасье завядшие цветы в лавке Флоры, когда тот решил подарить букет сестричке Барбаре…       Даже сама Барбара, хоть и излучала бесконечный оптимизм, теперь с большой осторожностью обрабатывала его раны, потому как однажды свежий пластырь из ее рук вдруг вылетел, намертво приклеившись к волосам. Ей тогда пришлось отрезать от прически длинную прядь. И хоть она заверила, что ничего страшного не случилось, Беннет раскаивался так сильно, что Барбаре пришлось обратить все в шутку и преподнести ему прядку с намертво влипшим пластырем в качестве памятного подарка. Она и сейчас хранилась у него - в жестяной шкатулке под кроватью, вместе с детскими книгами и другими важными вещами, которые не назовешь «наживным делом».       Кто-то сказал бы, что эта шкатулка набита барахлом, и в ней следовало бы хранить более важные пожитки. Беннет не поверил бы ему. Новую одежду, башмаки и даже оружие можно купить за деньги. Но за них не купишь воспоминания, чудом сбереженные от пожара в железном ящике.       В конце концов, хорошие воспоминания - это то, что все еще удерживало сломанное колесо на пути.