Сквозь розовые очки

Ван Хаосюань сказал, чтобы они дождались окончания уроков. Не попросил, а именно решил и сказал. А раз он сказал, значит, так оно и будет. Разумеется, Ван Ибо согласился. — И на что же мы спорим? — как можно беззаботнее спросил он, пока они шли по школьному коридору во время перемены. — Хм… Надо подумать, — пожал плечами Хаосюань, — что бы ты хотел взять у меня? Ибо прикусил щёку: — Ничего, мне ничего от тебя не нужно. — ответил как нельзя честно. — Просто будь моим самым близким другом. Ты столько полезных советов мне даёшь, я столько всего нового узнал благодаря тебе. Ты мне теперь как учитель. Я безмерно тебе благодарен. — Хах, так говоришь, будто я вдвое старше тебя, — тепло усмехнулся парень и снова приобнял его за плечи, потрясывая, — ни к чему такие разглагольствования, мы же друзья! Не так ли, Бо-ди? — Так, Сюань-гэ, — смущённо согласился тот, и настроение сразу приподнялось. — Что ж, тогда, давай решим так. Если ты влюбишь его в себя, скажем, за… Сколько? Например, за пять дней, то… — ПЯТЬ ДНЕЙ?! Ибо в шоке остановился, не в силах ничего сказать. Лицо Хаосюаня не говорило ни о единой капле удивления. — Ну да, а что такого? Разве это мало? — М-мало?! Да мы с ним даже толком не разговариваем! За пять дней я только узнаю, какой у него любимый цвет! Реакция друга потрясла его ещё больше. Хаосюань с хитринкой в глазах хмыкнул и скрестил руки на груди. — За пять дней можно горы свернуть, Бо-ди. Да хоть вокруг света облететь. А Сяо Чжань, он… — он сделал вид, что глубоко задумался, рассматривая высокие потолки, — поверь мне, я учусь с ним очень и очень давно, а ты, считай, только пришёл. Сяо Чжань очень внушаемый и доверчивый. «Внушаемый и доверчивый. Внушаемый и доверчивый…» Эту фразу Ибо вертел в голове ещё долгое время. Потому что, по правде говоря, она ему не нравилась. Разве это не будет означать, что он просто воспользуется доверием Сяо Чжаня?.. Но Хаосюань полностью проигнорировал свои же слова. — Бо-ди, пойми, что если ты покажешься ему сказочным принцем при первом же знакомстве, то он сразу же будет доверять тебе как самому лучшему другу. — Ну и как же я покажусь ему этим самым сказочным принцем? Хаосюань закатил глаза, помотав головой: — Пфф, Бо-ди, да твоя соображалка ни в какие ворота не лезет. Ну сам догадайся. Просто… Просто сразу войди к нему в доверие, позови погулять, туда-сюда, авось и завертится… Ибо сначала молчал, а потом прихмурил брови и недоверительно пробурчал: — Сюань-гэ, мы с тобой так говорим, будто я войду в его доверие, а потом брошу… Тот свободно ухмыльнулся: — Ну так хочешь — не бросай. Твоё дело. — занёс руку и похлопал его по плечу, — я же хочу помочь тебе сладить с ним. Помочь, скажем так, вашей любви… — Гэ, а почему тогда ты остаёшься в стороне и не хочешь попробовать то же самое с Сун Цзияном? Хаосюань смолк, переводя взгляд куда-то в пол. Кажется, огоньки в этих хитрых глазах вмиг потухли. Всего лишь от жалкой парочки слов. Он сильно закусил нижнюю губу и, вздохнув, убрал руку от Ибо. — Ээ, гэ? — сразу забеспокоился младший, — я что-то не то сказал? Если так, то прошу прощения, я… — Не стоит, — посмотрел тот на него так странно и горько, что у Ибо на душе стало тяжело. Впрочем, Хаосюань быстро изогнул губы в защитной улыбке, легко произнеся: — Сун Цзиян, он… Пожалуй, ему там прекрасно и без меня. Им троим. Ну, не будем о нём. — Хорошо, ещё раз прости, Сюань-гэ… Ибо правда чувствовал себя виноватым. Он всегда боялся сказать что-то не то своему закадычному приятелю, опасаясь обидеть его или поступить неправильно. И, кажется, сделал это только что. И те слова просьбы о прощении были вовсе не показателями его вежливости. Он действительно произносил их от чистого сердца. — Сюань-гэ, а что, если… Сяо Чжаню уже кто-то нравится? Тот замотал головой: — Исключено. Он никогда не смотрит ни на одну девчонку из нашего класса, я замечал это. Никогда. Ни одного мимолётного взгляда, даже косого. — А… Парни? — Тоже не думаю. Он никогда не отходит от Чжочэна и Цзияна, они везде и всюду вместе, прямо как связанные. О них тоже можешь не волноваться, кажется, Чжочэн и Цзиян встречаются. Сказал как отрезал. «Так вот почему ему так сложно говорить о Цзияне… И правда, мой гэгэ самый лучший. Сам потерпел крах в любви, но прикладывает все усилия ради помощи мне.» От этого осознания у Ибо на сердце заскребли кошки. Появилось чувство неправильности за всё это. Неправильно буквально всё. То, что он сам поспорил на кого-то. Это уже чертовски большая ошибка, ведь если об этом кто-то узнает, Сяо Чжань уж точно отвернётся от него. Неправильно то, что он никак не может помочь своему старшему, хотя тот наперекор себе делает всё ради помощи своему диди. И это тоже очень неправильно. Ужасно и то, что этот самый гэгэ так сильно страдает от несчастной любви, что его вечное смеющееся лицо вдруг моментально стало хмурым и мрачным, как серое дождливое небо. Кажись, ещё совсем чуть-чуть, и из глаз польются горькие слёзы обиды, подобные печальному осеннему дождю. — С-Сюань-гэ… — голос Ибо предательски дрогнул, со всей честностью выдавая его чувства наружу. Хаосюань беспечно посмотрел на него, будто ничего и не случилось, и увидел в глазах Ибо стоячую воду. Вот-вот прорвётся. — Эй, эй, Бо-ди, ты чего? — он кинулся к парню, притягивая к себе своими сильными руками и сжимая всё крепче, — ну-ка, давай без этих нюней! Чего распустился? Чему я тебя учил, а? Ибо собрался с духом и, тяжело вобрав в себя воздуха, выдохнул: — Пацаны не плачут… — и улыбнулся, чтобы не расплакаться. — Бо-ди, чтобы я больше такого не видел, понял? — громко сказал тот, отстраняясь, — у меня всё не так плохо, как ты думаешь. Жизнь продолжается и дальше, даже если твоя любовь отвергла тебя. Ничего с этим не поделать. Так что не вздумай плакать из-за меня. А то я обижусь. — и надул губы. Ибо усмехнулся и кивнул: — Хорошо, я не буду. Он очень хотел предложить Хаосюаню свою помощь. Но, судя по словам того, тому уже не поможет никто и ничто. Да и тот не сильно в этом нуждается, а если и наоборот, то уж точно откажет. — Так значит, Бо-ди, мы решили, да? — Что именно? — Я дам тебе пять дней. Если всё получится — я стану твоим лучшим другом, как ты и просил. Ну и, конечно же, тебе любимый парень впридачу. Но лицо Ибо сделалось всё тускнее и тускнее. — А если не получится?.. — Хм, ну, тогда… Сначала Хаосюань сделал вид, что находится в глубокой задумчивости, однако потом прыснул со смеху и выдал: — Тогда ты покупаешь мне свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе! — конечно, сказано с сарказмом, но, кажется, лучше он ничего не придумал. — Ты сейчас серьёзно? — недоумевал Ибо. — Естественно! Рёбрышки — это же святое! По рукам? — По рукам. И они пожали руки. «И всё равно всё это неправильно.» «Но Хаосюань — мой хороший друг, он старше меня и учится здесь гораздо дольше. Значит, он знает лучше меня.» Ибо ещё долго пытался убедить самого себя, что всё в порядке. *** Конечно, на уроке по обыкновению он сидел с Сяо Чжанем. И лишь иногда мельком посматривал в его сторону. » Красивый», — подмечал он про себя, когда скользил взглядом по ровно очерченному профилю юного лица. И невзначай подмечал про себя даже незначительные детали. Ровный короткий носик, припухлые розовые губы с маленькой родинкой под ними. Молочная гладкая кожа, на которую бережно ложились весенние солнечные лучи, просачивающиеся из окна, и блестящие чёрные волосы, которые казались мягкими даже с виду. Длинные изящные пальцы с аккуратными ногтями и невинная худоба тела. Очень красиво. Красивее мужественного Чжочэна. Гораздо красивее. Грациознее хрупкого как бабочка Цзияна. И, как Ибо только сейчас заметил, Чжань прекраснее даже самого Ван Хаосюаня. Хотя долгое время не хотел этого признавать. Ибо перескочил взглядом за голову Чжаня. Там, на другом конце класса, Хаосюань тоже наблюдал за своим диди. Заметив на себе его взгляд, старший настойчиво кивнул, как бы подавая знак. Ибо глубоко вдохнул и нервозно сглотнул. Шумно выдохнул и чуть вздрогнул, испугавшись, что сидевший в полуметре от него Сяо Чжань может услышать это. Однако тот занятно что-то писал в тетради. Собственно, как и подобает прилежному ученику. — Сяо Чжань. — шепнул Ибо, предварительно чуть ли не с десяток раз проговорив про себя это простое имя. Чжань тут же безропотно взглянул на него. Поскольку место, где они вдвоём сидели, находилось у окна, и ближе к нему сидел Ибо, то когда Чжань посмотрел на своего соседа по парте, Ибо заметил эти трепетно блеснувшие в его угольных глазах солнечные блики. Кажется, Чжань был удивлён. Его длинные ресницы дрогнули, а следом и тени от них, лежавшие на белых щеках. От этого зрелища язык Ибо закостенел, а по спине будто прошлись ледяным жезлом. Когда Чжань перевёл свои глаза на него, то поджал губы. Ибо посмотрел на них, и какой-то неведомый ранее узел затянулся внизу живота. Не сказать, что сильно приятно, даже больно. Сначала ему и вовсе подумалось, что нужно принять таблетки и боль пройдёт. Лишь когда Чжань отозвался, он понял, что это нечто другое. — Да? — легко откликнулся тот громче Ибо. Сердце Ибо громко бухало и норовило вырваться наружу, и он сам не понял, от чего. Ведь Чжань просто отозвался на его голос. Ибо, как неопытный юнец, глупо захлопал ресницами, встретившись взглядом с Сяо Чжанем. И от этого неожиданно бросало то в жар, то в холод. — Ты, кажется, звал меня. Или мне показалось? — Чжань говорил это так добро и дружелюбно, что Ибо стало не по себе. — Ээ, да, я… — ему пришлось с хрустом поджать пальцы ног, чтобы хоть как-то отогнать волнение, — привет, Сяо Чжань. Сяо Чжань молчал, смотря на Ибо, как на умственноотсталого, непонятно изогнув бровь и хлопая глазами. И это было до ужаса умилительно. Впрочем, очень скоро Чжань прищурился и тихо хихикнул: — Привет, Ван Ибо. — и впервые за всё время одарил Ибо своей улыбкой. Раньше она была адресована тем двоим, что сидели чётко впереди них. И Ибо не имел возможности рассмотреть её так отчётливо и вблизи. Теперь же он узрел её во всей своей красе. Широкая, как у смешного Чеширского кота. И одновременно настолько красивая, будто отлитая из солнечного света. Такая прекрасная, как у ангела, спустившегося с Небес, но в то же время по-детски милая, как у маленького ребёнка. Она определённо была на что-то похожа. Ибо никак не мог вспомнить, на что. Но, в любом случае, она прекрасна. И тут Ибо осознал, во что сейчас так по-крупному вляпался. Поспорил на того, кто так невинен и очарователен. В кого безвозвратно влюбился по уши, стоило этому человеку единожды всего-то улыбнуться. Поспорил на какие-то жалкие свиные рёбрышки. «Ван Ибо! Что же ты наделал?!» , — его внутренней злости в тот момент не было предела, но пока Сяо Чжань сейчас вот так вот непринуждённо и живописно улыбается ему, Ибо мог только искренне улыбнуться в ответ. Даже не сразу заметил прихлынувший к лицу жар, сразу отразившийся на ушах и щеках. Чжань снова хихикнул, смотря на такого нелепого юношу перед собой. С Ибо такое в первый раз: стоит этому человеку перед ним всего лишь издать малейший радостный смешок, как у него неведомое тепло разливается в груди. — Будем знакомы? — спросил Чжань, изменив голос на более высокий. Ибо только немо приоткрыл рот, всё ещё во все глаза таращась на эту искусную улыбку. И подумал о чём-то очень и очень неприличном для себя. «Поцеловать. Хочу поцеловать.» А возможно и не только это. Но тут же тряхнул головой, выбивая эти мысли из головы. Улыбнулся ещё шире. Так радостно, весело. Кивнул один раз и заведённо повторил: — Будем знакомы. — протягивает руку, которая едва заметно дрожит. Чжань без колебаний отвечает на этот приветственный знак. Но он и не догадывается, какие в этот момент чувства сотрясаются внутри Ибо. Одновременно воодушевление и счастье, сожаление и вина. Ладошка Чжаня очень мягкая, тёплая и маленькая. Без труда поместилась в крупной руке Ибо. Тот всячески цеплялся за Чжаня пальцами, только бы не отпускать, подержать ещё немножко. Но тот принял это за случайное соприкосновение кожи и быстро отнял руку, хотя улыбку с лица не спустил. Чёрт, и почему Ибо не сделал этого раньше?.. Остаток урока Ибо, конечно же, больше не мог и вспоминать о таком предмете, как алгебра. Куда занятнее было украдкой наблюдать за тем, как свободно двигается тонкая белая кисть руки Сяо Чжаня, осторожно держа ручку и выводя аккуратные иероглифы и цифры на бумаге. Наблюдать за тем, как дрожат его пушистые ресницы, как неосознанно время от времени поджимаются мягкие губы, приподнимая мелкую родинку. Странно, но Ибо стал запоминать и его привычные движения. Например, когда Чжань размышлял насчёт учебного материала, он потирал указательным пальцем нос. А когда думал о чём-то своём — выпячивал губы вперёд и отводил в сторону. — Тебе так интересно наблюдать за мной? — вдруг прямо спросил он. Но в интонации совсем не ощущалось обиды или порицания. Наоборот, удивление и интерес. И тут Ибо вспомнил про спор. И про пять дней. И решил, что пора бы начинать действовать. — Ты просто такой милашка, что я не могу насмотреться. — говорит ровно и невозмутимо, положив голову на руку и поставив локоть на стол, как ни в чём не бывало. Сам не понимает, как у него смелости хватило выпалить подобное. Чжань смотрит изумлённо и непонятливо. Ибо же — спокойно и отчуждённо, отчаянно делая вид, что всё так и должно быть. Чжань растерялся, бегая взором по тетради. Но всё равно находит в себе силы натянуто улыбнуться и хохотнуть: — Хах, что ж, Ван Ибо, да, от скромности ты точно не умрёшь… — Кстати, насчёт Ван Ибо, — будто бы случайно бросает тот, — давай перейдём на ты? Всё-таки одноклассники, да ещё и соседи по парте. Теперь улыбка Чжаня стала более лёгкой, и он облегчённо выдыхает: — Хорошо. Тогда, мне звать тебя Ибо? Ибо сделал крайне нелепое для самого себя действие: как бы неосознанно скользнул языком между сложенных губ. Но не ожидал такой бурной реакции от Чжаня: тот в одну секунду зарделся нежным румянцем, как неискушённый ласковый цветочек, ещё не познавший всех прелестей развратной жизни. Однако Ибо это не остановило: он сильно дёрнул и без того ярко выраженным кадыком, всем своим непроницаемым видом показывая, что ничего сверхъестественного не происходит. Хотя со стороны смутно оценивал, как постыдно это выглядело. — Да, называй меня Ибо. — ответил он, коротко кивнув, — тогда, можно называть тебя Чжанем? Но Чжань замер, не произнося ни слова, словно каменная статуя. Он напряжённо наблюдал то за острым костяным выступом на длинной шее Ибо, то за его влажными и неприлично пухлыми губами. Лишь позже опомнившись, словно его переклинило, он интенсивно закивал: — Да-да, Чжань, да… Можешь называть меня так. — мимолётно улыбнулся самыми краешками рта и быстро притянулся обратно к парте, продолжая писать. Ибо вздохнул и уставился в учебник. Но рассматривал иероглифы и не понимал сути, размышляя лишь о том, что Чжань ведёт себя очень напряжённо. Было видно невооружённым глазом, что ему не очень комфортно в присутствии Ибо. Значит, второй всё же переборщил с подкатами. Даже мимоходом метнул взгляд в сторону Хаосюаня. Тот, будто всё время следя за Ибо, в ответ приподнял брови и выставил руку ладонью вниз, слабыми рывками опуская всё ниже и ниже. Ибо понял, что он имеет в виду то же самое, о чём думал и сам. Нужно быть попроще и поестественнее. Спустя ещё несколько минут ему пришло сообщение в Wechat. 14:32 Ван Хаосюань: Бо-ди, ты чутка перебрал. Но для первого раза сойдёт 14:32 Ван Ибо: Да я уж понял. И что же мне делать? 14:33 Ван Хаосюань: Дай подумать 14:37 Ван Хаосюань: Этот урок последний, так что я оставлю тебя потом, не жди меня. Не ссы, ещё не всё так плохо. Пообщайся с ним поближе, можешь до дома проводить 14:38 Ван Ибо: Ох, я понял, гэ. Надеюсь, всё обойдётся, ещё раз огромное спасибо за помощь! 14:39 Ван Хаосюань: Хватит благодарить, блин 14:39 Ван Ибо: Пххх♡