Сквозь розовые очки

Ибо сам наливает из маленького керамического чайника чай для Сяо Чжаня. Второй же нелепо заливается стыдливым румянцем и изо всех сил сдерживает смущённую улыбку. — Тебе сколько сахара класть? — спрашивает ухажёр. — Одну, — отвечает парень, — благодарю. — и берёт маленькую чашку в руки, когда Ибо уже размешал сахар, — надо же, так вкусно пахнет. — Осторожно, горячий, — заботливо предупреждает Ибо, на что Чжань усмехается. Ибо присаживается рядом, отхлёбывая свой несладкий зелёный чай, — Чжань, ну как тебе у меня? Чжань немного отпивает и мило сужает глаза, отмечая всю тонкость приготовления чёрного чая. — У тебя круто, — отвечает он, осматривая комнату, — всё так обставлено и обклеено. Очень уютно. И правда, на стенах Ибо почти не было живого места. Куда ни плюнь — наткнёшься на известные одному Богу лица, которые были довольно красивые. То какие-то музыканты, то певцы, то байкеры, то целые мальчишеские группы. — Спасибо, — Ибо льстят слова Чжаня. Обычно Хайкуань только вздыхает, когда замечает очередной приклеенный постер к стене у Ибо. Не для того же он обклеивал стены обоями. — Чай замечательный, — выдаёт Чжань, — давно такого не пил. — Да, мой гэгэ — мастер в приготовлении чая. — тянется к тарелке на подносе, — на, угощайся, — и протягивает другу большую ягоду клубники. Чжань радостно улыбается и намеревается уже взять угощение в руку, как Ибо сам внезапно приближает клубничку к его губам. И зачарованно рассматривает. Эти припухлые губы, эту сочную красную ягоду, прижатую к ним. Эти удивлённые заячьи глазки Чжаня. Чтобы не отпугнуть его от себя, Ибо максимально по-дружески усмехается. — Ешь. И Чжаню ничего не остаётся, кроме как дёрнуться в лёгкой улыбке и открыть рот. Захватывает мягкими губами большую клубнику и жуёт. — Ибо, чего ты так смотришь? — ещё сильнее краснеет он под оценивающим взглядом Ван Ибо. Тот будто переклинивается, делает лицо более серьёзным и заторможенно оправдывается: — Я… Ээ… Чжань, тебе когда-нибудь говорили, что ты очень красиво ешь клубнику?.. Да уж, чего только не придумает человеческий мозг во время растерянности. Особенно, если это влюблённый по уши Ван Ибо. Чжань в изумлении молчит, застыв, как каменное изваяние. Спустя лишь несколько секунд дожёвывает и хихикает: — Ибо, это у тебя недоподкат? Ибо тут же теряется и несоизмеримо желает немедля провалиться сквозь землю. — Хаха, ладно, для новичка неплохо. — продолжает смеяться тот, одновременно попивая чай, будто ничего и не произошло. Теперь настала очередь Ибо краснеть. — Ибо, расслабься, ты стал ярче этой клубники, — снова хохочет Сяо Чжань, — Боже, чего ты тут стесняешься? Ибо никогда не слышал, чтобы Чжань был настолько разговорчивым и прямолинейным. И от этого стало очень хорошо на сердце, потому что пришло осознание, что Сяо Чжань и впрямь стал смеяться практически только для него, Ибо. Как и обещал. А ещё стал таким искренним и честным. Издав что-то наподобие нервного смешка, Ибо сделал большой глоток, а потом и вовсе почти залпом осушил чашку. Не стал наливать ещё, а отставил её обратно на поднос. Усаживается опять и во все глаза смотрит на Сяо Чжаня. Который, в конечном счёте, не выдерживает этого пристального взора. — Ибо… Что-то случилось? — заканчивает он пить, ставит чашку следом за Ибо и сцепляет вместе кулаки, усаживаясь поудобнее. И тоже вопросительно смотрит на напротив сидящего парня. — Нет-нет, ничего, — мотает головой тот, — просто… И не находит слов. Он хочет сказать. Очень хочет. Излить душу, раскрыть чувства, опустить этот груз с плеч. Но почему-то боится. Он уже заметил, что Чжань на редкость безотказный. Поэтому… Что, если он предложит ему свои руку и сердце, тот примет их только… Из вежливости?.. Как только он подумал об этом, на телефон вновь пришло сообщение в Wechat. Телефон в кармане завибрировал, и Чжань бросил лаконичное: — Ответь. Но Ибо не собирался отвечать. Разве что, вынул телефон из кармана, включил и посмотрел на отправителя. Ван Хаосюань, конечно, кто же ещё? Выключил и бросил куда-то подальше на кровать. — Ерунда, — отмахнулся он, покачав головой. Чжань решил не давить и только понимающе хмыкнул. Заметив накаляющуюся обстановку, Ибо взял очередную красную ягодку и протянул: — Держи ещё. Чжань уже облегчённо улыбнулся и приготовился открывать рот, как в дверь постучали. — Входи, гэ, — сказал Ибо, не прекращая своего занятия. Чжань же, наоборот, слегка смутился, но всё равно съел клубничку с рук юноши. Именно в этот момент Хайкуань просунул внутрь голову. — Бо-ди, Чжань, вы есть хотите? Ибо выжидающе посмотрел на Чжаня. Но тот сразу в отрицании замотал головой: — Нет, благодарю. Чай очень вкусный, спасибо. — сказал он с набитым ртом. Ибо повторил за ним: — Спасибо, гэ, я не буду. Чжань, точно не хочешь? — Мой Бо-ди сам готовил, — широко улыбнулся старший. На что Чжань удивлённо распахнул глаза. Повернулся к Ибо, восхищённо восклицая: — Надо же, Ибо, ты умеешь готовить?! — Да так, ничего особенного. Я же обещал, что накормлю тебя. — и немного склоняет голову набок, принимая невозможно милый детский вид, — и если Чжань-Чжань уйдёт ненакормленным, как же мне тогда спокойно спать? — и театрально надувает губы. Хайкуань и Чжань так и прыскают со смеху. — Бо-ди, не корчи из себя дурачка. Однако Чжань быстро отвечает: — Ладно, раз Ибо готовил сам, то я, пожалуй, не откажусь. Ибо так и просиял. Хайкуань удовлетворённо ухмыльнулся: — Что ж, скоро принесу. — И мне тоже принеси, гэгэ! — крикнул вслед Ибо, а потом понизил голос, — попробую свою стряпню, хахаха. — Что, отравить меня решил, да? — шутит Сяо Чжань и тыкает его пальцем в предплечье. Ибо, моментально отозвавшись на это действие, перенял инициативу на себя, вспоминая тот прекрасный вечер на лавочке под розовым закатом. Как-то злобно хихикает, выставляет вперёд пальцы всех рук и впивается ими в тело Чжаня. Тот от неожиданности вскрикивает. Хохочет почти взахлёб, когда Ибо начинает бешено щекотать его, и тот тоже смеётся в ответ. Придвигается всё ближе, пока в итоге не роняет Сяо Чжаня навзничь на кровать. Садится рядом на колени, продавливая постель, пока Чжань извивается под ним и чуть ли не плачет от смеха. — Ахахаха, блин, Ибо, прекрати, хватит, ахахаха… — Нет уж, теперь ты не уйдёшь! — приговаривает тот, — я победил тебя, недосягаемый ангел во плоти, и теперь хочу, чтобы ты признал поражение! Почти наваливается сверху, быстро бегая юркими пальцами по одежде Чжаня на животе и голой шее, и тот пищит: — Ладно-ладно, непобедимый демон Ван Ибо, я признаю поражение! — выставляет руки вперёд, пытаясь перехватить ими чужие, — прекрати, блин! Но у него не получается остановить парня над собой, поэтому Ибо сам хватает его костлявые запястья и внезапно прижимает к кровати с обеих сторон. Сбивчивое дыхание и несмолкаемые стуки сердец — всё, что заполняет глухой кислород вокруг. С их лиц ещё не сошли улыбки, но выражения стали всё же серьёзнее. — И-Ибо?.. — начинает Чжань, не смея пошевелиться под Ибо, который успел раздвинуть ноги и крепко подмять юношу под себя. От этого действия у Чжаня перехватывает дыхание, а глаза расширяются. Потому что вставший железный член Ибо быстро упёрся в его собственный. Однако сам Ван Ибо этого, похоже, не заметил. «Надо действовать», — вздыхает Ибо про себя и, мысленно считая до трёх, отчеканивает как можно более внушительным и строгим голосом: — Чжань… Чжань-Чжань… Сяо Чжань! Чжань непонимающе пялится на него, насильно прижатый к мягкой кровати. И начинающий стремительно краснеть от их трения плоти друг о дружку сквозь толстую ткань джинсов. Глаза Ибо наливаются красным, а между бровей даже пролегает суровая складка. Он выпаливает: — Ты мне нравишься. — … — … Оба молчат примерно пять секунд. Лицо Ибо постепенно алеет, а выражение становится мягче. Чжань же, как опалённый огнём, был краснее спелой вишни, а дыхание невообразимо участилось. — А?! — в незнании выдавливает он, хотя вопрос просто вылетает от безысходности. Ибо напряжённо проскальзывает языком между губ. — Ты. Мне. Нравишься. — повторяет он, чётко выделяя каждое слово без возможности ослышаться, — ты слышишь, Чжань? Спустя ещё пару секунд переводит чуть напуганные глаза на тонкие запястья, которые сам же и сжал. Тут же быстро отпускает их и почти отпрыгивает назад, когда видит, как страшно они посинели. Выжидающе смотрит, пока спину прошибает холодный пот. «Не слишком ли рано?» «Не слишком ли резко?» «Не слишком ли… Ненормально? Может, Чжань вообще по девочкам?» «Хотя, Сюань-гэ, кажется, говорил, что, вроде как, нет…» Ибо полностью теряется в пространстве, когда Чжань сам поднимается и усаживается на кровати, смеряя Ибо взглядом глупого, только что вылупившегося цыплёнка. — Я… Заметил это. — этот спокойный тон вывел Ибо из своих задних мыслей. — Заметил?! Давно?!.. — каждое слово Ибо давалось с трудом. Слишком уж отстранённое лицо было у Чжаня. — Конечно. Ещё никто так прямо не подкатывал ко мне, — нервозно усмехается, — никто не звал меня после школы куда-то, а уж тем более домой. Никто не вызывался провожать меня до дома. Ибо ошарашенно замирает. — Даже… Чжочэн с Цзияном? Тот презрительно хмыкает, опустив глаза. — Даже Чжочэн с Цзияном. Мы просто… Просто как-то гуляли после школы, и то редко. Я ведь тоже в эту школу пришёл только в этом году. Осенью. — Вот как… — Ибо впервые слышал об этом, — мне Сюань-гэ не говорил. Словом, помяни чёрта — вот и он. На телефон, безразлично брошенный на кровать и сейчас находившийся рядом, тут же стали беспрерывно приходить всё новые и новые сообщения. Ясное дело, от кого. Телефон не перестаёт жужжать, отдавая вибрацией по покрывалу. — Ответь, Ибо, — говорит Чжань беззаботно, — ничего не произойдёт. Но Ибо, игнорируя, снова смотрит пристально, будто ждёт чего-то. Конечно, ждёт. Он так и не получил ответа на свои чувства. Чжань будто бы услышал его и перевёл тёмные, но светящиеся добротой глаза на него. Ласковым голосом начинает говорить, и Ибо внимает каждому его слову, не смея перебить: — Ты мне тоже понравился, Ибо. Ты обходился со мной очень… Осторожно, предусмотрительно. Я замечал, что ты беспокоишься обо мне, волнуешься. Твои глаза… Смотрели так… Радостно, весело. А когда ты учил меня кататься на скейте, то держал мою руку очень аккуратно. Я всё это замечал. Хитро сщуривается. — Ты жёстко палился, Ибо. — с честной усмешкой выдаёт он. Ибо не знает, плакать ему или смеяться. Облизывает пересохшие от нервов губы и чувствует, как по виску течёт капля холодного пота. Окончательно добивает его абсолютно невозмутимо брошенная Чжанем фраза: — К тому же, у тебя встал на меня. — широко улыбается и залихватски подмигивает. Ибо встрепенулся, как обожжённый, и мимолётно посмотрел вниз. Успевает одновременно и ужаснуться, и удивиться, и охнуть. За долю секунды сводит ноги и чувствует, как не то что щёки и уши, но даже шея покрывается алым от стыда. — Чжань… — почти дрожа, мямлит он. Однако Чжань, как ни в чём не бывало, быстро поменял положение. Перевернулся на бок, потом встал на корточки и плавно пополз к Ибо. Ибо хочется обматерить всё вокруг. Настолько сексуально и даже по-блядски это выглядит. Выгибающаяся спина, тонкие ноги, влажные губы. И искрящийся взгляд. Ибо не в силах пошевелиться. Всё тело будто цепями сковало — настолько поразительно это было. И вот, спустя чрезвычайно короткое время, Сяо Чжань подползает до невозможности близко. Так, что их лица находятся буквально в десяти сантиметрах друг от друга. И Чжань шепчет Ибо прямо в губы: — Я готов дать тебе шанс, — Ибо не разбирает, говорит ли Чжань это нежно или заведённо. Одно он знает точно: сам он возбудился почти до крайности. Уже почти невтерпёж. А ещё почти не верит своим ушам. Потому что Сяо Чжань согласился. — Можно ли теперь мне считать себя твоим парнем? — снова спрашивает Сяо Чжань. Ибо шумно глотает и почти шипит в ответ, вытаращив глаза: — Можно… Конечно, можно. — их разделяют какие-то жалкие десять сантиметров… И Ибо не может терпеть. Сам подаётся вперёд, и их мокрые губы быстро соприкасаются. Ибо наконец в состоянии пошевелить онемевшими конечностями, так что кладёт обе руки на талию Чжаня, а тот обнимает шею Ибо. Раздвигает шире ноги и садится к Ибо на колени, блаженно прикрывая глаза в страстном поцелуе. Жарком, страстном, влажном. — Чжань… — почти стонет Ибо во время короткой передышки, пробираясь руками под одежду и гладя голую гладкую спину, — я… Я люблю тебя… Всё в тебе… — Что именно?.. — отрывается наконец Чжань, сладостно ахая. — Всё, Чжань, — смотрит Ибо ему в глаза, как преданный пёс смотрит на хозяина, — твою улыбку. Твой смех. Твою нежность. Твою доброту. Твои глаза… — вновь тянется за поцелуем, слегка поджимая пальцы на мягком теле, — всё… Всё без исключения… И Чжань подаётся навстречу, и их мокрые языки сплетаются. И они, кажется, даже забывают о существовании в этой тесной квартире ещё одного человека. — Стой, — вдруг прерывается Чжань и берет лицо Ибо в руки. — Что? — выдыхает тот. — Ибо… — застенчиво опускает глаза. — Да, любовь моя? — Ибо успокаивающе гладит теперь уже своего парня. Последующие слова как стрелы вонзаются в сердце. Чжань: — Только… Пожалуйста, не… Не бросай меня. — и смотрит на него так скорбно и печально, что Ибо хочет вырвать себе глаза, чтобы не видеть этого жалостливого зрелища. Его дыхание замирает, и он чуть ближе придвигает юношу, испуганно повторяя: — Чжань, ты… Как ты мог такое сказать?.. Я уже давно понял, что не посмотрю ни на кого, кроме тебя… И я ни за что тебя не брошу, слышишь? Ни на какие богатства мира, ни на какие сокровища я не променяю твою любовь, моя прелесть… — и нежно целует его в лоб. Сяо Чжань тихонько посмеивается, а потом сам целует Ибо в неприлично пухлые губы. И становится очень сладко. Очень хорошо. Телефон снова вибрирует, но им обоим плевать. Только вот… Телефон лежит прямо позади Ибо. А тот, собственно, про него и забыл. В этот момент случается совершенно не предвиденное. Автоответчик монотонно произносит: — Вам голосовое сообщение от: Сюань-гэ. — Бо-ди, блин, не пугай! — громко выпаливает голос Хаосюань на другом конце провода, — какого хрена не отвечаешь? Так занят этой своей сучкой, что-ли?.. Чжань в ужасе отпрянул от Ибо, и тот увидел в этих глазах не что иное, как чистейший страх. Хаосюань тараторил: — Я так и думал! Ладно, Бо-ди, расскажешь, как там, ладно? А этот твой Чжань хорош в постели, а? Ахахаха, а вы вообще встречаетесь? Или это перепихон на один раз?.. Ибо резко разворачивается назад, чтобы отключить это безмозглое животное. Но руки стали дрожать как у последнего наркомана своего поколения, поэтому телефон и не сразу удалось взять в руки. Надоедливый голос Хаосюаня не смолкал: — Если ты помнишь, то у тебя последний день, и срок спора истечёт!.. Тогда готовь для меня свиные рёбрышки, ахахаха… — Блять, Чжань, это не то, что ты думаешь!.. — вскричал Ибо, чтобы хоть как-то перекрикнуть своего гэгэ, но тот быстро зажал ему рот рукой. К слову, Хаосюань уже закончил: — Ладно жду звонка, горе-жених, ахаха… Ибо в страхе смотрел на парня перед собой. И видел, как гнев и злоба плещется в этих доселе прекрасных глазах. Как трясётся всё лицо напротив. А потом с самого краешка глаза сорвалась слеза. Чжань заплакал, издав громкий всхлип. Оторвал руку от чужого лица и отвесил хлёсткую пощёчину. Но Ибо не дёрнул ни единым мускулом лица. Только, сотрясаясь всем телом, испуганно смотрел на того, кто сейчас ненавидел его больше смерти.