Пока бьётся пульс

АРКА III

«ПРОШЛОЕ ПОД КОЖЕЙ»

«Прошлое не умирает. Оно даже не прошло.»

Уильям Фолкнер

Метка ещё свежая. Она не жжёт, как ожог. Скорее ощущается как тонкое чужое тепло под кожей, будто ладонь, которую положили и не убрали. Я провожу пальцами по боку осторожно, почти не касаясь. Так трогают то, что ещё не решено: моё или временное. Чёрная. Чёткая. Слишком уверенная для тела, которое привыкло носить только то, что заработано болью. Я поворачиваюсь боком к зеркалу. Смотрю, как знак гильдии лёг над шрамом. Тем самым, первым. Тем, с которого началось всё: лес, мокрая трава, холодный воздух и рука, которая держала меня, чтобы я не рассыпалась. Шрам не исчез. Он стал тоньше, светлее, правильнее. Но он есть. А метка теперь поверх него. Не закрывает. Не прячет. Как будто говорит: да, мы видим, откуда ты пришла. И всё равно ставим на тебя своё. Я сглатываю. Странно, но первым приходит не раздражение. Не страх. Тяжесть. Не та, от которой падают. Та, которая держит. Принадлежность всегда казалась ловушкой. Словом, которым закрывают двери, даже когда делают вид, что открывают. “Ты наша” обычно звучит так, будто у тебя больше нет права уйти без объяснений. И всё же сейчас, глядя на эту чёрную метку, я ловлю себя на другой мысли. Это не цепь. Это отметина. И она означает не то, что меня забрали, а то, что меня признали. Я вспоминаю руки Миры. Спокойные. Уверенные. Без суеты. Без “ты уверена?”. Будто вопрос был не в разрешении, а в факте: если я остаюсь, меня нужно отметить. Чтобы потом никто не мог сказать, что я “просто проходила”. Я не улыбаюсь. Но и не отворачиваюсь. На этот раз касаюсь метки честнее, сильнее. Кожа под пальцами обычная. Тёплая. Живая. И где-то внутри, очень тихо, без пафоса, что-то сдвигается. Я больше не призрак помощи. Не тень на краю чужой жизни. Не слух, который растворяется в лесу. Теперь у меня есть метка. А значит, есть люди, которые решили: я не исчезну так просто. От этой мысли становится неуютно. И почти спокойно. Я опускаю руку. На секунду задерживаю дыхание, будто проверяю: не ударит ли болью, не сожмёт ли горло. Ничего. Только пульс. Ровный. Настойчивый. Пока он бьётся, я здесь. Я до сих пор не уверена, что вступление в гильдию должно сопровождаться обязательной традицией: кто-то орёт, кто-то дерётся, кто-то роняет мебель, а в финале по тебе летит кружка. Но, судя по «Хвосту Феи», это примерно как подпись в анкете. Всё началось максимально буднично. То есть… по меркам этого места. Я сидела у стойки, там, где миры обычно слышно раньше, чем видно, и пыталась сделать вид, что шум, крики и внезапные вспышки магии вокруг меня это нормальный фон, а не цирк без лицензии. В руках у меня была кружка с чем-то сладким и подозрительно крепким. Мираджейн улыбалась так, будто она не бармен, а богиня домашнего уюта, которую сюда временно сослали. — Привыкаешь? — спросила она, протирая стакан. — Я уже почти верю, что это не массовое помешательство, — честно ответила я и сделала глоток. Слева кто-то расхохотался, справа кто-то рявкнул «ДА Я ТЕБЕ СЕЙЧАС…», и где-то на фоне загремели столы. Я даже не повернулась. Я училась не реагировать на каждый всплеск. Ошибка. Потому что в следующий миг раздался знакомый грохот, как будто кто-то опять решил проверить на прочность закон всемирного тяготения… и моё терпение. — Нацу! — выкрикнула Люси так, что в её голосе было всё: злость, отчаяние и ощущение вечного проклятия. — Ты опять… Я повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть картину: Нацу, размахивающий руками, как ребёнок, которому разрешили трогать всё, Грей, который уже был наполовину без одежды и явно считал это аргументом в споре, и Кана, которая, не моргнув, продолжала пить, будто это просто погода. Кружка с пивом сорвалась со стола. Полетела по дуге. Прямо ко мне. Это уже было дважды. Два раза я её останавливала, и два раза гильдия реагировала одинаково: «О-о-о» и «прикольно», как будто я трюк с голубем показала. И один раз я предупредила. Следующий раз отправлю обратно. С ускорением. В лоб Нацу. Я обещания не люблю давать. Но если уж сказала, то… ну. Кружка летела красиво. Почти эстетично. Пена дрожала, свет ламп отражался в стекле, и на долю секунды я подумала, что в другой жизни я бы рисовала этот кадр. Я подняла руку. Магия легла на реальность тонкой плёнкой. Как ладонь на воду: не давишь, но держишь. Кружка остановилась в воздухе в трёх пальцах от моего лица. Пена осела и застыла, будто кто-то поставил мир на паузу. В зале сначала стало тише. Не потому что все резко воспитались. Просто даже им было интересно, чем закончится третий акт. Я медленно повернула голову туда, где стоял виновник торжества. Нацу уже заметил. И улыбался. Той самой улыбкой «я всё равно выкручусь». — О-о-о! — протянул он. — Это опять твоя штука! Круто! Я прищурилась. — Я тебя предупреждала, — сказала я ровно, без злости. Даже мягко. Почти ласково. Люси уже подняла руки, как будто могла остановить катастрофу жестом. — Мара, нет, подож… — Да ладно, что ты! — Нацу махнул рукой. — Я ж не специально! Я посмотрела на кружку. На него. На его лоб. И аккуратно, почти нежно, щёлкнула пальцами. Мир снова «пошёл», но не так, как ожидали. Кружка не просто полетела обратно. Она полетела как идея, которую уже поздно отменять. С ускорением, которое я задала не силой, а решением: вот столько. Стекло не разбилось, я не собиралась устраивать кровавое шоу. Но траектория была идеальная. Тук. Кружка мягко, но очень убедительно встретилась с лбом Нацу и тут же, будто ничего не было, замерла в воздухе рядом с ним на секунду, а потом плавно опустилась на ближайший стол. Нацу застыл. Его улыбка медленно сползла, как плохой грим под дождём. Пауза. — …Ай, — сказал он наконец, очень по-детски. И зал взорвался. Кана захохотала так, что чуть не подавилась. — Вот это я понимаю! — выдохнула она, стукнув ладонью по столу. — У нас новая традиция! Грей ухмыльнулся, скрестив руки (и да, без рубашки, потому что иначе он, видимо, не может мыслить). — Заслужил, огонёк. Эльза, которая до этого сидела с самым спокойным лицом в мире, медленно подняла взгляд от своего десерта. — Справедливо, — сказала она и… кивнула. Как будто подписала приговор. Люси схватилась за голову. — Вы все ненормальные! — выдохнула она, но в голосе уже было облегчение: никто не умер. Хэппи взлетел над головой Нацу и радостно сообщил: — Нацу получил по лбу! — ЗАТКНИСЬ, ХЭППИ, — буркнул Нацу, потирая лоб. И, что самое страшное, он выглядел не злым. Он выглядел заинтересованным. Мираджейн наклонилась ко мне, сияя глазами. — Ты правда отправила обратно… ровно как обещала. — Я стараюсь не обесценивать свои угрозы, — сказала я и сделала глоток, будто это самый обычный вечер. И вот тут началось. Потому что гильдия может пережить всё: драки, взрывы, внезапные исчезновения одежды у Грея. Но они не могут пережить, когда кто-то делает что-то непонятное и не объясняет. Через пару минут вокруг моего места образовался полукруг. Не враждебный. Скорее такой… «расскажи нам фокус, ведьма». Нацу уже сидел ближе всех, обиженно трогая лоб, но глаза у него горели. — Так! — объявил он. — Это какая магия? Ты время останавливаешь? — Нет, — сказала я. — Тогда ты предметы замораживаешь! — вставил Грей. — Типа ледяной магии, только без льда. — Тоже нет. — Телекинез? — осторожно спросила Люси, как человек, который хотя бы пытается мыслить. Я качнула головой. Эльза скрестила руки и посмотрела так, как смотрят на человека, который либо гений, либо опасность. — Объясни принцип, — попросила она спокойно. — Мы должны понимать, с чем имеем дело, если ты член гильдии. Мастер Макаров, который до этого наблюдал с балкона, лениво, но внимательно, подал голос сверху: — Да, девочка. Интересно послушать. Ха-ха! Я вздохнула. Вот оно. «Лекция». Мой любимый вид социального взаимодействия. Почти как стоматолог, только без обезболивающего. — Хорошо, — сказала я. — Но сразу предупреждаю: словами вы, скорее всего, ничего не поймёте. — Эй! — возмутилась Люси. — Мы не глупые! — Я не сказала «глупые», — мягко поправила я. — Я сказала «не поймёте». Это другое. Кана подняла палец: — Я, кстати, умная, когда трезвая. — Тогда у нас проблема, — заметила я. Кана фыркнула, но не обиделась. Здесь вообще странно относятся к обидам: как к чему-то, что можно выбить из себя дружеским ударом. Я поставила кружку на стойку и показала ладонью в воздух, как будто собиралась рисовать невидимые схемы. — Моя магия работает не как «я толкаю предмет силой». И не как «я останавливаю время». Я… задаю предмету состояние и правило движения. Понимаете, как… как если бы я сказала: ты сейчас должен быть здесь и никуда не двигаться. И мир соглашается. На короткое время. Нацу нахмурился так, будто пытался заставить мозг работать на непривычной частоте. — То есть… ты заставляешь мир слушаться тебя? — Я договариваюсь, — уточнила я. — Временно. И за счёт своей энергии. Грей хмыкнул: — Звучит как «я делаю, что хочу». — Звучит. Но это не так. Люси наклонила голову: — А как ты отправила кружку обратно? Ты же сказала, не телекинез. — Потому что я не «толкнула» её. Я изменила параметр. Я задала ей новую траекторию и скорость. Не рукой. Решением. Как если бы у кружки внезапно появилась инструкция: лети туда. Наступила пауза. Кана моргнула. — Я… ничего не поняла. — Я же говорила, — спокойно ответила я. Эльза, конечно, попыталась схватиться за логику. — Если ты задаёшь правила, значит, ты можешь остановить любой объект? Любую атаку? Я посмотрела ей в глаза и честно сказала: — Теоретически да. Практически нет. Чем больше масса, скорость и энергия, тем больше цена. И тем меньше времени я удержу. И есть предел. Всегда. Нацу тут же оживился: — А мою атаку остановишь? Люси ударила его по плечу. — Не смей! — Я не сказала «да», — сухо отметила я. Мастер сверху рассмеялся. — Ха-ха-ха! Вот это правильно. Никаких бесплатных демонстраций для этого идиота. Нацу надулся. — Мастер! Я потерла переносицу и поняла главное: словами это не зайдёт. Здесь люди понимают через опыт. Через «потрогать». Через «а теперь повтори ещё раз». — Ладно, — сказала я. — Демонстрация. Только без попыток убиться. — Мы никогда не пытаемся! — сказал Нацу так искренне, что стало страшно. Я оглядела столы и выбрала предметы, которые не жалко. То есть, в «Хвосте Феи» это почти всё. — Люси, дай, пожалуйста, любую монету, — попросила я. Люси достала монету, как будто это часть ритуала. — Вот. Я положила монету на край стойки, чтобы было видно всем. — Смотрите. Это простое: «удержание». Я не трогаю её физически. Я щёлкнула пальцами, и монета поднялась на пару сантиметров и зависла. Не крутилась, не дрожала. Просто стояла в воздухе, как точка, которую поставили на странице. — Это… левитация? — снова попытался Грей. — Нет. Левитация подразумевает, что я её держу. А я не держу. Я запретила ей падать. Я отпустила концентрацию, и монета тут же звякнула о стойку. Кана наклонилась ближе. — А если… — она хищно улыбнулась и хлопнула ладонью по монете, пытаясь сбросить её Монета не сдвинулась. Ладонь Каны скользнула, будто по стеклу, и она едва не ударилась пальцами о дерево. — Ого… — выдохнула она уже без шуток. — Видите? Это не сила. Это правило. Эльза посмотрела на меня очень внимательно. — Ты ставишь «запрет». — Можно и так сказать, — кивнула я. — Или «фиксируешь состояние». Нацу тут же потянулся: — Дай я! — Нет, — сказала я. Он замер. — Почему? — Потому что ты превратишь эксперимент в пожар, — объяснила я спокойным голосом взрослого человека, который уже видел детей. — Я не… — Нацу, — перебила Люси. — Ладно… — буркнул он, но продолжал смотреть с жадным интересом. Я поставила на стойку пустую кружку. — Теперь второе. «Возврат». Я слегка отодвинула кружку от себя, на пару шагов, и сказала: — Кана, брось её в меня. Только пустую. Кана подмигнула и, не вставая, швырнула кружку, как будто делала это всю жизнь. Собственно… вероятно, так и было. Кружка полетела. Я подняла ладонь. Поймала не кружку, а её движение. Остановила её в воздухе в сантиметре от лица. В этот момент я услышала общий вдох, как будто зал на секунду стал одним организмом. — Это вы уже видели, — сказала я. — Теперь… Я посмотрела на Нацу. — …то, что вы не видели. И вернула кружку обратно. Не резко. Не по лбу. Просто так, чтобы она аккуратно прилетела к Кане и сама легла ей в руку, как послушная вещь, которой объяснили, где её место. Кана моргнула, потом рассмеялась: — Ладно. Это красиво. Люси выдохнула так, будто держала дыхание всё это время. — Так… значит, ты можешь… отправить предмет обратно по траектории? — По новой траектории, — поправила я. — Я задаю параметры. Но лучше не злоупотреблять. Потому что каждый раз я плачу за это собой. Эльза кивнула, и в её лице появилась та самая серьёзность, которая внезапно делает её не просто сильной, а… взрослой. — Поняла. Это не игрушка. — Наконец-то кто-то понял, — тихо сказала я. И тут же добавила, чтобы разрядить воздух: — Правда, подозреваю, что через пять минут Нацу снова проверит, насколько это «не игрушка». — НЕ ПРОВЕРЮ! — возмутился он мгновенно. Грей хмыкнул: — Проверишь. Кана подняла кружку: — Ставлю на то, что проверит. Хэппи радостно подпрыгнул в воздухе: — Нацу точно проверит! — Предатели, — пробормотал Нацу, но улыбался. Мастер Макаров сверху снова рассмеялся, но уже иначе, с явным одобрением. — Хорошо, — сказал он. — Теперь мы знаем, что у нас в гильдии появилась магия, которая умеет учить мальчишек уважению. Это полезнее любой защиты. Я посмотрела на Нацу. Он потёр лоб и попытался выглядеть невинно. — Я вообще-то уважаю… — начал он. Я подняла свою кружку и мягко добавила: — Тогда давай закрепим материал. Ещё один раз и я верну не кружку. Я верну всю ситуацию. С процентами. Люси прыснула. Кана засмеялась. Даже Эльза улыбнулась краем губ. А Нацу… Нацу задумался. Это было редкое зрелище. Почти магия сама по себе. И в этот момент я поймала себя на мысли: да, они шумные, безумные и абсолютно не умеют жить спокойно. Но когда я говорю, они слушают. Когда я ставлю границу, они её признают. И это, как ни странно… …похоже на дом. Только очень опасный. И очень живой.

***

Я уже собиралась свернуть разговор, потому что чувствовала: ещё минута, и они начнут просить «а можешь ещё раз, но посильнее», когда Эльза вдруг сказала: — Подожди. Я подняла на неё взгляд. — Ты говоришь о правилах и состояниях, — продолжила она. — Но ты всё это время показывала взаимодействие с предметами. А на себя ты это распространяешь? В зале стало тише. Не напряжённо. Скорее… внимательно. Грей прищурился: — В смысле? Типа усиления тела? — Или защиты? — добавила Люси. Я качнула головой. — Не совсем. Нацу оживился, будто услышал ключевое слово. — Ты можешь стать сильнее?! — Я могу стать иначе, — сказала я. Кана отставила кружку. — О, это уже звучит интересно. Я посмотрела на пол, потом на стены, потом на потолок гильдии, где висели балки, лампы, следы старых драк и кое-где… подозрительные вмятины. Знакомое пространство. Удобное. — Ладно, — сказала я. — Это сложнее объяснить словами. Так что опять будет демонстрация. Но предупреждаю сразу. Я посмотрела прямо на Нацу. — Не прыгать. Не кидаться. Не проверять. — Я даже не… — Нацу. — Ладно! — он поднял руки. — Я просто смотрю! Я встала из-за стойки и отошла на несколько шагов, чтобы меня было хорошо видно. Пол был деревянный, потёртый, живой. Я чувствовала его ногами. Чувствовала воздух. Границы помещения. — Моя магия — это не только про объекты, — начала я. — Я могу расширять зону, в которой действуют мои правила. Поле. Оно не видно, но оно есть. Я вытянула руку и медленно провела ладонью в воздухе, словно очерчивала невидимый купол вокруг себя. — Внутри поля я могу менять параметры… не только для предметов. Но и для себя. Люси нахмурилась: — Параметры… типа веса? Направления? — Да, — кивнула я. — И опоры. Наступила пауза. — Подожди, — Грей моргнул. — Ты хочешь сказать… — Да. Я сделала шаг вперёд. Не вверх. Вперёд. Моя нога коснулась стены. И не соскользнула. Она встала на неё так же уверенно, как секунду назад стояла на полу. В зале раздался коллективный вдох, на этот раз уже совсем неконтролируемый. — …ЧТО, — выдохнул Нацу. Я перенесла вес тела, полностью поставив вторую ногу на стену, и спокойно выпрямилась. Для меня ничего не изменилось. Ни головокружения, ни напряжения. Просто… смена ориентации. — Я задала полю новый «низ», — сказала я, будто объясняла что-то бытовое. — Для себя. Пол теперь не там. Я сделала шаг. Потом ещё один. Шла по стене, как по обычному полу, пока не оказалась выше голов гильдии. Кто-то рефлекторно отступил. Кто-то задрал голову. Хэппи взлетел, завис рядом и уставился на мои ботинки. — Это нечестно, — сказал он с абсолютной серьёзностью. Кана рассмеялась, но смех был нервный: — Ладно… вот это уже совсем другое. Эльза не смеялась. Она смотрела, не отрывая взгляда, оценивая каждое движение. — Ты не усиливаешь тело, — сказала она медленно. — Ты меняешь условия. — Именно. Я дошла до потолка и остановилась. Встала на балку. Волосы не свисали вниз, как ожидала бы гильдия. Они просто… вели себя так, как будто гравитация теперь здесь. — Поле следует за мной, — продолжила я. — Пока я его держу. Я могу идти по стенам, потолку, по наклонным поверхностям. Могу задать себе устойчивость там, где её нет. — А если тебя ударят? — тут же спросил Грей — Тогда всё зависит от того, что я задала полю, — честно ответила я. — Иногда я могу перераспределить импульс. Иногда — нет. Это не абсолютная защита. Нацу вдруг широко улыбнулся. — А если я тебя столкну?! — НЕ СМЕЙ, — хором сказали Люси и Эльза. Я посмотрела на него сверху вниз. — Если ты меня столкнёшь, — спокойно сказала я, — я не упаду. Я просто поменяю направление падения. А вот куда ты полетишь — зависит от моего настроения. Кана прыснула. — Мне нравится эта девушка. Я посмотрела вниз. И только тогда заметила, кто стоит прямо подо мной. Лаксус. Он не отходил. Не смотрел с удивлением. Просто стоял, запрокинув голову, и следил за каждым движением так, будто уже прикинул траекторию. — Хм, — сказала я. — Неловко получилось. Он приподнял бровь. — С чего вдруг? Я присела на балке и посмотрела прямо на него. — Я собиралась спрыгнуть, — сообщила я. — Так что выбирай: отойдёшь или поймаешь? В зале кто-то прыснул. Кто-то напрягся. Лаксус усмехнулся. Медленно. Уверенно. — Прыгай, — сказал он. — Посмотрим. — Сам напросился, — ответила я. Я отпустила поле. Не резко. Просто позволила «внизу» снова сменить место. Тело пошло вниз. Свободно. Без паники. В какой-то момент я почувствовала, как воздух сменился на тепло и силу рук. Лаксус поймал меня легко. Слишком легко, будто ждал именно этого веса, именно этой скорости. Руки легли надёжно, без рывка. И… он не спешил. Секунда. Вторая. — Ты в курсе, что пол уже здесь? — спросила я спокойно. — Мгм, — ответил он. — Просто проверяю. — Что именно? — Что ты настоящая, — сказал он и только тогда поставил меня на пол. Аккуратно. Чуть ближе, чем требовалось для простого приземления. Я выпрямилась, посмотрела на него и хмыкнула: — Проверка пройдена? — Более чем, — ответил он. Сзади раздался шум, кто-то выдохнул, кто-то засмеялся, кто-то начал обсуждать, как вообще возможно ходить по потолку, но это уже было фоном. Я снова почувствовала пол под ногами. Настоящий. Обычный. — Вот так поле работает на меня, — сказала я, уже обращаясь ко всем. — Я не летаю. Я просто выбираю, где для меня опора. Я посмотрела на Лаксуса ещё раз. — Иногда — с помощью окружающих. Он усмехнулся. — Иногда — без шансов отвертеться. И, что удивительно, в этот раз никто не стал спорить, смеяться или проверять. В зале было тихо. Не потому что они боялись. Потому что они переваривали. — …Это уже не просто магия, — тихо сказала Люси. — Это… контроль пространства. — Ограниченный, — сразу поправила я. — И временный. Я не бог. Я просто знаю, как договариваться с реальностью чуть лучше, чем большинство. Мастер Макаров спустился ниже, опираясь на перила, и прищурился. — Ха… — протянул он. — Значит, ты можешь сделать из потолка пол, а из пола — стену. — В пределах поля, — кивнула я. — Да. — И на других? — спросил он уже серьёзно. Я не стала уходить от вопроса. — Могу. Но это сложнее. И опаснее. Потому что чужое тело — не моё. И если ошибусь, последствия будут не только для меня. Эльза кивнула. Медленно. С уважением. — Тогда понятно, почему ты держишь дистанцию, — сказала она. — И почему не разбрасываешься силой. Я пожала плечами. — Магия, которой хвастаются, долго не живёт. Нацу молчал. Это было тревожно. — …А ты можешь бегать по стенам очень быстро? — наконец спросил он. Я посмотрела на него. — Могу. Он улыбнулся шире. — Нам надо как-нибудь устроить гонку. Я вздохнула. — Вот поэтому я и не хотела это показывать. Гильдия рассмеялась. Шумно, живо, по-настоящему. Но в этом смехе уже не было снисхождения. Не было «о, новенькая с трюком». Было другое. Понимание, что рядом с ними человек, который меняет правила, а не просто играет по ним. И, что удивительно, им это понравилось. Я снова взяла свою кружку, вернулась на место и подумала, что теперь, если в меня полетит что-то ещё… это будет уже не по привычке. А по глупости. Смех постепенно стих. Не резко, а как волна, которая отходит от берега, оставляя после себя странную тишину. Не неловкую. Скорее внимательную. — Ладно, — сказала Кана, покрутив кружку в руках. — Я, конечно, впечатлена, но у меня главный вопрос. Я посмотрела на неё. — Как это вообще называется? — Да, — подхватила Люси. — У каждой магии же есть имя. Созедание, огонь, звёзды, перевооружение доспехов… А у тебя? Нацу уже открыл рот, явно собираясь выдать что-то вроде «магия ходьбы по потолку», но Эльза бросила на него такой взгляд, что он закрылся обратно. Название всплыло в памяти, словно я слышала его много раз. Я немного помолчала. Не потому что не знала ответ. А потому что это имя всегда ложится тяжело. Как слово, которое ты долго носишь внутри и не разбрасываешься им. — Хаос, — сказала я. Тишина стала гуще. — …Чего? — переспросил Нацу. — Хаос, — повторила я спокойно. — Так называется моя магия. Грей нахмурился: — Звучит… не очень обнадёживающе. — Потому что ты привык думать, что хаос — это беспорядок, — сказала я. — А это не совсем так. Я опёрлась спиной о стойку и посмотрела на зал, на эти знакомые лица, которые уже перестали быть просто шумом. — Хаос — это не разрушение. Это состояние, где возможны все варианты сразу. Я не создаю силу. Я выбираю из уже существующих возможностей ту, которая мне нужна, и заставляю её стать единственной в пределах поля. Люси медленно кивнула, будто что-то встало на место. — То есть… ты не нарушаешь законы. Ты выбираешь другой исход? — Именно. Кана прищурилась: — Красиво сказано. Опасно звучит. — Потому что так и есть. Я перевела взгляд чуть в сторону. Туда, где стоял Лаксус. Он не вмешивался, не шутил, не перебивал. Просто наблюдал. И, в отличие от остальных, выглядел не удивлённым. Скорее… подтверждённым. — А теперь важная часть, — сказала я и повернулась к нему. — Про то, как поле работает на других. Несколько взглядов тут же последовали за моим. — Лаксус уже это чувствовал, — продолжила я. — Просто тогда он не знал, что именно происходит. Лаксус хмыкнул, скрестив руки. — В поезде, — сказал он. — Когда ты была рядом. Люси моргнула. — Подожди… ты же не переносишь поездки. Тебя всегда укачивает. — Укачивало, — поправил он. — Всегда. До того момента. Я кивнула. — Моё поле не обязано замыкаться только на мне. Если человек находится достаточно близко и я разрешаю, оно может захватить его тоже. Нацу наклонился вперёд. — Типа баффа? Я поморщилась. — Не называй это так, — попросила я. — Это не усиление. Это коррекция условий. Я посмотрела на Лаксуса. — В тот момент я задала полю стабильность. Убрала резкие векторы, колебания, конфликт сигналов между телом и пространством. Его вестибулярный аппарат просто… перестал бороться с реальностью. Люси ахнула: — Так вот почему тебя не мутило?! Лаксус усмехнулся уголком рта. — Я тогда подумал, что либо повзрослел, либо наконец сдохну в дороге. Но было… спокойно. — Потому что поле временно взяло часть нагрузки на себя, — сказала я. — Оно может сгладить, выровнять, стабилизировать. Но это требует точности. И согласия. Эльза нахмурилась: — Согласия? — Я не могу просто так «накинуть» поле на кого-то и начать менять его состояние, — ответила я. — Тело должно принять новые правила. Иначе будет сопротивление. А сопротивление внутри хаоса — плохая идея. Кана присвистнула: — Значит, ты можешь сделать так, чтобы кому-то стало легче… или наоборот. — Теоретически, — сказала я. — Но я этим не занимаюсь. Чужая система — не моя территория. Нацу вдруг замолчал. Потом тихо спросил: — А в бою? Я посмотрела на него внимательно. Без иронии. — В бою поле может стать оружием. Или защитой. Или ловушкой. Всё зависит от того, какие параметры я задам. — И какие ограничения ты себе поставишь, — добавила Эльза. Я кивнула. — Именно. Мастер Макаров медленно выдохнул и улыбнулся не широко, а так, как улыбаются люди, которые понимают, что впустили в дом что-то серьёзное. — Хаос, значит… — пробормотал он. — Не самая простая магия для гильдии вроде нашей. — Зато честная, — сказала я. — Она не притворяется доброй или злой. Она просто показывает, что порядок — это выбор. А не данность. Лаксус посмотрел на меня чуть дольше обычного. — Значит, когда рядом с тобой, — сказал он, — мир ведёт себя… мягче. — Иногда, — ответила я. — Если я этого хочу. В зале снова стало шумно, но уже иначе. Не «о, давайте проверим», а «так, это надо запомнить». Они приняли название. Приняли принцип. И, что важнее всего… …приняли границу. Я сделала глоток и подумала, что, возможно, впервые сказала слово «Хаос» вслух не как предупреждение. А как представление.