Потерянная память

― Актер такой есть, ― неуверенно промямлила я, убирая волосы за спину. ― А почему ты спросил? Судорожно сжимая ладони, я старательно делала вид, что все хорошо, пытаясь найти хоть какую-нибудь подсказку, идею, как выкрутиться из такой неловкой ситуации, но все казалось безуспешным… Зачем я вообще спросила, почему он так интересуется Лиамом Нисаном? Могла просто ответить, что есть такой актер и закрыть эту тему… Сама себя подставила… Глубоко вдохнув холодный, влажный воздух, я спросила первое, что пришло в голову: ― Ты тогда услышал? — пока мои щеки горели от стыда и неловкости, Прайм задумчиво смотрел вдаль и лишь украдкой взглянул на меня. По его взгляду все стало ясно…Хотя, по вопросу было понятно, не могло же так совпасть.— Ты внешне на него похож… Очень сильно. После этих слов мне стало намного легче. Да, было все еще стыдно, но если подумать, то за что? Он ведь реально похож лицом на Лиама Нисона, я ведь его не оскорбила, не сравнила с кем-то плохим… Так, что волноваться не о чем, ведь так? Нужно было как-то сбавить градус моей неловкости, и я решила, что лучший вариант – это спросить про его прошлое. Интересно же, чем он таким занимался… Выполнял грязную работу… Но какую? Насколько сильно его должна была она сломать, чтобы сейчас Прайм стал настолько сострадающим и понимающим? Что-то здесь явно было не так… Я не знала, почему эта проблема с «добротой» пришельца так меня задевала, ведь я буквально въедаюсь в это, возможно, даже излишне придаю этому значение… Но Он- гигантский робот, который одним своим шагом или неосторожным движением может превратить меня в кусок фарша, но этот пришелец добрый, вроде хорошо относится к людям и мне бояться нечего… Но что если его настроение или же мировоззрение изменится, стоит ли тогда паниковать? Каковы шансы, что я выживу? Никакие, без тени сомнения скажу я Вам. Я не спортсмен, не какой-то гений и не вижу будущее, у меня нет этой волшебной удачи. Я тот самый человек, который в зомби-апокалипсисе побежит от зараженного, споткнется и его укусят. Я не строю иллюзий в отношении себя на счет храбрости, величия, героизма, я – самый обычный человек в плане навыков, ума, здоровья. Будет ошибкой если я начну отрицать те видения, и то, что каким-то образом это связано с миром роботов-пришельцев, но дает ли мне это какой-то бонус к выживанию? Нет. Мне кажется, что эти события только сильнее подкосили мою психику и, возможно, я начинаю сходить с ума… Некоторые мысли уж больно навязчиво заседают в моей голове последнее время, и все никак не отпускают… Хотя, может это инстинкт самосохранения? — Выходит, что мне повезло, — тихий и такой задумчивый голос пришельца выдернул меня из раздумий. — Чего? — нахмурив брови от непонимания, спросила я, но затем до меня дошло. — А-а-а-а… Блин, ты так долго молчал… Я уже и забыла. Тебе никто из людей об этом не говорил? — Нет, — смотря мне в глаза, ответил робот. — Ты первая. — Это они боятся, или не слишком внимательные, — задумчиво потирая шею произнесла я, и опустила глаза. — Думаешь я бы тебе такое сказала? — Да, — Оптимус ответил так быстро, что я невольно подняла на него взгляд и удивлённо вскинула вверх брови. — Не-ет, — меня так поразорило то, насколько быстро он это сказал, что невольная улыбка потихоньку начала ползти по моему лицу. — Почему ты так решил? — Мне кажется ты бы сказала. — Не думаю, — а затем я задумалась и возможно… Возможно я бы все-таки через какое-то время ему это сообщила. — Хотя-я-я… Может ты и прав… А может и нет, вот теперь живи в неведенье! Я пыталась как-то выкрутиться из столь неловкой для себя ситуации, что от волнения начала улыбаться. И, возможно, со стороны это выглядело мило, хотя мне кажется, что это было ужасно… Мои зубы - это не голливудская улыбка, и даже не что-то приятное. Передние два зуба на верхней челюсти выдавались вперед, создавая подобие небольшого лошадиного прикуса, хотя нижний ряд зубов был вполне себе ровный. Когда-то это можно было исправить, но с финансами не срослось… Так вот, почему же я решила, что, возможно, со стороны это выглядело мило? Слегка прикрыв рот рукой, чтобы мои зубы не так сильно виднелись, я подняла глаза на Прайма и увидела на его лице легкую улыбку. — Надо же, — стараясь сделать серьезное лицо, протянула я. — Ты улыбаешься. После моих слов эта лёгкая, добрая улыбка медленно исчезла с механического лица пришельца. Он все также смотрел по-доброму, мягко, но улыбки не было. — Почему ты стараешься быть таким серьезным для окружающих? — спросила я, а затем до меня дошло, что это скорее всего не мое дело и я лишнего ляпнула. — … Извини, — я подтупила взгляд и вновь залилась красным румянцем, — это не мое дело. Зря я спросила. — Этого требует моя должность, — спокойно отозвался пришелец. Казалось, что мои слова его ничуть не задели. — Праймы всегда были бессменными лидерами Кибертрона. Оплот стабильности, справедливости и процветания нашего народа… А это требует определенных черт характера и поведения, — тон робота сменился на более грустный и он немного отвел взгляд от меня, смотрел в пустоту. — Нужно этому соответствовать… — То есть никаких эмоций? Всегда холодный и рассудительный? — Оптимус поднял на меня глаза и украдкой кивнул. Было видно, что он действительно старается советовать тем стандартам поведения, которые описывает… и ему это не приносит радости. Возможно я ошибаюсь? Он не такой уж плохой? Да, судя по тем обрывкам, что я от него слышала – он творил что-то ужасное, но затем изменился и старается изо всех сил. Он не похож на злостного манипулятора, лжеца… Есть в нем что-то такое, что меня смущает, но сейчас я вижу не человека, конечно, но у этого робота свои загоны, проблемы и он пытается с этим справиться, ему скорее всего тоже эмоционально тяжело. Есть в нем некая человечность, если можно применить такое слово к пришельцу из далекого космоса, который состоит из кучи железа и шестеренок. — У вас это где-то прописано… или так сложилось, вроде традиции? — только потом до меня дошло, что учитывая его последнюю реакцию спрашивать такое крайне бестактно… Извиниться? Или так оставить? — … Традиции, — после долгой паузы ответил пришелец, будто сам впервые задумался над этим. — Мы не выбираем, кто станет Праймом. Ты либо относишься к этой династии, либо тебя избирает сам Праймус. Увидев мое непонимание, он добавил: — Наш создатель. — Бог что ли? — в моей голове было полнейшее непонимание слов робота. Кто их создал? Зачем? У них есть Бог? Пока я пыталась понять, кто такой Праймус – бог или живой создатель, я украдкой взглянула на озадаченное лицо Оптимуса и заметила, что теперь он не понимает: — У нас некоторые люди верят в Бога – эдакого могущественного создателя, который где-то далеко-далеко на небе… или в другом измерении находится… и он создал все живое и планеты, и жизнь, почти по щелчку пальцев и все, что происходит в твоей жизни – это часть его великого замысла. Ну или типа того… В некоторых религиях люди верят, что Богов несколько, но у нас нет научного доказательства, что хоть один Бог реален. Ты просто веришь и все, а после смерти попадаешь либо в Рай, за хорошее поведение, либо в Ад – за плохое. Ваш создатель такой же? — Он - наша планета, — сразу же ответил Прайм. — Прикол, — округлив глаза, тут же выпалила я. — То есть вы это не придумали? Ваша планета… Кибертрон реально живая? У нее есть сознание? — Да, — слегка кивнув ответил робот. Выражение его механического лица изменилось, теперь он выглядел более собранным, заинтересованным. — На заре времен существовали Праймус и Юникрон – два древних существа, символизирующих противоположности Вселенной. Праймус воплощал свет, порядок и жизнь, тогда как Юникрон был воплощением хаоса, разрушения и абсолютной тьмы. Давным-давно они столкнулись в великой битве, которая потрясла само пространство. Юникрон стремился поглотить все, разрушив существующую гармонию, но Праймус, движимый желанием защитить жизнь, противостоял ему. Битва длилась миллионы лет, пока Праймус не нашел способ заточить Юникрона в планетарную оболочку, с помощью своих созданий, сделав его тем, кого мы называем Разрушитель Миров. Однако и сам Праймус принял форму планеты – Кибертрона. Но он не был одинок: он создал тринадцать Праймов – первых трансформеров, наделенных Искрами чистейшей энергии. Каждый из них представлял уникальные качества, необходимые для поддержания равновесия. Под их покровительством Кибертрон и все его жители процветали, а Праймус через избранных лидеров общался с жителями, давал наставления, но после смерти последней из тринадцати – Солус, Праймус замолчал и погрузился в долгий сон, который знаменовал конец Золотой Эры Кибертрона… Я не застал ее, но мой учитель – Великий Сэнтинел Прайм говорил, что лично был знаком с Солус Прайм и видел, как Кибертрон процветал... — затем Оптимус задумчиво замолчал. — Оптимус, ты как-то говорил, что Солус Прайм была почти мифом и о ней мало, что было известно, а теперь говоришь, что твой учитель был с ней знаком… Я не понимаю. Глаза робота забегали, а затем застыли в одной точке и он, нахмурив брови, слегка приоткрыл рот. Он словно хотел ответить, но сомневался, нужно ли это делать, будто эта информация была очень секретной. — Есть две версии,— голос робота стал заметно тише, и он перевел взгляд на меня, чтобы убедиться, что я его слушаю. — Одна из них, которую нам рассказывают с самого рождения, что Солус Прайм одна из тринадцати, ее создал Праймус и она хоть и обладала могущественной Искрой, но все же была сравни остальным Праймам… Но… Мне кажется я еще не видела такого задумчивого лица у пришельца. Он и правду сомневался, нужно ли мне знать эту информацию. — Оптимус, — после недолгой паузы, я перебила его рассказ. — Если не хочешь говорить, то все нормально, правда. Не знаю, почему, но все больше проникаюсь к нему доверием. Я уже доверилась ему и согласилась работать с ними, но в моем сознании было сильное недоверие к его личности.. Ну правда, он какой-то слишком замечательный по рассказам окружающих, а тут… Я вижу его живым. Есть обстоятельства, которые держат его в рамках, я вижу, что ему это не то чтобы нравится, ему тяжело… Может мое ощущение «доверия» к нему исчезнет завтра и это мимолетное чувство, но сейчас я как-то иначе вижу Оптимуса. Прайм приложил пальцы к переносице и на пару секунд прикрыл глаза. Шестеренки внутри его механического тела вновь издали протяженный звук «м-м-м-м». Не знаю, что происходит у него в голове, и какое решение он примет, но эта информация о Солус Прайм действительно для него важна, настолько, что ему трудно о ней сказать. — Я хочу, чтобы ты знала, — очень тихо ответил Прайм. Признаться, его слова меня очень удивили, и та интонация, с которой он это произнёс. Так тихо Оптимус еще не говорил, да и сам факт такого доверия со стороны лидера пришельцев очень сильно прельщал. Не знаю, видно ли было со стороны, но по горящим щекам скорее всего было ясно, что его решение меня очень смутило. —До того, как стать Праймом, я возглавлял научно-исследовательский отдел, задачей которого было изучение истории Кибертрона… Во время раскопок в разрушенном городе я обнаружил осколок с частью истории Солус Прайм, — сделав небольшую паузу и тяжело вздохнув, робот продолжил. — Она не совпадала с той, что нам рассказывали… Осколок гласил, что Солус Прайм не была создана Праймусом, а являлась чем-то иным, более древним и могущественным, и что сам Праймус обратился к ней за помощью в борьбе с Юникроном, вместе они создали Праймов и под ее руководством смогли одолеть Юникрона… Но когда я показал находку Сэнтинелу, то он велел ее уничтожить ради благополучия Кибертрона… Тогда я решил, что осколок содержит не верную информацию… но после того, как мы нашли обелиск на Земле, твоих видений… Мне кажется, что мы знаем не всю правду о ней. Прайм замолчал, его лицо теперь выглядело совершенно серьезным, и он явно надеялся на мою помощь. — Ты думаешь, что я смогу как-то в этом помочь? — Да, — Оптимус повернул голову в сторону и задумался о своем. После небольшой паузы, я решила возобновить диалог, потому что в моей голове история явно не сходилась: — А тебя не смущает, — пришелец тут же оживился и резко развернул голову в мою сторону, — что Сэнтинел сказал ее уничтожить? Он ведь не просто так сказал избавиться от нее, скорее всего прочитал, что там написано, ему это не понравилось… Но если он был знаком с Солус Прайм, то явно знает или знал больше о ней, чем все эти таблички и истории, Сэнтинел сам все видел. — Последние несколько часов я много думал над этим… И я не знаю ответа… Возможно Сэнтинел что-то знал, а может и нет. Он пропал во время последней битвы на Кибертроне и больше сигнала от него мы не получали. — А он что-то говорил о Солус Прайм? — Не многое… Он уверял, что она не была мифом и являлась последней из тринадцати Праймов. Рассказ пришельца очень смутно напомнил мне истории из Древнего Египта: когда к власти приходил новый фараон, то он стирал упоминания о его предшественнике с глиняных табличек, папирусов, уничтожал скульптуры… Но это лишь ассоциация. Если верить словам Оптимуса, то все Праймы справедливые, не злобные упыри, которые держатся за власть, а делают все для процветания народа… Ну не мог же Сэнтинел уничтожить все упоминания о Солус Прайм… Их культура очень отличается от нашей, я хочу в это верить, но внутри есть какое-то недоверие, кажется, что что-то тут не так. — Оптимус, — одолеваемая сомнениями в своих словах, диалог у меня получилось начать также тихо, как пару минут назад это сделал Прайм, — а все Праймы были хорошие? Не было тех, кто, может, со временем стал алчным и злым? —Один из Праймов, Мегатронус, — ответил робот. — Позже известный как Фоллен, предал своих братьев, приведя к расколу, последствия которого мы ощущаем до сих пор. — А он мог как-то повлиять на упоминания о Солус Прайм? — Не думаю, — на какой-то миг времени мне показалось, что Оптимус безоговорочное доверяет мне, по крайне мере в этом вопросе. Он отвечал быстрее, меньше обдумывал сказанное, а его лицо хоть и выглядело задумчиво, но в тоже время выражало спокойствие, некую расслабленность… чтобы это не значило. Он говорил со мной, как с давно знакомым другом, но это мне так казалось, что происходило в его «процессоре» мне было не известно. — Солус Прайм была на Кибертроне, а остальные Праймы и Фоллен путешествовали по Вселенной в поисках нового источника энергона. Видя, как Оптимус относится сейчас ко мне, я подсознательно расслабилась. Возможно он и раньше ко мне так относился, но я заметила это только сейчас? Если же нет, то этот разговор определенно положительно влияет на мою репутацию в его глазах. — Я верю твоим словам, но тебе не кажется, что где-то что-то не вяжется в истории? Сентинел точно говорил тебе правду? Он не мог чего-то скрыть, например? — по изменившемуся взгляду Прайма стало ясно, что зря я это спросила. А я только решила, что все хорошо идет, ну ладно. Сама себе плюнула в карму… Но если убрать все чувства и логически взглянуть на ситуацию, то почему Сэнтинел Прайм не сказал, что там написана какая-то ерунда и лучше это уничтожить, он сказал, со слов Оптимус, уничтожить ради благополучия Кибертрона. Ничего не объяснив. Странно? Странно. Может это какая-то моя очередная шиза, из серии излишней подозрительности к Оптимусу и его личности, но сейчас я верю его словам, но сама история супер подозрительная… А затем я вспомнила одно из видений, перед тем, как Вилли и Брейнс забрались в мой дом. Те странные рельефы на стене, где было изображено странное крылатое существо, падающее на звезду или же планету… Точно! Вроде, но не точно, та звезда была похожа на голограмму, что мне показывал Оптимус… но я могу ошибаться. — Мне нравится, что ты пытаешься разобраться в ситуации, — теплый голос Прайма выдернул меня из размышлений. — Ты мыслишь логически, подвергаешь все сомнению, чтобы быть уверенной в правильности суждений, но Сэнтинел Прайм мой учитель, наставник и один из величайших Праймов, он не мог так поступить. Я смотрела на робота в искреннем удивление, мои глаза округлились, а брови так сильно поднялись вверх, что заболели мышцы лица, по коже стремительно побежал жар и я чувствовала, как щеки начали краснеть. — Я думала ты обиделся… — в полном шоке ответила я и постаралась опустить брови, потому как если я не сделаю этого сейчас, они либо полностью покинут мое лицо, либо навсегда останутся в таком положении. — Нет, — заметив слегка уловимую улыбку на его механическом лице, я немного расслабилась. Но такие неожиданные слова лидера-пришельцев о моих мыслях настолько сильно поставили меня в ступор, что все, о чем я хотела рассказать тут же вылетело из головы. Я знала, что хотела сказать что-то важное, но что именно? — Ты так неожиданно это сказал, что я забыла, о чем хотела поговорить, — потирая лоб, чтобы расслабить мышцы, я быстро прокручивала последнее, о чем могла думать, но ничего не приходило в голову. — Так ощущается амнезия? — скорее у самой себя спросила я. Что я могла хотеть сказать? Извиниться за слова о Сэнтинеле Прайме? Похоже на меня, но нет. Сказать тупую шутку? Вряд ли… Что же это было? Мы говорили о Солус Прайм, и я хотела про нее что-то сказать… Да? Нет? Не помню. — Ну, видимо, если вспомню, то скажу… — пожимая плечами, я посмотрела на пришельца. — Вообще отшибло память. Его глаза с интересом изучали меня, маленькие ярко-голубые шестеренки пристально следили за моим поведением, жестами. Но в этом не чувствовалось угрозы, была неловкость. Чего он так уставился? — Ты так смотришь, — я повернулась к пришельцу всем телом и, сложив, руки на груди уставилась на него, его это немного смутило, и я заметила легкую растерянность на его лице. — Ты отличаешься от тех людей, что я знаю, — задумчиво, все так же пристально смотря на меня, произнес робот. — Ты тоже, — тихо ответила я, подражая мимике пришельца. Мне было интересно, заметит ли он в моих словах шутку. Он в начале спокойно выслушал, а затем отвел взгляд и уставился в одну точку, его «брови» нахмурились и через пару секунд он уже вопросительно смотрел на меня. Его мимика и в целом реакция очень позабавили меня, было видно, как до него доходит: — Я тоже отличаюсь от людей, которых ты знаешь? — неуверенно, с какой-то толикой иронии спросил пришелец. Он не обиделся, ему не было не приятно, он скорее был в замешательстве. — Черт, — прикрыв рот рукой, чтобы мою «кривую» улыбку было не так сильно видно, ответила я. — Я думала, ты не поймешь… — а затем, я задумалась и решила рассказать, насколько сильно изменилось мое отношение к нему за этот небольшой разговор, для меня это почему-то было важно, возможно, потому что я увидела его сегодня другим. — Но по правде говоря, — задумчиво почесав затылок, я опустила глаза и пытались найти нужные слова, но их не было. Нужно сказать так, как думаю. — Сегодня я увидела тебя другим… Я не доверяла тебе, ты слишком хороший, — я подняла не робота глаза и вновь встретилась с его заинтересованным взглядом, — … подозрительно хороший. Что те мелкие роботы, что Леннокс, все вокруг горят, какой ты справедливый, замечательный, а такого быть не может… Я… Это лично мое мнение, я его никому не навязываю… Не верю я в то, что кто-то может быть таким положительным. До этого разговора, все что мы с тобой обсуждали, ты был супер терпеливым, сострадающим, гипер адекватным… И казалось, что тебе все так легко дается или же это все большой обман, но сегодня я увидела тебя другим, — пришелец вскинул вверх подобие бровей и слегка приоткрыл рот. — Более живым, наверное… Тебе тяжело, ты очень сильно стараешься соответствовать тем стандартам, стереотипам, что навязывает должность Прайма и ожидания твоего народа, и скорее всего… Я думаю, что это не радует тебя… Пытаешься найти любую возможность, маленькую вероятность спасти родную планету… И даже рискнуть своей жизнь, возможно репутацией, но все равно готов поверить словам какой-то безумной девчонки, которая может помочь спасти ваш дом, но это не точно. И ты это знаешь, но хватаешься за любой шанс… И если то, что я сейчас говорю правда, то ты намного лучше, чем говорят, — Прайм резко округлил глаза, явно не ожидая таких слов. — Одно дело гореть чем-то, и тебе это легко дается… Другое же, когда ты понимаешь всю ответственность, но ради других готов задвинуть свою жизнь на задний план и сделать все, даже больше, ради благополучия других. В моем понимании, это требует невероятно больших усилий… Если раньше глаза робота хотя бы немного двигались, то сейчас ошарашенно застыли. Он явно не ожидал такого поворота событий… Я тоже, если честно. Может и не нужно было это говорить? А может и нужно… Ну, время назад не вернуть, так что если я и сказала лишнее, то переживу. — Спасибо, — после долгого молчания ответил Оптимус. — Для меня это очень важно… Спасибо. — Да ладно, — растерянно отозвалась я, заливаясь от смущения ярким алым цветом. — Я хотела так извиниться, что сомневалась в тебе… Надо было закончить монолог этим, но я как-то упустила… Блин. От понимания того, что немного не так произошел мой монолог, я еще сильнее смутилась, будто сказала какую-то фигню Оптимусу. — На протяжение тысячи лет, что я состою на этой должности , — начал Прайм. Он не смотрел на меня, а находился где-то глубоко в своих размышлениях. — Никто не говорил таких слов…обо мне. Робот повернул голову в мою сторону, и мимика на его лице тут же изменилась, она стала какая-то обеспокоенная. — Ты сказал, что был Праймом на протяжении тысячи лет? Сколько тебе лет? Чего ты так смотришь? — Ты себя хорошо чувствуешь? — я вообще не поняла, почему он это спросил. — Да, — растерянно отозвалась я, тогда пришелец указал на окна, находящиеся на его груди. Присмотревшись в отражение стекла, я заметила свою ярко-красную физиономию и еще сильнее побагровела. Я бы тоже испугалась на его месте. — Боже, — быстро завесив челкой свое лицо, я принялась думать, как выйти из этой ситуации. Что делать? Сказать, что смущена? Или просто ответить, что все хорошо? Я подняла вверх руку и медленно откинулась на холодную, мокрую траву, сопроводив сие действие следующей фразой: — Это смерть. Уже лежа на траве, я закрыла лицо руками и, набрав холодного воздуха в легкие, выдохнула, чтобы успокоить свою тревожность. — Теперь я официально овощ – помидор, — убрав руки, я взглянула на Прайма, и ему не было смешно. Он волновался, или думал, что у меня что-то с головой. — Нормально все, — лежа на траве, заверила я пришельца. — Просто не думала, что тебя так тронут мои слова… Смутилась, покраснела… Нормально все, — поднимаясь, ответила я. — Может тему сменим? Сколько тебе лет, если ты говорил, что был Праймом тысячу лет? Оптимус слегка нахмурил подобие бровей и задумался: — Девять миллионов сто двадцать три года, — задумчиво сообщил пришелец. — Нихуя себе, — очень тихо прошептала я, подперев голову рукой. — Ты серьезно? — в ответ он лишь кивнул. — Получается, что ты старше…чем все человечество? Я одновременно пыталась осознать, как это ему девять миллионов сто двадцать три года и вспомнить стратиграфическую шкалу истории Земли из учебника истории: Предки людей появились примерно два – четыре миллиона лет назад, а если еще дальше, то это Кайнозойская Эра, Эпоха Миоцена… Ярус не скажу точно… Возможно я даже с Эрой и Эпохой ошиблась, но я совершенно уверена, что предки людей появились максимум четыре миллиона лет назад. Так что Оптимус точно старше всего человечества… А это уже, как минимум, ахуеть. — Бли-ин, — я задумчиво уставилась на пришельца. — А для вас нормально столько жить? — поняв, как по-дурацки это звучит, я уточнила: — Ну, в смысле, это много или мало по вашим меркам? — Достаточно, — спокойно ответил пришелец, он смотрел на меня так странно… его явно забавляла моя реакция. — Ну уже нет. Отвечай, — его возраст буквально взорвал мне мозг. Кто из известных человеку живых существ может столько прожить? Это же девять миллионов лет! Как столько можно жить? Ну они роботы и могут поменять части тела, но все равно… Девять миллионов сто двадцать три года. Как долго существует их цивилизация, если о Праймах у них уже легенды? — По меркам Праймов ты молодой получается? — Даже слишком, — пожав плечами, ответил Оптимус. Ну да, всего-то девять миллионов лет! Пупс еще! — А по меркам остальных? — Прайм подпер голову рукой и так смотрел на меня: Я не понимала, что он думает, что чувствует сейчас. Раньше мне казалось, что он с интересом меня изучает, и я вижу этот интерес в его глазах, мимике, но было что-то еще, более важное. Он не просто изучающе смотрел, он о чем-то думал. И я не могла понять, о чем. — Возможно старше, чем требуется, — ответил пришелец. — Для девяти миллионов лет ты хорошо сохранился… Даже очень, — Оптимус украдкой улыбнулся, а затем спросил: — Наташа, — услышав, как Прайм произнес мое имя, я тут же насторожилась, — ты доверяешь мне? — Ну-у-у… Мы знакомы дня два, а разве за такой короткий срок можно узнать кого-то, чтобы полностью доверять? — Оптимус понимающе кивнул, но было видно, что он расстроился. — Я доверяю тебе, но не во всем… Я больше честная с тобой, чем доверяю… А к чему ты это спросил? — Не знаю, — тихо, с каким-то глухим разочарование отозвался робот. Он не смотрел на меня, но его ярко-голубые глаза бегали из стороны в сторону – он явно о чем-то думал и задал этот вопрос не просто так. — Не похоже, — смотря прямо на лицо пришельца, с улыбкой протянула я. Через пару секунд он это заметил и наши взгляды встретились. В этот момент я чувствовала себя странно… уверенно что ли… но почему? Мне стало наконец-то комфортно с ним говорить. Да, я не до конца доверяю ему, но мое отношение к нему сильно изменилось и в эту самую секунду я ощутила внутреннюю свободу. Мне сложно подобрать подходящее слово в отношении этого чувства, но Прайм сейчас ощущался как кто-то близкий, родной, с кем можно откровенно поговорить и не встретить осуждение. Можно быть самой собой. Возможно он ощущает тоже самое и поэтому расстроился? Но лучше не загадывать, чужая душа - потемки, поэтому пока сам не скажет, я не буду лишнего додумывать. Буду стараться по крайней мере. Прайм пристально смотрел в мои глаза, даже моргать перестал. А зачем они вообще моргают? Люди это делают, чтобы глаза не высохли, а им это зачем? — Я помню, как один робот-пришелец сказал, что я могу спрашивать, что угодно и он ответит, — Оптимус чуть наклонился вперед и внимательно слушал, что я говорю. — Так, вот, этот пришелец тоже может спрашивать, что угодно, и я честно отвечу. Мы пару секунд молча смотрели друг на друга, а затем командир роботов-пришельцев решил заговорить: — Я не знаю всего о тебе, но то как ты выражаешь свои мысли, как искренне говоришь о своих переживаниях, интересуешься происходящим – вызывают уважение. Я доверяю тебе, возможно больше, чем ты мне… И, должен признать, ты поступаешь гораздо благоразумнее меня. Вечер откровений какой-то. А если рассуждать без сарказма, то мне кажется – Оптимус боится, что упустил тот момент, когда должен был больше сомневаться во мне и теперь ему сложно критически оценивать мои поступки. — Ты боишься, что, доверяя мне, можешь подставить себя или неверно оценить ситуацию? — Нет, — тут же ответил пришелец. —Ты единственная из людей вызываешь у меня сильное доверие. — Ну-у, — смущенно протянула я, заправляя за ухо прядь волос. Хотя они и не мешались, я просто разволновалась и машинально решила потрогать волосы. — Я могу сказать, что… это честь для меня, — вот это я выдала, конечно. — Мне правда приятно, что ты доверяешь мне, хотя лучше еще подумай… Я не то, чтобы какая-то крутая, полезная, я даже не знаю, откуда берутся те видения. — Ты думаешь, что мое доверие измеряется, как ты выразилась «полезностью»? — после его вопроса я ощутила себя школьником, который на уроке ляпнул какую-то фигню. Меня почти отчитал дед, которому девять миллионов сто двадцать три года. Хотя, если подумать, то навряд ли он дед. Если перевести его возраст на человеческий, то сколько ему будет? Он не выглядит уже слишком старым. — Я ценю честность, смелость, добросовестность, способность к состраданию и непоколебимую волю защищать свои убеждения, — пришелец произнес эти слова с таким укором, что мне стало не по себе. У него все еще было добродушное выражение лица, но было видно, что он не доволен. Расстроился скорее всего, не разозлился. — И ты правда думаешь, что эти качества есть во мне? — Я думаю – да. — Мне бы тоже хотелось в это верить, — на выдохе, очень тихо отозвалась я. — Наташа, почему ты так…— робот сделал небольшую паузу, будто искал подходящие слова, чтобы не обидеть меня, — …относишься к себе? — Почему я не уверенная? — услышав мой вопрос, Оптимус отвел в сторону взгляд: — Нет, — он устало потер переносицу, словно уже начал жалеть, что задал этот вопрос. — Почему ты не видишь в себе положительных качеств? Услышав его вопрос, я немного опешила и замолчала. Я думала, что на это ответить. Я не плохой человек, но и не хороший… Я обычная, но могла бы быть лучше, если бы больше работала над собой. Что во мне такого положительного, чтобы это озвучивать? Я не глупа, но и умом не отличаюсь, я не такая уже честная, хотя пытаюсь такой быть. Я пытаюсь перебороть себя, но выходит это плохо, что-то боюсь сказать, спросить. Даже в те дни, когда начались те видения – любой нормальный человек пошел бы к врачу, но я же сбежала в другой город и просто наблюдала за ситуацией. И от этого можно сделать вывод о моей храбрости… Ее попросту нет. А то, что я пытаюсь помочь, то, мне кажется, это нормальная реакция любого человека… Что может быть такого особенного, чтобы об этом говорить? — Наверное, потому что я… обычная, — пожав плечами, я уставилась в глаза пришельца. — Я не плохой и не хороший человек, у меня больше загонов и недостатков, чем положительных качеств… Пришелец внимательно слушал мои слова, было видно, что ему не то чтобы понравился ответ. Он расстроился. Когда я закончила говорить, он ещё ближе наклонился ко мне. То, насколько ближе ко мне стало его лицо – меня смутило и немного напугало. Как бы я к нему не относилась, и чтобы не думала, я все еще не привыкла к тому, что рядом со мной сидит гигантский робот-пришелец, высотой с несколько многоэтажек. — Ты себя недооцениваешь, — тихо произнес он. — Наташа, я … — тут Прайм резко перестал говорит, отстранился и приложил два пальца к уху. — Я слушаю. Судя по тому, как он отвел взгляд – с ним кто-то связался, скорее всего с базы. Через пару секунд, его глаза забегали из стороны в сторону и выражение лица сменилось на озадаченность, а затем тревогу. — Я понял, — серьезно отозвался пришелец. — Я нахожусь недалеко от этого места, самостоятельно проверю район. Будьте на связи. Пришелец убрал пальцы от уха, внутри его механического тела шестеренки издали странный, протяженный звук. Он явно о чем-то думал и этот звонок встревожил робота. — Нам нужно уходить, — поднимаясь с травы, произнес пришелец. — Недалеко от этого места датчики засекли следы энергона, скорее всего – десептиконы. Я должен проверить район, и для тебя здесь уже не безопасно. Я лишь ошарашенно кивнула. Пока Прайм трансформировался в яркий грузовик, с языками пламени по корпусу, я все прокручивала его слова в голове. Возможно где-то рядом десептиконы. Их враги. А если они нам встретятся, то скорее всего начнется битва, возможно перестрелка и… Ну, я не знаю, чего мне стоит тогда ожидать. Как я уже говорила раньше – скорее всего меня убьют. Возможно, это будет какая-то глупая смерть, может я сама буду убегать, споткнусь и сломаю себе шею, а может и нет. В любом случае, я определенно напугана. Из размышлений меня выдернул резкий звук открытия двери грузовика. Я быстро забралась в кабину, и откинувшись на спинку кресла, попыталась себя успокоить. Возможно их там и нет, возможно все будет хорошо. За последние пару дней произошло капец как много всего и встретить десептиконов будет перебор в моей сюжетной истории… Я хочу в это верить. — Оптимус, — тихо начала я. — Насколько опасно встретить десептиконов? — Я надеюсь, что ты их никогда не встретишь, — раздался глухой голос из динамиков. — Эта встреча может закончится… — Смертью, — перебила я пришельца. — Есть какая-то возможность от них спастись? — Только бежать и прятаться, — после недолгой паузы ответил робот. — Можешь не волноваться, я сделаю все, чтобы защитить тебя. Даю слово. Если Оптимус и вправду такой честный, совестливый и добросердечный, то я могу поверить его словам. Но, ведь, и его могут победить? — Ты тоже можешь пострадать… Разве нет? — Обо мне не волнуйся, — тон пришельца сменился и стал более мягким. — Я смогу справиться с десептиконами. Если вспомнить слова Вилли и Брейнса, то его уже убивали… Верится с трудом, что он один сможет уложить несколько враждебно настроенных роботов. Пока я прокручивала ту историю, которую мне рассказали маленькие пришельцы, я вспомнила, как меня испугал пробравшийся в дом Вилли. Его яркие красные глаза, а до этого я видела что-то связанное с Кибертроном… Точно! Я вспомнила, что хотела рассказать Прайму: — Я вспомнила, что хотела рассказать! — чуть подавшись вперед, я принялась рассказывать Оптимусу о том странном видении, о узорах на стенах, о странном существе. — Ты уверена в том, что видела? — Да, но я не знаю, относится ли это к Солус Прайм. Именно из того видения я узнала имя – Сэнтинел… Мне кажется, что твои догадки насчет ее происхождения верны. — Я приму это к сведению, — задумчиво отозвался пришелец. — Спасибо. — Да не за что, — его благодарность немного удивила меня. Я же никак не помогла, лишь кинула больше догадок… Но мне почему-то кажется, что Оптимус прав. Я ему верю. Черт… Я знаю его два дня… Я не могу логически доверять ему, он должен больше раскрыться как личность, не только словами, но и поступками. Я доверяю ему, потому что увидела, как мне кажется, его настоящего. Тот образ, что создал вокруг себя Оптимус Прайм – это не маска, не иллюзия. Он верит в идеалы Праймов, старается им соответствовать, а это значит никаких эмоций, ведь они затуманивают рассудок. К тому же, он слишком молод для такой должности, но пытается… Ему очень тяжело, да и никто не видит этого. Для остальных он, видимо, просто создан таким «замечательно добросердечным», они либо не видят изнанки, либо не хотят этого делать. Будет забавно, если все, что я сейчас думаю о нем не подтвердится. Я хочу верить в такого Прайма, которого увидела сегодня. И пока не увижу обратного, буду верить в него. Пока я была полностью погружена в свои размышления, мы подъехали к Грин Хилл. Тут грузовик остановился и раздался голос робота из магнитолы: — Если меня заметили, то дальше везти тебя будет опасно. Десептиконы могут узнать твое местоположение, — я полностью понимала предосторожность Прайма и без лишних вопросов открыла дверь. Чтобы вылезти. — Наташа, — более мягко произнес робот, — спасибо за сегодняшний разговор. — И тебе, — слегка улыбнувшись, ответила я. — Доброй ночи. Захлопнув дверь, я хотела уйти, но что-то дернуло меня произнести это: — Оптимус, будь осторожен… пожалуйста. — Буду, — в его голосе чувствовалась некая растерянность. — Доброй ночи. Моргнув фарам, Прайм сдала назад, а затем развернулся на перекрестке и поехал в неизвестном мне направлении. Зачем я ему сказала будь осторожен? Он вроде хороший парень, а таких сейчас мало… Я шла по улице, вдыхая холодный и влажный вечерний воздух, размышляя о своем: Не знаю, что конкретно сегодня произошло с мои восприятием его личности, но после этого разговора я чувствовала себя… воодушевленной, счастливой. Я очень давно не встречала человека, с которым мне было бы легко и, самое главное, интересно говорить… Хотя, он не человек вовсе… В любом случае, как бы хорошо я себя не чувствовала сейчас, мои эмоции не должны помешать моему восприятию Прайма. Возможно, я ошиблась. Возможно, излишне придала некоторым его действиям значение, а может быть сама себе что-то на придумывала. Как бы все хорошо не шло – нужно быть готовой к какой-нибудь фигне. Добравшись до дома, я обратила внимание, что там не горел свет. Скорее всего те маленькие роботы ведут себя осторожно и поэтому сидят тихо, а возможно, у них есть ночное зрение и свет им не нужен… Или те люди узнали, где они и забрали их… Нервно сглотнув, я попробовала открыть выходную дверь, и она легко поддалась – значит я ее не закрыла, либо кто-то другой открыл… Настороженно протиснувшись в дверной проем, я старалась тихо ступать по деревянным половица, лишь бы ни одна из них не заскрипела. В голове крутилась полнейшая каша из мыслей и тревожности. — Это ты, — услышав голос Вилли, я повернула голову и увидела два ярких-красных глаза, смотрящий на меня в полной темноте. — Ты чего крадешься? — пробежав возле моих ног, спросил голубоглазый робот. — Мы не спим. — Я дверь забыла закрыть. Думала, что с вами что-то случилось, — сообщила я, идя закрывать входную дверь. На этот раз я закрыла ее на замок и щеколду. — Так ты о нас заботишься? — недовольно завопил красноглазый робот. — А если нас украдут? — Да кому ты сдался, — отозвался Брейнс. — Только и умеешь, что орать… Тебя украдут и вернуть через минуту, и еще заплатят чтобы забрали назад. — Ты на чьей стороне, Брейнс? — недовольно пробурчав, Вилли уставился на голубоглазого робота. Задернув везде шторы, я включила свет. — Шторы без особой надобности не открываем, — я подошла к пришельцам и села на кресло, тогда как они забрались на диван. Я устало закрыла глаза и прикрыла лицо руками. Слишком много происходит со мной за последние пару дней, мой мозг просто взрывается от количества информации. — Почему тебя не привез Прайм? — все в той же наглой манере осведомился Вилли. — Где-то в этом районе, вроде, засекли их следы… Я не знаю точно, он поехал проверять, — на выдохе ответила я, убирая руки от лица. — Десептиконы? — переспросил красноглазый робот, я лишь молча кивнула. — Плохо дело, — задумчиво ответил Брейнс. — С начала эти военные, теперь десептиконы. Попахивает жестким рубиловым. — Надеюсь нет, — я тут же осекла робота. — Пока ничего не подтвердилось, не нужно накалять обстановку. — Детка, это наши будни. Тебе стоит привыкнуть, раз согласилась работать с Праймом. Я хотела ему возразить, но так устала, что лишний раз перепираться с кем-то не входило в мои планы. — Кстати о Прайме, — через несколько секунд тишины заговорила я. — Он всегда таким был? — В каком смысле? — озадаченно спросил Вилли. — Большой и сильный он был всегда, — добавил Брейнс. — Нет. Он всегда был таким добрым и сострадательным? Как он вообще стал Праймом? — Оптимус всегда отличался излишней… порядочностью, — ответил голубоглазый пришелец. — Для него нет ничего важнее чести и справедливости, такие уж они – Праймы. — Это черта всех Праймов? — мне было интересно узнать, видит ли кто-то еще, что ему тяжело, или же я одна. — Сложно сказать, — продолжал отвечать на мои вопросы Брейнс. Вилли же сидел, скрестив руки на груди, и недовольно смотрел на меня. — Они все были правильные… Честь, доблесть и все в таком духе. У кого-то что-то лучше получалось, у кого-то хуже. — Кроме Фоллена, — вставил слово Вилли. — О-о-о да, — протянул голубоглазый робот. — Тот еще засранец, хорошо, что сдох. Брейнс спрыгнул с дивана и, забравшись на подлокотник кресла, где сидела я, продолжил рассказывать: — Оптимус был обычным ученым, — я чуть округлила глаза. Тот самый Оптимус ученый? Он умный, но, чтобы быть ученым… — Командовал раскопками в старых, разрушенных городах – жил обычной жизнью автобота, а затем выяснилось, что он принадлежит к древнему роду Праймов и ему пришлось бросить все, и принять эту должность. — Вот так бросить все? — тихо спросила я. — Ему же было, наверное, очень сложно… На что я получила лишь язвительный ответ Вилли: — Наташа, это Праймы, у них в Искре заложено ими быть. Он легко вступил в эту должность, — с каждым новым словом красноглазого пришельца, я все больше убеждалась в правильности своих выводов. — Но он жил обычной жизнью, вы бы смогли все бросить и принять на себя такую ответственность? — после моего вопроса роботы задумчиво замолчали, даже выражение лица Вилли изменилось. Пока он размышлял, было видно, что пришелец прикинул на себя всю сложность быть Праймом, лидером целой расы и нести за нее ответственность. — Мы - нет, — отозвался Брейнс. — Но это мы, для Праймов это другое. Их смысл существования – защита народа, лидерство и разумное управление. Если бы они были такими же, как все, то эта династия давно бы изжила себя, — выпалил Вилли. — Мне кажется, что вы обезличиваете Оптимуса, — вставая с кресла, сообщила я. У меня все крутилась та ситуация с Праймом в голове… Я не ошиблась! Ему и вправду тяжело, он очень старается, а остальные принимают это как должное… Если он действительно взвалил на себя такую ношу и у него не было выбора, то я еще больше понимаю стремление этого робота спасти свой мир. Возможно, я у знала о нем нечто больше, чем видит большинство… Надеюсь, что я не ошибаюсь...