Пока ты осязаем

18 декабря Быть может, эта квартира, с исчезновением звонких звуков пианино, станет еще оглушительнее. Её тишина будет бить по ушам, разрывая барабанные перепонки. Как относится к человеку, чей вечный спутник, то и дело наступающий сзади на пятки – смерть? Секрет Итачи перестал быть для меня секретом. Чувствую себя так, будто вот-вот меня стошнит собственными внутренностями. Отвратительно. Я так хочу дождаться вёсны. Тёплой и нежной. Мне будет шестнадцать. Итачи, прошу, не оставь меня до той поры. Давай вместе посмотрим на цветение сакуры. Так хочу чтобы и ты увидел... вместе со мной. 22 декабря Три дня до Рождества. Я решила подготовить Итачи подарок. Эм, я немного стесняюсь его дарить. Возможно, это странно, но... ладно, поздно уже о чем-то думать и сожалеть. В моих руках блестящая упаковка с красной лентой. Я битый час над ней просидела, так хотела довести всё до идеала, что уже и не замечала как ножницами режу по собственным пальцам. Но зато не могу не похвалить себя за проделанную работу, выглядит и правда шикарно. Эта рождественская упаковка определенно стоила пары пластырей на левой руке! Итачи постоянно находил утешение в книгах. Самые различные жанры и авторы то и дело оказывались в его руках. Я не знаю, была ли уже прочитана им эта книга, но уже поздно, ведь она во власти праздничной обёртки. 25 декабря Это утро. Утро перед рождеством. Ленивые снежинки в сонном вальсе падают и мгновенно исчезают на мокром асфальте. Миг их жизни очень недолог. Есть ли и у Итачи это свойство снега? Красиво сверкать на солнце и под ним же таять к полудню… Лицевые мышцы отчима совсем забыли об улыбке, но сегодня праздник. День, когда собирается вся семья и забываются все невзгоды. Он сидит у окна перед сыном и заставляет себя улыбаться. Для Итачи важно это, важно видеть улыбку отца. Она словно рождественский подарок. Скоро полночь, вся семья в сборе. Родители подняли бокалы. Я сидела как вкопанная, лишь изредка улыбаясь маме. Кажется, в этом году никого не посетил дух рождества. Родители, крепко обняв нас, ушли спать. Итачи, резким движением встав с кресла, взял своё темное пальто с крючка и вышел из дома. Я сама не совсем осознала что делаю, но в то же мгновенье ринулась за ним. Когда я выбежала на скользкое крыльцо, свет уличного фонаря незатейливо переливался в угольных волосах и белоснежном снегу. Небо щедро осыпало мир крупицами замёрзшей где-то высоко воды. И эта картина, абсолютно безмолвная, гипнотизировала, заставляла оцепенеть меня. Итачи не сразу заметил, что его единство с самим собой кто-то нарушил. Я медленно подошла к нему и ухватилась за рукав пальто, под стать цвету его волос. - Сакура. - он обернулся, как только ощутил мое прикосновение. - Да? - Ты бываешь такой неожиданной. - усмешка в его голосе действовала на меня как укол адреналина. - И правда. - Здесь холодно. - его ладонь коснулась моей. - А ты без перчаток. - А ты? - А я люблю холод. Он со вздохом выпустил облако тёплого воздуха изо рта. Не сразу ко мне пришло осознание, что его пальцы всё ещё обхватывают мои. - …It’s beginning to look a lot like Christmas… - Итачи начал напевать рождественскую песню, очень-очень тихо, очень невесомо, однако его хриплый и низкий голос обдавал мои уши теплом, согревая от декабрьского ночного мороза. - Итачи. - Да? - он устремил на меня свой грустный взор ониксовых глаз. - Будет ли всё как прежде, если я скажу тебе одну фразу. Его брови непонимающе изогнулись. - Сначала нужно сказать фразу, только тогда смогу ответить на твой вопрос честно. Повисла тишина. Лишь ветер слегка завывал, кружа снежную пыль на земле. - Я люблю тебя. Оторвав глаза от горизонта, он снова посмотрел на меня. Я же его взгляда избегала. Знаете, я поняла одну вещь. Признаваться на морозе это очень здорово и удобно. В такие моменты непонятно от чего краснеют твои щёки : от слов, бездумно вылетающих изо рта или от колючего зимнего ветра. - Как брата? - он наконец прервал тишину. - Нет. - я тяжко сглотнула. - Как любят друг друга мама с папой, как любят в книгах и фильмах. - такое детское объяснение. Чёрт. - Мне 20. - Знаю. - Я умру скоро. Сдерживать слёзы оказалось труднее, чем я думала. - Не говори так. - А что мне стоит сказать? - Я не знаю… - как глупо. Чего я вообще ожидала? ГлупаяГлупаяГлупая - Любить тебя так больно. - от этих слов моё сердце неожиданно пропустило удар. - Ч-что? Что ты сказал? - я безумными глазами уставилась в него. - Буду чувствовать себя мерзко, если позволю себе прикоснуться к тебе. - Прикоснись. Ветер играл с моими прядями, пока мы смотрели друг другу в глаза. - Я не могу. - выражение лица Итачи приняло жалостливый вид, и он уже хотел отвернуться от меня. Неожиданно для себя я схватила его бледное лицо своими озябшими пальцами. - Ты кажется совсем не понимаешь! - ониксовые глаза расширились от удивления. - Ты не понимаешь, что у нас нет времени ждать, пока я вырасту! Мне больно от того, что избегаешь меня, больно, что отталкиваешь… С лица руки перешли на воротник влажного пальто, и мои слёзы брызнули из глаз, мгновенно застывая на щеках. Я рыдала опустив голову, а он смотрел. Время будто бы остановилось вовсе. Как вдруг он неожиданно поднял моё лицо. - Не плачь. - он ласково придерживал меня. - Прошу, не плачь. - Я не могу…. как мне жить? Что мне теперь делать? - Могу я кое-что сделать? - это скорее было похоже на шёпот. - Сделать?… - сама не зная почему, но тоже начала шептать. - Что сделать? Он медленно нагнулся, и его бледные губы коснулись моих. Меня словно ударило мощнейшим разрядом тока. Это не сон? Если сон, то я не хочу просыпаться. Тепло пробегало по моему телу, стоило ему совершить очередное робкое движение губ. Мои руки на его воротнике обмякли и стали разжимать плотную ткань. Ладони Итачи обжигали мои щёки, как агрессивное солнце в середине июля. Я никогда не целовалась прежде. Но мне кажется, что поцелуи самые сладкие лишь с тем человеком, которого ты любишь. Поцелуй первой любви такой же сладкий, как мёд, мягкий, как зефир и тёплый, как кофе.