самообман

Прошло уже немало времени с тех пор, как Чайльд решился взять жизнь Люмин в свои руки. Конечно, странница продолжала исполнять заказы Гильдии Искателей Приключений, но теперь все происходило по-другому. Парень брал на себя немаленькую часть ее работы, охочий сопровождать свою любимую повсюду. Эти двое частенько коротали деньки за занятиями любовью. Говоря откровенно — они трахались почти постоянно. Практически как в тот самый первый день, когда было положено начало. Инициатором всегда выступал Чайльд, и каждый акт непременно заканчивался эякуляцией внутрь. Динамика, которой они придерживались ранее, изменилась — к настоящему моменту Люмин казалась будто бы сломленной. Но ему нравилось это. Парню приятно лицезреть последствия своих действий, видеть то, какой покладистой она стала для него… Именно такой он и желал видеть девушку, и теперь, когда он наконец овладел ею, странница стала настоящим сокровищем для Чайльда. — Тебе следует быть осторожнее, Люмин, — упрекает он всякий раз, стоит девушке заикнуться о выходе наружу. — Подумай о ребенке, м? Он всегда напоминает об этом, хотя до сих пор неизвестно: удалось парню оплодотворить ее или нет. Впрочем, даже если тогда у них и не получилось, к настоящему моменту все могло измениться, ведь с того дня Чайльд уже кончал внутрь девушки бесчисленное количество раз. Она определенно должна была забеременеть. Именно поэтому она нисколечко не удивляется отсрочке следующего менструального цикла. Время все тянется, и странница не знает, на что именно она надеется. Но Люмин уже приняла идею родить от Чайльда, когда бы это не произошло… Поэтому, получив подтверждение своего особого положения, девушка чувствует нечто сродни небывалому облегчению. Разумеется, она обязана сообщить парню столь трепетную новость, и как только они встречаются вновь, Люмин делает именно это. ~ X ~ — Ты хочешь что-то рассказать мне? — интересуется Чайльд, глядя на девушку сверху вниз. Почему-то сейчас он кажется ей еще крупнее, чем раньше. Люмин искренне не понимает — почему так, но ведь это не имеет никакого значения. Предвестник всегда был выше ее, так что страшного в том, что сейчас он кажется больше? — Да… это хорошая новость, — отвечает Люмин, будучи не в силах встретиться с ним взглядами. — Да ладно, а по твоему голосу и не скажешь, — дразнит Чайльд, склоняясь к ней. Его рука чуть сжимает ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Говори свою новость. — У… у меня задержка, так что… — невнятно бормочет девушка, охваченная слишком уж интенсивным стеснением, не позволяющим просто взять и выпалить два простых слова. — О? В самом деле? — спрашивает парень, ухмыляясь. — Раз так, это определенно хорошая весть. А ведь я говорил — ты обязательно забеременеешь, не так ли? — Да, — отвечает Люмин, изгибая уста в мягкой улыбке. Она счастлива. Внутри нее словно бы разливаются волны тепла, когда девушка наконец признает его правоту. Она беременна, и Чайльд является тем, кто сделал это с ней. Он прижал ее, кончил внутрь, оплодотворил, а потому странница не может не улыбаться ему. Чем же она занималась все это время? Зачем было так стараться, посвящая всю себя странствиям, когда ее ждала столь насыщенная семейная жизнь? Простое человеческое тепло и счастье — буйная смесь меланхолии и блаженства. — Что ж, я думаю, мы должны это отпраздновать! — говорит Чайльд, и следующее, что видит Люмин — это сияющее лицо Предвестника. Его губы захватили ее, и девушка сделала неуверенный шаг назад. Она продолжает отходить, но он непринужденно следует за ней. Вскоре девушка упирается спиной в стену, а парень по-прежнему смакует ее уста. Он отстраняется от нее лишь на миг, чтобы сделать нужный вдох, и вновь впивается поцелуем. Люмин искренне старается соответствовать его темпу. Чайльд располагает свое колено меж ее бедер, и девушка сразу же подстраивается под него, потираясь своей промежностью о его ногу. — Нравится? — интересуется парень, прерывая их поцелуй. — Ты ведь тоже хочешь отпраздновать, признайся? Уверен, ты уже умилительно мокрая для меня. — Сам ведь знаешь, что да, — краснея, отвечает Люмин. Почему-то в последнее время все их встречи заканчиваются именно так. Всякий раз, когда Чайльд находится рядом, странница чувствует непреодолимый жар. Ей с трудом удается контролировать себя в присутствии Предвестника, и тот, кажется, только радуется этому факту. — Ты — моя, Люмин, — бормочет он, вырывая тихий стон с ее уст. Затем его руки тянутся вниз, высвобождая уже вставший член. Он теснее прижимается к страннице, позволяя той почувствовать свою эрекцию, после чего лихо стаскивает с Люмин шорты. Она без малейших колебаний переступает через ставшую ненужной белую ткань. В мгновение ока Чайльд подхватывает девушку под бедра, отрывая от пола. Ее руки обвиваются вокруг мужской шеи, и девушка легко позволяет Предвестнику прижать свое тело к стене. Теперь она осталась без опоры, поддерживаемая лишь его сильными руками. Парень продолжает удерживать ее, пытаясь найти оптимальную позицию. И, сделав это, он сразу толкается внутрь теплого лона, чувствуя себя так, словно наконец вернулся домой после тяжелого дня. Она давно уже привыкла к его размеру, и теперь, будучи такой мокрой, охотно отдавалась ему, особенно после того, как он поддразнил ее, зажав у стены и приласкав своим коленом. — Пожалуйста, — почти плачет она, а в ответ слышит разве что сдавленное хихиканье Чайльда. — Что, снова хочешь пожестче, да? — спрашивает он, и Люмин просто кивает куда-то ему в плечо. Смеясь, Предвестник ускоряет темп настолько, насколько позволяют его силы и возможности их позы. Странница же осознает — для нее теперь все кончено. Она не может перешагнуть через случившееся, не в силах совладать с Чайльдом. Победив в том судьбоносном спарринге, он в самом деле выиграл ее, и теперь Люмин навсегда останется его призом. Предвестник позаботится, чтобы девушка не сумела забыть об этом. Он продолжает вколачиваться в нее все неистовее, и с каждым новым толчком стоны девушки становятся более отчаянными. Каждое движение Чайльда несет в себе один посыл — отныне Люмин принадлежит ему, и только ему. Он не отпустит девушку, только не после того, как собственнолично одолел ее в бою и довел до того состояния, в котором она пребывала сейчас. Тем временем парень продолжает врезаться в нее, и странница искренне старается поддерживать его ритм. В этот раз он ведет себя удивительно нежно; мужские руки надежно удерживают девушку для большего комфорта и безопасности. А ведь Люмин могла бы к этому привыкнуть. К новой, несколько неожиданной стороне Чайльда, которая сперва несколько поразила девушку. Но почему бы ей просто не насладиться этим? Вот как он защищает своих близких? Уж не эта ли черта характера главенствовала в голове Предвестника, когда он решился сделать ее частью своей семьи? Если это так, странница не будет возражать. — Тебе следует прекратить выходить наружу, Люмин, — шепчет Чайльд, продолжая ритмично двигаться внутри нее. — Сама ведь знаешь, что это не очень-то безопасно в твоем нынешнем положении. И хотя в ее груди все еще теплится тоска по прежним, наполненным приключениями, дням, она кивает. Он прав. Теперь это и правда стало чревато последствиями. — Я знаю, — выдыхает она, и Чайльд отстраняется, позволяя девушке увидеть улыбку на его лице. На мгновение их взгляды встречаются, а затем он склоняется к Люмин, оставляя на ее губах свой поцелуй, после чего ускоряется, предоставляя страннице то, о чем она так страстно вожделела. Каждый толчок приближает ее к краю, и девушка не в силах сдерживать подступающий оргазм. Она прерывает их поцелуй и, запрокинув голову, яростно кричит его имя. Но Чайльд не замедляется и продолжает вколачиваться в нее с прежней силой ровно до тех пор, пока не присоединяется к девушке в охватившем их экстазе. — Полагаю, сейчас это уже не так важно. Но, боюсь, я пристрастился, — заявляет Чайльд, усмехаясь, — и как только ты родишь этого, я определенно захочу еще одного. — Я знаю, — с улыбкой отвечает ему Люмин. Чайльд медленно опускает девушку на пол, позволяя той встать на ноги. Он проделывает это не спеша, с некоторой долей нежности, ведь бедра и коленки Люмин все еще подрагивают после недавнего оргазма. — Хм, а если подумать, почему бы мне не забрать тебя с собой в Снежную? — беззаботно спрашивает Чайльд, и глаза странницы расширяются в изумлении. — Ты хочешь, чтобы я вернулась… вместе с тобой? — уточняет она, несколько обескураженная поступившим предположением. — Разумеется. Там ты будешь в безопасности. Я вполне могу организовать поездку, используя свои права Предвестника. И мне не составит труда подыскать тебе уютное гнездышко. Или, лучше сказать, нам. Разумеется, я буду уходить по некоторым делам, но зато у нас будет свой дом, — говорит Чайльд, предлагая девушке совершенно новую жизнь. Всего на миг в голове мелькает вспышка настороженности: смутное понимание о том, что, вероятно это — далеко не лучшая идея для нее. Быть может, ей стоит убираться отсюда? Найти своего потерянного брата? Однако, по каким-то причинам девушке сложно отказать ему. Она не может сказать «нет» Чайльду — мужчине, который так сильно любит ее и стремится защитить любой ценой. Люмин утвердительно кивает, и Предвестник улыбается. — Хорошо. Ты не пожалеешь о своем выборе. Обещаю! ~ X ~ Это несколько непривычно — жить в одном доме вместе с Чайльдом. Говоря откровенно, Люмин никогда не считала себя домоседкой, однако ей удалось привыкнуть к новому образу жизни в кратчайшие сроки во многом благодаря тому, что на улице практически всегда царил лютый холод. Девушка содержала дом в тепле и, внимая словам Предвестника, практически никуда не выходила без явной на то необходимости. Раньше она и подумать не могла, что Чайльд будет всерьез беспокоиться о ее состоянии, но сейчас в ней росла новая жизнь, что побуждало Предвестника опекать девушку со всевозрастающей решимостью. Разумеется, она бы не стала осуждать парня сейчас — ведь в ее утробе подрастал их ребенок, и уже очень скоро у них будет такая большая и счастливая семья. Разумеется, время от времени Чайльд бывает в разъездах. Но он никогда не покидает Люмин на срок больший, чем неделя. Иногда девушка задается вопросом -потребовалось ли ему поднимать свои рабочие связи, чтобы иметь возможность почаще оставаться со своей беременной женой или же он придумал другие оправдания для этой цели. Она до сих пор в шоке от того, как все закончилось: просиживанием дома за всяческим нелепыми играми, но что еще ей оставалось делать? В конце концов, по большому счету Чайльд прав. Она больше не может подвергать себя опасности, ведь теперь на ней лежит ответственность не только за собственную жизнь. К тому же, потихоньку Люмин начинают привлекать новые обстоятельства, в которые она погружалась все глубже с каждым днем. Ведь братья и сестры ее парня частенько заходят в гости, включая те дни, когда его самого нет дома, и делают все возможное, чтобы девушка почувствовала себя частью их большой семьи. Но, конечно, ничто не сравнится с тем временем, которое они проводят вдвоем с Чайльдом. Возвращаясь домой, он сдабривает девушку множеством историй из своих одиночных похождений. И всякий раз, когда парень находится рядом, Люмин чувствует себя самой желанной и любимой девушкой на свете. Заливая ее уши сладкими пустяками, Предвестник частенько напоминает девушке о том, что он сам сможет позаботиться обо всем, что ей может понадобиться. Такое поведение является весьма эффективным способом увести странницу от возможного влияния лиц, не входящих в организацию «Фатуи», но подобные мысли совсем не омрачают разум Люмин. А ведь было время, когда она задумывалась о возможных скрытых мотивах Одиннадцатого Предвестника. Вероятно, ей стоило бы поразмыслить касаемо сущности его намерений: подумать, отчего он так стремился защитить девушку от нее же самой, в то же время обретая практически полную свободу в собственных действиях. Но она больше не заморачивалась такими вопросами. Чайльд всегда справлялся с неудобными ситуациями, и ничто не помешает ему сделать это вновь. Каждое возвращение домой знаменует собой новые подарки, истории и абсолютно все, чего она только может желать. Так почему бы ей попросту не принимать все эти милые вещи как данность? Милее всего прочего страннице была его забота. По возвращении в их дом Чайльд всегда уделял страннице много внимания, окружая ее теплом и уютом. Со временем она все чаще стала акцентировать внимание на своей беременности, и Предвестник был действительно ласков по отношению к ней. Такая нежность казалась чуть странной, ведь это совсем не походило на тот далекий судьбоносный день, когда все пошло под откос. Или то было начало новой жизни? Люмин не знала, да и, говоря откровенно, ей было все равно. Ведь когда Чайльд был дома — под боком, совсем рядом с ней, окружая своим теплом, бывшая Путешественница чувствовала себя по-настоящему счастливой. Словно бы она уже имела все, в чем нуждалась, и лишь это имело значение. Люмин счастлива играть роль примерной домохозяйки, с нетерпением ожидающей рождения их общего ребенка. Она искренне желает сделать Чайльда не менее счастливым, чем она сама, и у нее совсем нет времени думать над его странными намеками. Так, оказывая давление тут и там, он медленно подталкивает странницу к тому состоянию, в котором он жаждал ее видеть. Люмин слишком глубоко погрязла в ситуации, чтобы понять, насколько коварен Предвестник в своих манипуляциях. Каждое действие Чайльда направлено на поддержание «довольного» состояния своей девушки. Что хуже всего — она верит ему и кажется действительно счастливой в новой жизни. Предвестник победил Путешественницу — окончательно и бесповоротно. ~ X ~ Иногда, если Чайльд покидает дом хотя бы на несколько дней, в разуме Люмин вялым грузом всплывают некоторые сомнения. Правильно ли она поступила? Ведь девушка фактически отказалась от большинства людей из своего окружения, включая даже пропавшего брата… Временами их образы давили на странницу. Но стоит Чайльду войти в двери их обители и сдобрить девичьи уши своим звонким смехом вкупе с порцией фирменных шуток, как все эти люди исчезали, вытесняясь картинками счастливой жизни вместе с Предвестником. Но наибольший эффект на девушку оказывали их занятия любовью. В связи с особенным положением своей девушки Чайльд стал куда более мягок с ней. Он словно бы опекал Люмин, лаская ее тело нежно и так чувственно. Но если парню в самом деле хотелось пожестче, все неуловимо менялось. Должно быть, у Предвестника выдалась действительно тяжелая неделька, раз он с порога попросил странницу встать на колени. — Конечно, — отвечает она, улыбаясь, в то время как он уже обнажает свой член. Не так сложно возбудиться, когда перед ним преклоняет колени его девушка, чья теплота и нежность сияют подобно утреннему солнцу. — У тебя была тяжелая неделя? — Вроде того, — отвечает Чайльд, не вдаваясь в подробности, — но я знаю, что ты — мой лучший способ для поднятия тонуса. Сказав это, он прижимается головкой прямиком к ее милой улыбке, и девушка послушно размыкает губы, принимая его глубже. Она выкладывается на полную, стараясь удовлетворить мужчину, которого любит всей душой. Все же это — одна из причин ее нахождения здесь. Чайльд так много сделал для нее и самое меньшее, чем она может ответить ему — окружить теплом и заботой. Люмин толкается вперед и назад, скользя языком по всей длине члена, отчего с губ парня слетает несколько мягких стонов. Как же приятно осознавать, что у нее действительно получается доставить удовольствие любимому человеку, снимая весь стресс после тяжелой недели. — Очень хорошо, Люмин, но мне нужно больше, — шепчет Чайльд, хватаясь за золотистые волосы. Девушка пищит, ведь она точно знает, что произойдет в следующий миг. Странница вовсе не напугана; это было вполне ожидаемо после начальных слов Предвестника. Она не могла подвергнуть риску жизнь ребенка, что было вполне возможно, удумай Чайльд взять ее грубо. Но вот жесткий трах в горло был вполне безопасен, чем парень и пользовался на все лады. Он приподнимает голову Люмин, проталкивая свой орган поглубже ей в глотку. Люмин изо всех сил старается не отставать от заданного Предвестником ритма, подстраиваясь под специфику его движений. Она равномерно производит вдохи и выдохи ровно в те моменты, когда он позволяет ей это сделать, грамотно используя каждую предоставленную возможность. — Тебе нравится это. Я ведь прав, Люмин? — спрашивает Чайльд, глядя в расширившиеся глаза странницы. — Нравится, как твое горлышко растягивается вокруг моего члена? Ты такая тугая. Девушка чувствует подступающее волнение. Конечно, оральный секс не является чем-то необычным сам по себе, но когда Предвестник начинает говорить вот так… Этого сполна хватает, чтобы вскружить ей голову. После каждого занятия любовью Чайльд всегда ухаживает за ней, и одного лишь знания об этом достаточно, чтобы чувствовать себя спокойно в его присутствии. Но эти грязные словечки… нехило так подливают масла в огонь их страсти. — Ммм, — она искренне пытается ответить хоть что-то, пока он продолжает запихивать свой член в узкое горло. Конечно, он все еще кажется слишком большим для девушки, но ее навык растет день ото дня. Чайльд все чаще нуждается в таких ласках, ведь за последнее время ему уже несколько раз приходилось покидать свою любимую на сроки до недели. Предвестнику наверняка было очень одиноко в его рабочих странствиях, и сердце Люмин трепещет от мыслей о том, что он так сильно скучает по ней. Люмин приятно осознавать, что она может быть ему полезной и с радостью позволяет парню использовать себя таким образом, желая помочь Предвестнику снять накопившееся за неделю напряжение. Она счастлива уже тому, что Чайльд просто находится рядом с ней, согревая своей близостью. Предвестник продолжает вколачиваться в ее рот, и по мере приближения экстаза, его движения приобретают все более хаотичный характер, сбиваясь с прежне ровного ритма. Он отчаянно толкается бедрами в лицо Люмин, пытаясь выйти за край. Ах, кто бы знал, как чертовски сильно Чайльд нуждается в этом! Он кончает глубоко в ее горло, и не вынимает член, пока девушка не глотает все до последней капли. — Тебе лучше? — интересуется Люмин, как только ей удается восстановить дыхание. — Намного. Спасибо тебе большое, — улыбается ей Чайльд. Он неспешно гладит девушку по голове, зарываясь пальцами в светлые волосы. — Мне несказанно повезло, что по возвращении домой я всегда вижу тебя здесь, Люмин. — Это мне повезло, — улыбается в ответ странница. Немного погодя, Предвестник наклоняется к ней с протянутой рукой, которую девушка незамедлительно принимает. В последнее время ей несколько сложно вставать и ложиться самостоятельно. — Тогда почему бы мне не оказать тебе ответную услугу? Чтобы доказать всю искренность моих слов, — беззаботно спрашивает Чайльд, вынуждая девушку покраснеть. — Было бы неплохо, — тут же откликается она, и парень усмехается. — Больше не такая скромница, как раньше, а? — интересуется он, и Люмин вынуждена признать, что теперь ей гораздо проще говорить о своих потребностях. Он помог ей стать такой, так разве это может быть плохо? — Я очень рад. Ведь это значит, что тебе стало гораздо комфортнее со мной. — Да, — подтверждает Люмин, позволяя Чайльду уложить себя на кровать. Он изо всех сил старается избавить девушку от лишней одежды на ходу, и когда они наконец добираются до спальни, странница оказывается полностью обнаженной. Он помогает ей удобно устроиться на ложе. — Ты прекрасна, Люмин, — шепчет Предвестник, оглядывая ее с головы до самых пят. Конечно же, она красивая, как и всегда — столь же мила и опрятна, как в тот далекий день, когда он решился забрать странницу себе. Но сейчас обстоятельства изменились. Он видит, как увеличился ее живот, внутри которого рос его ребенок, знает, что она принадлежит лишь ему, и это делает девушку еще красивее в глазах Чайльда. — Позволь показать, насколько ты совершенна. И после этих слов он спешит залезть на кровать вслед за Люмин. Руки Предвестника блуждают по женскому телу, лаская в самых разных местах, и девушка извивается под ловкими пальцами. Чайльд всегда знал, как эффективно свести ее с ума, и как только одна из его рук мягко ложится ее грудь, странница уже знает, что будет дальше. Но едва ли это знание поможет смягчить эффект. Мужские пальцы с легкостью находят сосок и сжимают, вырывая с губ девушки тихий стон. Люмин ничего не может сделать: она всегда была чувствительной, но в последнее время такие ласки ощущались в разы ярче, чем раньше. — Осторожнее, — выдыхает странница, но Чайльд отвечает ей ухмылкой. А затем подается вперед и накрывает губами второй комок нежной плоти. Он обводит его языком, не прекращая прежних ласк пальцами. Этого хватает, чтобы стоны Люмин наводнили собой всю комнату. Она до жути восприимчива к его прикосновениям, и Предвестнику нравится мучить ее, доказывая, что она подобна глине в его руках — столь же мягка и податлива. — Зачем? — спрашивает он, отстраняясь. — Ты же знаешь, как сильно мне это нравится. Затем он склоняется над ней, и мужские губы вновь касаются чувствительной плоти, но в этот раз он плотно обхватывает сосок ртом и сосет, вытягивая молоко, и Люмин невольно выдыхает. Она и подумать не могла, что это может быть настолько приятно, но Чайльду, кажется, пришелся по душе вкус ее молока. Он пьет из нее при любой возможности, не забывая поддразнивать странницу в привычной ему манере. Это действие является еще одним знамением его победы, напоминающим также и о том, к чему он смог подтолкнуть Люмин. С каждой секундой девушка приближается к краю, но Чайльд все еще не намерен заканчивать с ней, хотя и без труда смог бы подвести ее к оргазму прямо сейчас. Но все же он хочет вернуть долг: Люмин так хорошо поработала над его удовлетворением, так каким бы он был мужчиной, позволив своей женщине кончить вот так просто? Когда он отстраняется и встает с кровати, девушка едва ли не ноет — ей почти невыносима потеря близкого контакта их тел, особенно после того, как Предвестник играл с ней так долго. Жар в низу живота распаляется все сильнее, и неужто он бросит ее в такой момент? Даже понимая, что он наверняка знает, что делает, Люмин не может сдержать грустных стонов. — Прошу, не останавливайся, — умоляет девушка, и губы Чайльда искривляются в усмешке. — Просто потерпи еще немного, ладно? — уговаривает Предвестник, и, наклонившись, утягивает странницу вниз, оставляя ее ноги безвольно свисать с края кровати. — Уверяю, ты будешь довольна. Признав его правоту, Люмин послушно закрывает рот, уже догадываясь, что именно он собирался сделать. Она напрягается в ожидании и с силой стискивает кулаки, понимая, что никакая моральная подготовка не сможет перекрыть тот спектр ощущений, который он собирался ей подарить. Но Чайльд делает все до неприличия медленно, абсолютно не торопясь и потому, когда он наконец опускается перед ней на колени и касается устами женских бедер, страннице начинает казаться, что она сходит с ума. — Пожалуйста, не дразни меня больше! — умоляет странница, но в ответ слышит лишь приглушенный смех. Большой выпуклый живот препятствует хорошему обзору, и Люмин оказывается неспособной увидеть Предвестника. Но она все еще способна чувствовать. Мужские губы скользят по внутренней поверхности ее бедер, постепенно приближаясь… Ах, она не может больше ждать. Прямо сейчас Люмин нуждается в нем до потери пульса, но вздумай она попросить парня в открытую, он, вероятно, затянул бы процесс еще сильнее. Поэтому ей следует оставаться безмолвной. Терпение — вот единственный ключ к успеху. — Какая прелесть, — комментирует Чайльд, протягивая руку, чтобы погладить девушку по животу. — Я люблю тебя, Люмин. И он зарывается лицом в ее влагалище, больше не теряя время на поддразнивания. Люмин громко стонет, теряясь в ощущениях его языка, скользящего внутри. Она так долго ждала, страдая от бесконечных поддразниваний, но теперь могла спокойно отдаваться ему. Предвестник крепко держал ее ноги, надежно зафиксировав их своими руками, и с упоением продолжал свое нехитрое дело. Чайльд всегда был хорош в этом, но со временем он как следует изучил все слабости Люмин, подвергнув их тщательному анализу, как делал это раньше при выстраивании тактики боя с ней же. Он мог бы бесконечно сводить ее с ума, довести до оргазма за считанные минуты — все, что угодно его фантазии. Парень мог часами держать девушку на грани, пока она не будет готовой и покорной, но, похоже, решил, что на сегодня достаточно игр. — Пожалуйста, Чайльд, — слезно умоляет девушка, и он проникает еще глубже. Предвестник обводит языком контуры ее складок, и Люмин с трудом может это принять; девушка будто тает от каждого движения. Она страсть как хочет кончить, освободиться от танцующего внутри пламени желания, и Чайльд помогает ей в этом. И в момент, который, казалось, обратился целой вечностью, он наконец подталкивает девушку к краю. Но Предвестник не знает пощады, и даже когда женское тело начинает дрожать, а с нежных уст срывается его имя, Чайльд продолжает пожирать странницу. Оргазм накрывает ее с головой, затягиваясь из-за столь яростных ласк, но постепенно яркие ощущения утихают, оставляя девушку задыхаться после пережитых потрясений. — Вот, разве ты не рада, что проявила ко мне немного терпения? — спрашивает Предвестник, поднимаясь на ноги. Люмин кивает, и он наклоняется к ней, обнажая свой член. — Но нас еще ожидает долгая ночка, разве не так? — Пожалуйста, — просит девушка, чуть ли не плача. Она не знает, чего еще можно хотеть, когда рядом с ней Чайльд. Все цели и стремления, которые когда-либо выступали ей ориентиром исчезли, сменившись одним единственным желанием видеть Чайльда. Молодой человек улыбается, оглядывая свой приз. Он никогда не насытится ей.