Анонс Дианты

Тевос отвела взгляд от оранжевого свечения своего терминала, подняла руку и быстро потерла костяшками пальцев глаза, в попытке избавиться от почти двухчасового напряжения. Это был уже долгий день, и, подсчитав, какого прогресса она достигла за этот вечер, а также сколько утомительной бумажной работы еще осталось, Советник предвидела долгую трудовую ночь впереди. И снова у нее не будет времени на маленькую Дианту, рискующую в один прекрасный день принять своих нянек и домашний ВИ за основные родительские фигуры вместо своей настоящей матери, которая была всего лишь Советником на головидении; далекой, неосязаемой и говорящей на политическом жаргоне, который с таким же успехом мог бы возвести между ними языковой барьер без предварительно загруженного в слуховой коммуникатор переводчика. Возможно, однажды Дианта даже начнет считать Арию своей ближайшей родительской фигурой, несмотря на то, как далеко в ее жизни была Ария; она появлялась лишь спорадически, примерно раз в месяц и всегда только на одну ночь. Однако то, чего не хватало частоте присутствия Арии, компенсировалось ее энтузиазмом. Тевос всегда с нежностью вспоминала, как она впервые перенесла Дианту из своих рук в руки Арии, которую в тот момент охватил порыв нежной привязанности, казалось, выявившей в ней скрытую и естественную склонность к отцовству. Ария не испытывала никаких трудностей в обращении с малышкой. Поначалу Тевос приписывала ее беглость прошлому опыту материнства, но в течение ночи, когда Тевос внимательно следила за тем, как Ария взаимодействует с Диантой, оставаясь безошибочно настроенной на потребности ребенка, Советник пришла к выводу, что родительская беглость Арии была полностью ей присуща. В этом отношении она немного по-доброму завидовала ей. Хотя Тевос очень любила Дианту, возможно, больше, чем кого-либо в своей жизни, она призналась, что регулярно терялась, когда сталкивалась с кажущимися обыденными или простыми родительскими навыками и подходами. Всего через несколько месяцев ей стало совершенно ясно, что она начинает идти по тому же пути, по которому шла ее мать Тералия во время ее собственного воспитания, что привело к безличным, довольно отчужденным отношениям между матерью и дочерью. Тералия умерла много веков назад, но Тевос все еще сожалела о том, что ни у одной из них не было стимула улучшить свои отношения, пока не стало слишком поздно. Она не хотела, чтобы та же участь постигла ее и ее собственную дочь, и справедливо опасалась своей неопытности. Внезапно охваченная волнительным побуждением, Тевос сохранила свои подробные отчеты, чтобы использовать их во время утренних петиций, деактивировала свой личный терминал и убрала все дополнительные устройства. Она вышла из кабинета и направилась в свою спальню, открыв дверь в тусклый свет, испускаемый прикроватным светильником, и обнаружила Арию, лежащую на ее кровати. В своих руках та надежно держала их дочь и старалась уговорить ту лечь спать, но малышка решительно пыталась схватить воротник рубашки Арии и засунуть его в рот. Ария спокойно заменила ткань рубашки своей ладонью и стала наблюдать за тем, как крошечные пальцы цепко обвиваются вокруг нее, казалось бы, вполне удовлетворенные заменой. Она взглянула на Тевос. — Я думала, ты будешь занята большую часть вечера, — небрежно заметила Ария. Вид такой личности, как Ария, так безмятежно и удовлетворенно заботящейся о ребенке, никогда не приуменьшиться в странности. — Ты уже закончила? Тевос слегка наклонила голову в сторону, разминая напряженную шею. — Я почувствовала, что мне нужен перерыв, — ответила она, стараясь не выдавать своих истинных причин. Возможно, когда-нибудь она расскажет Арии о своих тревогах и опасениях, но то, как Ария постепенно перешла от категорического осуждения ее ошибок в обращении с ребенком к более образовательному подходу и советам, какими бы покровительственными они не были, дало Тевос основания полагать, что Ария уже знала о ее страхах. Советник увидела, как Дианта повернулась в руках Арии, все еще сжимая ее пальцы, прежде чем переключила свое внимание на мать и пристально посмотрела на нее с невинностью ранней юности прекрасными яркими голубыми глазами, которые, несомненно, достались ей от отца. — Как она? — спросила Тевос наконец. — Ты ее покормила? — Да. Она скоро будет готова ко сну, как только перестанет суетиться, — когда Дианта попыталась засунуть пальцы Арии в рот, они были осторожно вырваны из ее цепкой хватки. — Но с ней гораздо легче, чем с моей первой, — Ария придерживала руками ребенка за талию, пока позволяла малышке неуклюже сползать со своих колен на матрас, не давая той упасть. Лизелль, подумала Тевос. Она по общему признанию удивилась тому, что Ария упомянула ее. Она редко говорила о ней, только когда это было необходимо, и всякий раз, когда неожиданные мысли о Лизелль всплывали во время слияния, они всегда сопровождались короткими, но острыми приступами агонии и отчаяния, которые проходили так внезапно, что Тевос не была до конца уверена в том, были ли они вообще. И в тот единственный раз, когда Тевос осмелилась поднять эту тему во время слияния, Ария резко вырвалась и вышла из комнаты; потребовалось почти полчаса извинений, чтобы успокоить ее. То, что Ария посчитала данный момент подходящим для упоминания о ней, заставило Тевос задуматься, смогла ли Дианта хоть немного унять эту боль. Она никогда не смогла бы залечить постоянную ноющую рану, которую Ария носила в своем сердце, но, по крайней мере, может быть, Дианта смогла остановить кровотечение. Как Ария относилась к Дианте? Хотела ли она постоянно присутствовать в ее жизни? Тевос никогда ничего не навязывала Арии. Она попросила отпрыска только для того, чтобы удовлетворить свою личную тоску по дочери, и Ария, подарившая ей Дианту, вероятно, сделала для нее единственный лучший подарок за все века их отношений. Она не могла заставить себя попросить что-то еще у Арии, не тогда, когда она уже дала ей так много. Тевос никогда не думала, что она сделает Арию отцом больше, чем генетически, потому что Ария не могла позволить себе время, усилия или боль; Лизелль уже полностью продемонстрировала несовместимость между миром Арии и воспитанием детей. Но вот Ария снова была с ними, очевидно, получая огромное удовольствие от общения с малышкой, которая чудесным образом походила на нее в некоторых качествах, которая все еще была очень юной, совершенно невинной и полностью зависела от тех, кто заботился о ней. Возможно, Арию влекло к любому ребенку ее собственной крови из нарциссизма. Возможно, она хотела еще одного шанса на наследницу. Возможно, она просто инстинктивно любила Дианту. За годы и годы их необычных отношений Тевос так и не научилась интерпретировать мотивы действий Арии в бесчисленных случаях. Потерявшись в собственных мыслях, Тевос не заметила того, как Дианта потянулась к своим ногам. Через несколько секунд малышка держала в одной руке кремовый носок, а другой тянулась за вторым, чтобы снять и его. Когда она сняла второй носок, то некоторое время сидела с носками в каждой руке, не видя подходящего места, куда их можно было бы положить. Тевос села рядом с ней и Арией и решила мягко упрекнуть дочь за это. — О, милая, не снимай носки… Дианта без возражений отдала носки, когда мать забрала их у нее, и не сопротивлялась, когда та начала надевать их обратно. — Она всегда так делает, — пояснила Тевос для Арии. — И я не имею ни малейшего понятия, почему. Я регулярно слежу за тем, чтобы ей не было слишком жарко, но она делает это, даже когда ей холодно. Ария наблюдала за малышкой с легким интересом, вплоть до того момента, пока Дианта снова не потянулась к ногам, чтобы стянуть с них носки. Тевос вздохнула, забрала носки в знак согласия, когда Дианта протянула их ей, затем взяла дочь на руки, нежно прижала к себе и ни разу не пожалела о своем решении отложить завершение накопившейся работы. Тевос страстно желала быть хорошей матерью. Она размышляла над тем, что будет, когда Дианта начнет говорить, когда ее мягкий гребешок срастётся и затвердеет, будет ли ей с легкостью даваться учеба, когда она пойдет в школу, причинит ли она горе Тевос в раннем возрасте, и будет ли она любить своих родителей больше, чем Тевос любила ее. Она не была уверена в том, как все сложится, кем вырастет Дианта, и даже собирается ли Ария принимать во всем этом участие. Но Тевос была уверена в том, что Ария будет рядом с ними, чтобы защищать их и заботиться.