Дайте Мышке талисман!

      Маринетт была рада. Солнышко светит, птички поют, Коты передумали к ней приставать…       Уже прошло больше двух недель с того момента, как Нуар узнал ее личность (при весьма глупых обстоятельствах!), но она так и не заметила никаких новых хвостатых знакомых в своем окружении.       Она была рада, что Кот смог отпустить ее, но все же переживала за напарника. Да и, что уж говорить, за себя. Похоже, он действительно влюбился лишь в красивую оболочку Ледибаг. Это немного задевало, но за это время Маринетт уже успела взять себя в руки. Если она ему не была интересна без красочного костюма, значит и Ледибаг он не любил. Жить с этой мыслью было проще.       Маринетт слегка засмеялась, вспомнив видео с интервью Нуара в Ледиблоге. Это видео она засмотрела до дыр, не переставая любоваться растерянным видом напарника, а про себя отмечала, что так ему и надо. Маринетт спустила лямку рюкзака с плеча и села за парту. Вот как теперь не думать о Коте?       — Привет, Маринетт, — раздался самый приятный голос на Земле.       Маринетт перевела взгляд на Адриана и глупо заулыбалась. Его лицо было таким красивым, добрым, а глаза… эти зеленые глаза…       Стоп, Маринетт. Надо ответить. Соберись. Ты же уже поборола мямлезявра. Давай, скажи «Привет».       Но вместо слов из рта вырвался рваный смешок.       Адриан приподнял одну бровь, но тоже улыбнулся. А потом сел за свою парту, выкладывая вещи на столешницу.       Алья воодушевляюще потрепала ее по плечу, словно бы говоря этим, что у нее еще все получится.       Маринетт с глухим стуком уронила голову на парту. Да ничего не получится!

***

      — Может, я провожу тебя до дома? — внезапно сказал Адриан, едва они вышли из коллежа.       Маринетт от этой фразы вновь очутилась мыслями в светлом будущем с тремя детьми и хомячком, выдала каждому по имени, цвету волос (и шерсти), цвету глаз, представила, как собирает ребятишек в школу, пока Адриан ест завтрак перед работой…       И споткнулась, едва не упав с лестницы.       Причина, по которой она все же не упала, была, и она прямо сейчас мягко охватывала ее за талию.       Маринетт зарделась, икнула, и, быстрее самой Ледибаг, побежала к пекарне.       Лишь в своей комнате она поняла, какой шанс только что упустила.

***

      Маринетт для себя уже решила, что за вчерашний день использовала весь свой запас неудач за месяц, но сегодня картина повторилась.       — Маринетт, не одолжишь мне карандаш? — виновато спросил Адриан, почесывая затылок. — Я забыл свой.       От мысли о том, что ее карандаш окажется в руках Адриана, что он будет делать им записи, может даже слегка покусывать, когда особенно сильно задумается, Маринетт почти унеслась в далекие дали с розовыми пони, но вовремя спохватилась — нельзя допустить вчерашнего позора.       Спокойно открыла пенал, пытаясь унять дрожащие пальцы. Достала карандаш и… бросила.       «Маринетт, я твой внутренний голос, ты меня когда-нибудь слушаешь? Адриан сидит прямо перед тобой. Почему ты бросила карандаш? Любуйся теперь результатом своего труда».       А результат был. Очень ошеломительным и громким. Вот как, как можно было запульнуть карандаш с такой силой, что тот сломался пополам о классную доску?       Она даже не могла посмотреть на Адриана — пролепетала что-то невпопад про «порыв ветра», «магнитные бури» и «судорогу», опустила взгляд в тетрадь, на которой аккуратным почерком были выведены конспекты, и больше не произнесла ни слова, слишком смущенная произошедшим.       А Алья уже протягивала Адриану свой карандаш.       Разве можно было опозориться еще больше?

***

      Как оказалось — можно.       Сегодня Адриан впервые не поехал домой, а присоединился к ним за обедом.       Отчего-то ему показался невероятным вкусным школьный пудинг, который у всех уже поперек горла стоял. Он сидел и расхваливал это «чудо кулинарного искусства», а Маринетт просто за ним наблюдала, потягивая яблочный сок через трубочку.       — Маринетт, ты просто обязана это попробовать! — заявил Адриан и уже протягивал ей ложку с лакомством. — Скажи «А-а-а».       — А-а-а, — произнесла Маринетт.       Забыв. Проглотить. Сок.       Последствия этого были катастрофичными. Опозориться — выполнено, испортить футболку — выполнено. Даже страшно представить, какие пункты этого несуществующего плана ей еще предстоит выполнить.       Маринетт стояла в женском туалете и (даже вроде удачно, в кои-то веки!) замывала пятно. Дверь скрипнула, и в помещение уединения вошла Алья.       — Девочка моя, что с тобой творится? — она скрестила руки на груди, осматривая подругу. — Адриан к тебе подкатывает, а ты снова включаешь мямлезявра?       Пятно от воды появилось на розовых бриджах, хорошо хоть не в спорном месте.       — П-подкатывает? — пискнула Маринетт, во все глаза глядя на Алью. Да быть того не может! Не замечал, повторял про «друзей», а теперь вот так берет и подкатывает?       — На самом деле я удивлена, что он так долго решался, — Алья улыбалась во все тридцать два, показывая, что знает гораздо больше. — Я не хотела тебе этого говорить, потому что ты бы снова включила мямлезявра, но, видимо, это все равно неизбежно, — она подошла вплотную к Маринетт и прошептала в самое ухо: — Он еще две недели назад о тебе спрашивал.       «Две недели». Что-то упорно в голове Маринетт твердило о том, что этот промежуток времени связан с чем-то очень важным, но она никак не хотела связывать все воедино, снова погрузившись в свои грезы.

***

      Картинка начала складываться лишь на следующий день, когда Маринетт обнаружила у себя на парте записку от Кота. Сначала она не придала ей значения — ну объявился и объявился. И лишь вопрос Альи о том, что у нее в коллеже появился новый поклонник, заставил Маринетт задуматься.       Эту записку определенно — нет, точно! — написал Кот — кто еще додумается оставить рисунок кошачьей лапы в конце? Кривоватый, с неровными подушечками и торчащими невпопад когтями разной длины, но именно так и подписывался Нуар. Действительно, как он тогда оказался у нее на парте посреди дня? В коллеже, переполненном учениками и преподавателями, в геройском костюме он объявиться не мог, а посторонних внутрь не пускают.       Ответ напрашивался сам собой: Нуар учился вместе с ней.       Маринетт вновь и вновь прокручивала события прошедших дней, пытаясь выявить личность Нуара, но все было тщетно — словно какой-то барьер стоял между ней и этой информацией.       Две недели. Ну не мог Кот две недели бездействовать, особенно если находился так близко!       В голове что-то щелкнуло, отматывая события в обратной перемотке.       «Две недели»       «Адриан к тебе подкатывает»       «Мурледи, твой Кот всегда будет с тобой, просто запомни это»       Маленький мирок Маринетт начинал рушиться.