Пока не выключат свет

      Сухой ком бурой земли тяжело рухнул на багровую крышку дешевого гроба. Солнце беспощадно обжигало лучами красные спины рабочих, заставляя изнеможенные тела работать быстрее. Ком за комом. Лопата за лопатой. Земля неторопливо поглощала очередного покойника.       Зачерпывая новую порцию грунта, один из молодых рабочих пошатнулся. Глаза на миг заволокла тёмная пелена. Тело обмякло и потеряло контроль, едва не рухнув на раскаленный грунт. Опираясь телом на черенок, парень склонил тяжелую голову, жадно наполняя легкие душным, раскаленным воздухом.       Переборов легкий обморок, выпрямив спину, рабочий мимолетно бросил равнодушный взгляд на заплаканные лица людей в черных одеяниях, стирая запястьем пот с лица.       За несколько лет работы на кладбище Павел окончательно очерствел к людским страданиям. Превратился в бездушную машину. В винтик в незамысловатом механизме. Закапывая покойника за покойником, он и сам не заметил, как закопал свою душу среди мертвецов, оставив себе только малую её часть.        Собравшись с силами, мужчина вновь крепко вцепился мозолистыми ладонями в рукоятку лопаты, продолжив выполнять монотонные движения. Сегодня предстояло выполнить ещё много работы. Следовало поторопиться…

***

      Настал долгожданный вечер. Измученные жарой люди неторопливо расходились по домам, чтобы до утра скрыться в своих маленьких уютных мирках. Павел не был исключением.       Город, в котором он жил, был скуден на развлечения. Разве что дом культуры мог иногда, по праздникам, порадовать жителей каким-нибудь незамысловатым выступлением местных талантов. Но в последнее время и его деятельность начала сходить на нет. Молодые убегали в большие города, оставляя стариков доживать свой век в серых трущобах. Ни для кого не было секретом — город медленно, но верно умирал. Ещё каких-то десять - пятнадцать лет, и он, превратившись в призрака, навсегда исчезнет из памяти людей, а затем и с карты.       Внезапно по изумрудной улице волной прокатился сильный прохладный ветер, громко шелестя листвой.       Вдалеке было видно, как черные тяжелые тучи медленно надвигались на город, заслоняя багровые краски неба. Глухой раскат грома пробил тишину, заставив сонные тела жителей шевелиться быстрее.       До дома оставалось ещё несколько кварталов, крыши домов которых уже медленно сливались с темно-серыми облаками. Павел суетливо водил глазами вокруг, выискивая поблизости хоть какое-то укрытие. Благо неподалеку, на стене бывшего кинотеатра, словно маяк в ночи, спасительным светом горела разбитая красная вывеска «Магнит».       Внутри царила обыденная обстановка. Толпы зевак, лениво покачиваясь, шатались от прилавка к прилавку, внимательно изучая алые стикеры скидок на просрочку, попутно набивая хлипкие корзины различными товарами.       Неторопливо прогуливаясь по заученным наизусть узким проходам, Павел устало разглядывал бесконечную палитру ядовитых упаковочных цветов.       Он не собирался ничего покупать. Ведь дома холодильник ломился от еды. Но внезапно внимание мужчины привлек белоснежный кондитерский отдел. Для Павла это место было особенным. Слишком много теплых воспоминаний и чувств связывало его с этим небольшим закутком. Ведь именно здесь он когда-то встретил настоящую любовь, что согревала его сердце и по сей день.       Он помнил каждую мелочь. Словно это было вчера. В тот день на улице стоял крепкий мороз, и юный Павел, точно так же возвращаясь с работы, зашел по пути в этот самый магазин. Хрупкая белокурая девчонка в тонком замшевом пальто, вылитая Снегурочка, сошедшая с обложки детской книжки, стояла у этого самого прилавка, нерешительно выбирая пирожные.       Может быть, они никогда бы и не решились заговорить друг с другом и, подобно сотням людей, их жизни попросту разминулись в разные стороны, если бы не внезапный каприз мирозданья. В тот день она по иронии судьбы забыла кошелек на работе. И когда старая кассирша уже была готова раздавить её ненавидящим взглядом, непримечательный парень по имени Павел вопреки озлобленной толпе вырвался вперед и оплатил те самые злополучные пирожные.       Девушка долго отнекивалась, умоляла отказаться парня от этой затеи, но он даже и не думал слушать её. Этот случай и стал точкой отсчёта новой жизни молодых людей.        Отыскав среди изобилия сладостей любимые эклеры, усыпанные разноцветными цукатами, мужчина неторопливо направился в сторону кассы. Но вдруг за спиной неожиданно раздался удивленный женский голос:       — Паша!? Это ты?       Обернувшись, парень был неприятно удивлен. Спустя столько времени он не ожидал увидеть здесь главного врага юношеских лет, который когда-то до тошноты клялся никогда не возвращаться в эту, как она любила называть свою родину, дыру.       Алиса — так звали эту рыжеволосую девицу. И сейчас, будто позабыв о событиях десятилетней давности, она искренне улыбаясь, радостно смотрела на измотанного, заросшего короткой черной щетиной старого знакомого.

***

      — Ты же вроде в Петербург уехала вместе с семьей, сразу после школы? — спокойно спросил Павел, наслаждаясь сладким влажным запахом земли после дождя.       — Да. Было время, — также монотонно ответила Алиса.       — А почему вернулась?       — Понимаешь… Обожглась, Паша. Очень сильно обожглась.       — И что же тебя мучает? — все так же равнодушно ответил мужчина.       — Помнишь, как-то в школе ты сказал мне, что чужакам не место в больших городах. Тогда мы смеялись над тобой, но как оказалось — ты был прав. Чужакам там и вправду не рады. Бетонные муравейники, где никто никому ничем не обязан. Всё фальшивка — и счастье, и любовь, всё! Красивая картинка, но не больше, — воодушевленно разбрасывалась девушка пламенными речами на всю улицу.       Павел молча качал головой, из вежливости показывая, что слушает её, перебирая в голове старые воспоминания. «Надо же, как сильно её потрепало время!» — с сарказмом удивлялся он про себя, разглядывая тщательно скрытые обтягивающей тканью складки рыхлого тела и рябое лицо, украшенное под глазами мелкими морщинами и синяками, вспоминая насмешки когда-то гордой и не меру самоуверенной девушки. Своей красотой она всегда выделялась на фоне других девчонок. Парни не понаслышке сходили от неё с ума, и даже ребята из местных техникумов дрались за её внимание.       Павел не отличался от них. Каждый раз она ловко пользовалась им, когда нужно было что-то выполнить по учёбе. Конечно же, влюбленный мальчишка был готов на всё. Он долго не решался на серьёзный шаг. Кропотливо продумывал и подбирал слова, которыми бы он смог выразить своё чувство. И когда он наконец-то набрался смелости рассказать — Алиса, громко смеясь, растоптала его чувства на глазах у всей школы, высмеивая пухлое тело мальчишки, вечно скрытое под одной и той же рубашкой.       Казалось, столько лет прошло с тех пор. Все можно списать на переходный возраст, детскую глупость или даже неудачную шутку. Но Павел не смог. Слишком глубокие шрамы оставила она на его сердце.       «Кукла. Ты всего лишь бездушная кукла. Ты, как и прежде, жалеешь только себя, заливая мне в уши о том, что этот мир давно прогнил. Но возомнив себя невинной жертвой — ты и сама не заметила, как стала частью этой гнили… Да разве знаешь ты, что такое истинная несправедливость?!» — нахмурившись, думал про себя Павел, согласно покачивая головой.       — Вот мы и пришли, — грубо прервал монолог Павел, резко остановившись у родного подъезда двухэтажной «деревяшки».       — Теперь я знаю, где ты живешь, — широко улыбаясь, сказала девушка, вплотную подойдя к парню, — неужели ты не пригласишь одноклассницу к себе в гости, на чай?       «Несмотря на время, наглость у тебя все же осталась на высшем уровне!» — огрызнулся в мечтах Павел, но из-за проклятой вежливости ответил проще: — Извини. У меня дома бардак страшный. Неудобно. Давай как-нибудь потом. Не последний же раз видимся.       — Как скажешь, — грациозно отступила она. — Но я обязательно буду ждать, — улыбаясь, промолвила девушка, шагая прочь по мокрому тротуару.       Сплюнув неприятный осадок, распахнув облезлую дверь, Павел поспешил скрыться во мраке подъезда. Скачками, перебирая ногами скрипучие ступени, он и не заметил, как оказался у входной двери. Одно движение руки — и за стальной дверью раздался приглушенный лязг домашнего звонка. Через несколько секунд, как и положено, отгремел несколькими ударами дверной засов.       — Привет, — улыбнувшись, промолвила девушка в белой косынке, сопроводив свои слова легким поцелуем.       — Паша, пообещай, что не будешь ругаться, — загадочно улыбнулась она, не дав мужчине сказать и слова.       — В смысле? — изогнув брови, ответил Павел и, прижав носком задник ботинка, стащил его со ступни. Сняв подобным образом и второй башмак, он небрежно отодвинул их ногой в сторону.       — Ну пообещай, — продолжала таинственно улыбаться девушка.        — Ладно. Обещаю. Рассказывай, что случилось? — устало ответил мужчина.        — Сейчас сам все увидишь собственными глазами, — с неподдельной радостью в голосе ответила она, вернувшись обратно на кухню. Заразившись счастьем жены, Павел тоже не смог сдержать улыбки и прошёл вслед за ней. В дальнем углу, возле углового дивана, жадно ел разбухший от молока хлеб пушистый, черный словно уголь щенок.        — Я уже несколько недель подкармливаю её. Всё никак не решалась, — засуетилась хрупкая девушка, собирая еду на стол. — Но вот сегодня окончательно приняла это решение. Ты же не будешь против того, что она будет с нами жить? Просто ты так часто задерживаешься на работе, а с ней мой день станет гораздо веселее, — прикусывая губу, вопросительно взглянула девушка на мужа, ставя на стол тарелку горяченного борща.       Собака — лучший друг человека. Мы все часто слышали эти простые, но поистине правдивые слова. Она никогда не предаст тебя и не бросит в беде. Пойдет за тобой на край света, требуя взамен лишь немного тепла. Иногда некоторым людям не мешало поучиться, казалось бы, простым вещам именно у них.        — И как же назовем эту лепеху? — не ответив прямо, устало пробормотал Павел, опустив ложку холодной сметаны в суп.       — Не знаю, — пожав плечами, ответила Татьяна, потирая неуверенно предплечье. — Я ещё не придумала...       Отец всегда рассказывал, что собака запоминает только первые четыре буквы в слове, дальше она не воспринимает его. Поэтому лучше укладываться в этот предел, чтобы имя всегда было полным. Иначе что это такое — знать только первые четыре буквы своего имени! Бросив нахмуренный взгляд на маленькую собачку, которая, наевшись, сейчас радостно скакала у тоненьких ног Татьяны, вызывая новоиспеченную хозяйку на игру, Павел коротко отрезал: — Кара! — что в переводе с тюркского банально означало «чёрный цвет».       — Спасибо, — улыбнувшись в ответ, сказала девушка, присаживаясь за стол. Её радости не было предела, ведь теперь у неё появился ещё один близкий друг.

***

      Летняя вода приятно обжигала красную кожу. Павел частенько любил пораскинуть мозгами под потоком воды. Зачастую он просто пролистывал старые страницы памяти, с ностальгией вспоминая счастливые времена юности и детства, но чаще всего, оставшись наедине с собой, он рассуждал об обычных жизненных вещах. Но с недавних пор его голову стали посещать мысли о смерти. Он прекрасно осознавал, что в этом мире нет ничего вечного. Всё рано или поздно кончится. И печаль, и радость. Всё! Таков закон жизни, и с ним нельзя поспорить. С каждым разом они тревожили его все сильнее. Очень скоро треклятая старуха постучится в их чудный маленький мир, чтобы забрать то, что ей полагается. Год, два — неважно… Это лишь вопрос времени.       Ещё никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным. В такие моменты часто в груди назревал свинцовый ком, от тяжести которого хотелось плакать, заливая боль литрами спиртного, пытаясь хоть на время забыться в хмельном угаре. Однако это всего лишь отсрочка. Жалкое утешение, от которого никому не станет легче. «Нечего жалеть себя!» — прогонял Павел в голове раз за разом, когда его терзали подобные мысли. Вот и сейчас, переборов свой мнимый страх и осушив жилистое тело, он вышёл на кухню. Там, как и всегда, Таня заботливо заваривала свежий чай, залипая в какой-нибудь затянутый сериал.       — Я ведь совсем забыл! — воскликнул Павел, мокрым полотенцем стирая со лба оставшиеся капли воды. — У меня же ведь для тебя есть небольшой сюрприз, — улыбнувшись, вымолвил он.       — И что же? — легко улыбнувшись, заинтересованно ответила Таня, заливая кипяток в глиняный чайничек. Спрятав заветную коробочку за спину, Павел подошёл вплотную к любимой сзади так, что их тела разделяла всего пара сантиметров.       — Закрой глаза, — приглушенно произнес он на ухо, на что девушка застенчиво рассмеялась, но все же послушно закрыла глаза. Поставив коробку на стол, Павел нежно сковал хрупкое девичье тело в крепких объятьях и, наполнив легкие сладким ароматом тела, сладко прошептал на ухо:  — Открывай.       Завидев пирожные, девушка рассмеялась ещё с большей силой, положив нежные ладони на шершавые мужские руки. Но вскоре от смеха не осталось и следа, на миг повисло неловкое молчание. Внезапно несколько девичьих слёз, скользнув по румяным щекам, громко разбились о пластиковую крышку контейнера.       — Ну что такое? — удивленно вопросил Павел, положив голову на женское плечо. Но в ответ последовало лишь молчание. Дотронувшись дрожащей рукой до косынки, Татьяна медленно стянула её, оголив гладко выбритую голову. Она изо всех сил пыталась скрыть под белым платком свои горькие слёзы, но это слишком плохо получалось у неё.        — Ну что ты, моя хорошая. Не плачь, — пытался утешить супругу мужчина, чувствуя за собой вину. Оставив робкий поцелуй на плече, Павел развернул её к себе и, крепко обняв, нежно прошептал, ласково поглаживая девушку по спине:       — Всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет непременно хорошо…