Пока не выключат свет

       Мокрый, грязный снег мерзко чавкал под подошвами прохожих. Апрель, как и прежде, жестко диктовал свои правила, с каждым днём все сильнее вытесняя зиму из северных краев, даря возможность природе вновь расцвести новыми яркими красками после долгого сна.       Кара, отыскав в безлюдном парке друга — рыжего спаниеля, задорно лаяла и, подталкивая боком оппонента, без устали металась чёрным пятном по золотистым проталинам, ловко перепрыгивая небольшие островки из снега, отдаляясь от хозяев все дальше и дальше.       — Как молниеносно нёсется время! Кажется, ещё вчера справляли Новый год, а сегодня на дворе уже вовсю буйствует весна, — щелкнув затвором термоса, нарушил долгое молчание Павел, наливая в чашу дымящийся горячий чай. — Никогда не понимал людей, которые готовы променять такую красоту на душные переполненные курорты. Разучились видеть счастье в мелочах. Спускаем состояния на его поиски, а что толку? День, два покупаешься в море, поваляешься с остальными под солнцем, полюбуешься рассветами и закатами. Но ведь это рано или поздно надоест, счастье иссохнет, и на этом всё… — рассуждал он, расслабленно сидя на скамье, наслаждаясь сладким напитком.       — Ты просто никогда не видел его, — ухмыльнувшись, бесцеремонно перебила Павла супруга, легонько покачиваясь на детских качелях, любуясь величественными елями, чьи изумрудные лапы лениво колыхал весенний теплый ветер.        Не желая завязывать спор, мужчина промолчал, боясь спугнуть счастье любимой. С каждым днём он все реже видел улыбку на её лице, а когда-то глубокие карие глаза всё чаще наполняли печаль и пустота. За долгие месяцы зимы она заметно осунулась, гладкая румяная кожа сменилась серыми красками, темно-синие мешки под глазами и все более заметные морщины состарили её на десяток лет. Но несмотря ни на что, любовь Павла крепчала к ней все сильнее.       Когда-то давно он обещал пуститься с ней в кругосветное путешествие, подарить бескрайний мир, глупо рассчитывая, что впереди ещё целая жизнь. Но вопреки юным мечтам, оказалось, что на зарплату инженера, а тем более могильщика, можно только лишний раз подарить упаковку любимых эклеров или же какую-нибудь бестолковую безделушку.        — Ты что, обиделся? — вопросительно взглянула она на нахмурившегося мужа, поднимаясь с качелей.       — Нет, — ответил сухо Павел, залпом опустошив чашу с остывшим чаем. — Просто задумался немного…       Подойдя как можно ближе, Татьяна аккуратно опустилась на колени Павла. Ловко выхватив стальную чашу, она достала термос и, щелкнув пластиковой пробкой, наполнила чашу до краев.        — Каково это — быть женой могильщика? — проницательно посмотрев на неё, задал вопрос мужчина, удерживая жену руками за бедра. — Рожей я особо не вышел. Деньги? Так их у меня никогда нет. За что ты полюбила меня?       Татьяна ухмыльнулась, сдувая легкую дымку над чашей, косо бросив таинственный взгляд на любимого.        — Интересный вопрос, — вымолвила она, пригубив горячий чай, от которого неприятно заломило зубы. Сморщившись, она отставила чашу в сторону и, пристально заглянув в глаза Павла, коснулась кончиками холодных пальцев черной щетины. Тяжело вздохнув, она шепотом произнесла:       — Так и быть. Я открою тебе страшную тайну. На самом деле я ведьма, которая черпает свои силы из энергии смерти. Обычно ею через край переполнены люди, чья работа связана с кладбищем. Наверное, поэтому меня так сильно возбуждают молодые могильщики… — надув щеки, Татьяна была уже не в силах сдержать громкий смех.       Павел был неумолим. Несомненно, ему было приятно слышать её задорный смех и видеть, как в ней хоть недолго горит огонёк неподдельной радости. Но правду он хотел знать больше.        — А если серьезно, — продолжила она, взяв в ладони чашу, — мало кто знает, но твоя вечная, непробиваемая хмурость тщательно скрывает под собой нежного, маленького и не в меру мечтательного мальчишку, который, пытаясь изменить мир, незаметно дарит окружающим счастье и добро. Именно в этого мальчишку я и влюбилась по самые уши, с первых дней. Но раздавая тепло налево и направо, ты, не требуя от людей ничего взамен, почему-то оставался всегда одиноким. Я знала, если так будет продолжаться и дальше, рано или поздно ты исчерпаешь себя до конца, напросто замерзнув изнутри. С тех пор в моей жизни появился смысл. Я впервые жила и живу только ради кого-то. Как бы это смешно не звучало, но на самом деле без любви и заботы ты очень быстро превратишься в черствого сухаря, — опустив взгляд, супруга на миг умолкла. Но Павел все так же завороженно смотрел на неё, чувствуя, как в груди опять туго сжимается пружина, перекрывая дыхание.       Сделав глубокий глоток, Татьяна продолжила свой монолог:        — Когда врачи наконец-то объявили мой диагноз, мне стало очень страшно. Я настолько сильно привязалась к тебе, что, начитавшись разных историй на форумах, боялась рассказать тебе о нём, считая, что ты испугаешься и сбежишь. Но ты и здесь оказался особенным, — усмехнулась она. — Не отвернулся от меня, даже когда болезнь изуродовала моё тело… Теперь я очень жалею, что этого не случилось тогда…       — Почему? — прервал Павел супругу, пытаясь заглянуть ей в глаза.       — Потому что это означает, что твоя любовь настолько сильна ко мне… Ты настолько сильно врос в меня, — заволновалась она, тяжело дыша. — Тебе будет очень больно, когда я покину этот мир. Боль может оказаться настолько сильной, что будет способна убить в тебе человека, поэтому мне так страшно. Со своей участью я давно смирилась, а вот ты…       Кара, неожиданно наигравшись, решила нарушить семейную идиллию, закинув мокрые, грязные лапы на колени хозяйки и, на миг учуяв свою безнаказанность, стала упорно поддевать руки хозяина носом.       — Кара! — в один голос возмутились супруги, пытаясь столкнуть обнаглевшего питомца обратно. Нижняя часть кремового пальто была неизбежно заляпана грязью. Лицо Татьяны раскраснелось от досады. Прикрикнув на Кару так, что та, поджав лапы, виновато повиливая хвостом, вжалась в асфальт, она, расстроенно цокая, изо всех сил пыталась оттереть грязь с замши.       Пара ненадолго позабыла о последнем разговоре, заняв свои мысли такой мелочью, как чистка пальто от грязи. Павел быстро нашёл выход: отыскав среди елей чудом уцелевший чистый пласт снега, он осторожно стер последствия проделки Кары.       Впереди у них был ещё целый чудный день. Посмеявшись над нелепой ситуацией, они продолжили прогулку по городу. Ведь они прекрасно понимали — времени оставалось слишком мало, чтобы быть вместе. Семейной паре не хотелось очернять его в своей памяти. Они желали провести эти дни в такой долгой и чистой любви, которой ещё не видели люди, до тех пор, пока не выключат свет.

***

      Это случилось поздней осенью, когда лебеди – предвестники холодов, сбившись в стаи, вновь держали свой путь в теплые края. В тот день, после нескольких недель непрерывной гадкой мороси, из-за серых облаков впервые выглянуло солнце, будто само желало проводить Татьяну в последний путь.       Не было пышных похорон и сделанных с размахом поминок, как не было и красивых пафосных речей. Родственники прощались тихо и скромно – несколько добрых слов, поцелуй в бледный лоб, украшенный ликами святых, вот и всё.       Павел, давно охладевший к людским страданиям, с неподдельной тоской глядел на заплаканные грустные лица людей, которые медленно проходили мимо малинового гроба. Ощущая на себе людские взгляды, мужчина терзался неумолимо преследовавшим его чувством стыда. «Бездушный болван!» — казалось, кричали они ему в лицо. Павел безрезультатно пытался уцепиться в душе хоть за какую-нибудь мнимую нить, которая помогла бы ему выдавить из себя хотя бы несколько скупых слёзинок, но изнутри его переполняла лишь едкая пустота.       Он глубоко надеялся, что это все — не больше, чем дурной сон. Казалось, ещё немного — и надоедливым сигналом прозвенит будильник, и он вновь проснётся в одной постели с ней. Только вот будильник не прозвенел ни через час, ни через день и даже ни через неделю…       С тех пор Павел, помнившийся людям как добродушный и немного хмурый парень, изменился до неузнаваемости.       Знакомые часто видели его пьяным. Он редко говорил, ещё реже выбирался на улицу, разве что только на работу и в магазин, и после этого без раздумий спешил вернуться обратно, чтобы опять закрыться наедине с печалью в своей серой однушке.       А Кара, которая никогда не выходила без хозяев на улицу, теперь постоянно бегала по двору в одиночестве и грустно скулила по ночам у входной двери, умоляя хозяина в суровые холода впустить её домой.        Но Павел в последнее время все чаще забывал и о ней…