Crown

Чонгук облачается в изумрудные одежды, но очередной чёрный плащ, и уверенно спускается в трапезную, где уже собрались ближайшие подданные и, разумеется, король Юга. Почему-то сегодня он чувствует к мужчине особое отвращение, бесцеремонно избегая попыток того заговорить. Он просто ждёт Тэхёна, чтобы уже приступить, наконец, к завтраку, но принц как всегда не торопится. Напротив, готовится к трапезе отчего-то особенно тщательно, признавая за собой это яркое желание, почти необходимость красоваться перед Северным королём. Принц тщательно смывает с тела, как ему кажется, въевшиеся в кожу запахи темниц, выбирает белые одежды и насыщенно-фиолетовый струящийся плащ со сверкающей брошью из изумруда, чтобы смотреться ярче, и, вновь стуча каблучками туфель с зелёными пряжками, входит в трапезную, на этот раз задержавшись, как он уверен, незначительно. Входит, и на мгновение даже дар речи теряет, отмечая про себя, как потрясающе идёт его величеству изумрудный цвет. — Я был уверен, что ваш цвет именно чёрный, пока не увидел вас в этом, — сдержанно хвалит принц, когда занимает место по правую руку от короля, почти невесомо проводя пальцем по изогнутому очертанию изумрудной вышивки на груди. Чонгук в удивлении едва заметно приподнимает брови, а Юнги чуть ли не давится пищей от столь щедрого проявления эмоций. — Вы прекрасно друг друга дополняете, — сдержанно отмечает советник, выдавливая из себя скудное подобие улыбки, чем заставляет уже Чонгука едва не хмыкнуть. Ну надо же, с появлением этого принца все, вроде как, сошли с ума. С другой стороны, возможно, Юнги не просто так старается? Внутренне Чонгук напрягается, но внешне остаётся спокойным. — Благодарю, мой принц, вы сами прекрасно выглядите, хоть и одеты слишком легко для нынешней погоды. Чёрный — действительно мой цвет, но… -… но наш король тоже порой любит вносить яркие краски в свою жизнь, — остроумно отмечает Юнги, и в другой момент Чонгук бы даже рассмеялся, но он находится вот в этом конкретном моменте. — Ты ведь лучше других знаешь, чем чревато влезать в разговор короля, не так ли? Даже тебя, советник Мин, могут выпороть на конюшнях, — невозмутимо напоминает альфа. — Вы, безусловно, правы, ваше величество, покорнейше прошу прощения, — Юнги сразу улавливает намёк и решает перенести разговор на другое место и время. Тэхён потупляет взгляд о серебряное блюдо, кротко взмахнув ресницами, и ощущает где-то на дне желудка кислый осадок вчерашнего уязвления. Чонгук умеет быть суровым и твёрдым, и, кажется, за это утро омега успел слегка подзабыть, насколько. Возможно, потому, что рядом с принцем его величество ведёт себя мягче, и эта разница отчетливо видна сейчас. Тэхён вспоминает, как тревожно билось сердце ещё полночи после того, как альфа позволил себе подобную демонстрацию в его адрес, и маленький омега внутри него ловит себя на мысли, что очень не хотел бы провоцировать подобное ещё раз. Но, к сожалению, этот маленький и кроткий зверёк иногда засыпает, уступая место своевольному и капризному упрямцу. — Ваше величество, вы возили моего сына на прогулку? — преувеличенно громкий и радостный голос отца заставляет Тэхёна опомниться. Парень оставляет право ответа жениху, раз уж ему и был адресован вопрос, и увлекается хрустящим хлебом, паштетом и яйцами, радуясь, что завтрак, по крайней мере, будет для него съедобным наверняка. Чонгук в ответ лишь слегка прикрывает глаза, надеясь, что Юнги поймёт: именно сейчас — самое время, чтобы влезть в разговор и избавить его от необходимости отвечать. Пауза затягивается. Омега переводит на короля вопросительный взгляд и как будто чувствует, замечает по его сжатой челюсти и опущенным векам. — Его величество показывал мне места ещё более мрачные, — спокойно отвечает принц за секунду до того, как советник Мин открывает рот. Тэхён лишь надеется, что пауза была вполне достаточной для того, чтобы это не посчиталось вдруг тем самым «влезать в разговор короля», а внутри себя что есть мочи закатывает глаза, ведь прекрасно знает, что в этот момент творится в голове у отца: боится, проклятый, что, перейдя черту дозволенного и получив желаемое до свадьбы, король решит аннулировать договорённость. Чонгук в этот момент лишь думает, что, возможно, они всё же смогут найти взаимопонимание с принцем. Хоть тот и говорит о разнице темпераментов, которая, безусловно, не укрывается и от него тоже, омега уловил момент и принял удар на себя. За это Чонгук, разумеется, благодарен, и он это ценит. — Но я всё равно хорошо провёл время. Тэхён говорит это специально, оставляя отцу поводы для беспокойства, и, может быть, самую малость для того, чтобы сгладить эффект от необдуманного «ещё более». Принц вновь переводит взгляд на восседающего рядом Чонгука, его лицо вполне может показаться нечитаемым на расстоянии, но вблизи омега различает презрительно поджатые губы, и невольно задаётся вопросом, что же заставило короля согласиться на этот союз. Казна Южного королевства почти пуста, а к своему южному коллеге альфа весьма очевидно не питает уважения. Возможно, всё дело в красоте самого принца, но Чонгук до этого видел Тэхёна лишь единожды и очень давно, разве что поверил молвам, но чьим? Тэхёну вдруг становится действительно интересно, и он себе обещает выведать это у Чонгука, как только появится возможность. К тому же принцу любопытно, во сколько же его оценили. Отец ещё ни разу не назвал точной суммы. — У вас очень тонкий вкус, мой принц, ведь далеко не все смогли бы по достоинству оценить поездку, — говорит альфа, глядя на Тэхёна и игнорируя Южного короля совершенно. Он ему слишком понятен и абсолютно не интересен, вызывает лишь пренебрежение. В отличие от его сына, конечно. Чонгук в очередной раз осматривает своего жениха, отмечая, что тот сказочно красив. Он видел красивых людей, но Тэхён совсем уж нереальный какой-то с этими своими глазами и губами. Осознав, что разглядывает парня слишком долго, король переводит взгляд на Юнги, что поджимает губы, пряча улыбку. Кажется, кто-то всё же нарывается на розги. Принцу страсть как нравится это взаимодействие с привкусом «будто остального мира не существует». Чонгук разглядывает его пристально, и что-то вспыхивает такое в глубине этих тёмных глаз, что манит Тэхёна, как крохотного мотылька — к пляшущим языкам коварного пламени. Принц незаметно сглатывает, подавляя в себе желание коснуться руки короля холодными пальцами. — Что вы, мой король, поездка как раз и была самой приятной частью. Чего не могу сказать о конечной точке маршрута. Чонгук с удивлением осознаёт, что будь это кто-то другой, а не принц, он бы уже увёл его в покои, и не для того, чтобы показать шкуру огромного медведя, убитого в прошлом году. Тэхён утверждает, что ему понравилось прижиматься к Чонгуку? О, уж он бы это повторил. Что-то подсказывает, что с этим южным темпераментом они бы отлично провели время вместе. Но, увы. Вместо того, чтобы дать пошлым картинкам заполонить голову, Чонгук коротко кланяется Тэхёну и поднимается на ноги. — Продолжайте завтракать. У меня неотложные дела. Юнги, — советник подхватывает со стола яблоко и удаляется вслед за королём. Возможно, сегодня Чонгук будет немного дольше тренироваться в рукопашном бое. Тэхён провожает статную фигуру короля задумчивым взглядом и едва сдерживает улыбку, утыкаясь в свой завтрак, и в глубине души надеется, что его величество действительно выкроит время после обеда на демонстрацию принцу конюшен. Возможно, Тэхёну совсем чуть-чуть хочется вновь ощутить себя маленьким южным цветочком в сильных руках Чонгука. Принц упорно игнорирует подозрительный взгляд отца, тщательно пережёвывая хлеб с паштетом.

***

После завтрака Тэхён принимает распорядителя, воодушевлённо расписывая мужчине план переоформления покоев, а следом и портного — на промежуточную примерку, прося заузить одежды в талии. Кажется, его величеству нравится хрупкость принца, так почему бы не подчеркнуть её и в повседневности, и в седле? Ближе к обеду Тэхён устраивается у задорно потрескивающего камина с остатками вчерашнего ягодного вина, решая, что один бокал — это просто чтобы согреться, ну и так, аперитив. Чонгук, тем временем, пытается сделать всё и сразу, да желательно поскорее. Это замечает и Юнги, бросая несколько остроумных комментариев, но под одним лишь взглядом замолкает, пожимая плечами. В итоге король направляется на обед с парой свободный часов в наличии, но ноющей шеей и затёкшими плечами. Но это мелочи, которые очень легко пережить. Король даже не удостаивает подданных коротким разговором, а сразу же садится за стол. У него просто нет желания на все эти церемонии. И когда уже принц прекратит опаздывать? Это начинает раздражать. В тот самый момент, когда альфа поднимает хмурый взгляд на тяжёлые двери, Тэхён буквально вплывает в трапезную, лёгкий и неспешный, как летние южные сумерки, и, коротко поклонившись королю, усаживается на своё привычное место справа, замечая напряженность и угрюмость Чонгука. Меж бровей альфы залегает глубокая складка, и в какой-то момент принцу очень уж хочется мягко разгладить её указательным пальцем. — Ваше величество чем-то обеспокоен? — тихо уточняет Тэхён, наклонившись ближе к уху короля и опаляя кожу хмельным дыханием. Чонгук резко переводит взгляд на Тэхёна, чья близость сколь неожиданна, столь и желанна. Хотя об этом своём желании король до сего момента даже не подозревал. — Вы удивительно проницательны, мой милый принц, — негромко отвечает Чонгук, не разрывая зрительного контакта. — Вашими опозданиями, и совсем немного — государственными делами, о которых вы совершенно не захотите слушать, потому что наверняка заскучаете. Тэхён недовольно поджимает губы и вздёргивает подбородок, ощетиниваясь изнутри. Ему больше нравится, когда Чонгук смотрит на него с вожделением и восхищением, а не отчитывает за какие-то сущие пустяки. Можно подумать, приди он секунда в секунду, это мигом решило бы все королевские и государственные проблемы. — У нас, южан, нет таких точных внутренних часов, я не привык спешить и следовать строгим расписаниям. К тому же у меня был непозволительно ранний подъём, что вынудило меня уснуть до обеда. Не думаю, что кому-либо вообще подвластно сменить годами устоявшийся ритм за сутки. Мой король. Последнее обращение Тэхён добавляет скорее для галочки, чтобы прожигающий в нём дыру взгляд отца перестал быть настолько болезненно колким. — Вы слишком быстро заводитесь, мой принц, вы всегда столь страстны в своих порывах? — спокойно спрашивает Чонгук, буквально ощущая, как смеётся Юнги, но, разумеется, глубоко внутри. Речь Тэхёна очень проникновенная и, судя по всему, король должен был впечатлиться и устыдиться, но эффект получился совершенно противоположный. — Не могу знать, ваше величество, здесь я впервые сталкиваюсь с ситуациями, когда меня вынуждают объясняться за то, кто я есть, — прохладно отвечает Тэхён, ощущая, как теряет всякий аппетит, но из-за стола не встаёт, лишь отодвигает от себя сверкающее блюдо. С этими стрессами и переездами, а также радикальной переменой условий парень наверняка потеряет в весе. Насмешка Чонгука сквозит в каждом слове, и принца это задевает. В особенности маскировка той самой насмешки под учтивость. — Надеюсь, у вас нет планов, ваше высочество, и вы не откажете мне в прогулке. Правда, увы, пешей, но я обязательно прокачу вас ещё раз, если вы захотите. Тэхён уже почти готов ответить отказом, но тормозит себя вовремя, понимая, что это не что иное, как противостояние. — Я решил все свои дела, ваше величество, и могу уделить вам время. Чонгук привычно спокоен и даже самую малость задет тем, что его флирт проигнорировали. Хотя, конечно, флирт — это громко сказано, он вообще не большой мастер по этой части. Все эти комплименты и заигрывания — точно не то, что король действительно умеет. Слишком далеко от искусства войны или управления, а потому даётся альфе с трудом. — Я польщен, мой милый принц. Полагаю, вы закончили обед? Можем идти, если так. И пошлите за тёплым плащом, ваше высочество, окажите любезность. Тэхёна подбрасывает, как при поездке в карете по бездорожью на приличной скорости, словно кучер потерял управление над упряжкой. Чонгук настолько спокоен к капризам принца, что тот по крупицам теряет всякое представление о том, как и чем вообще его можно вывести из равновесия без риска для собственной омежьей шкурки. Тэхён пока и сам не знает, зачем он испытывает судьбу, возможно, банальное любопытство, или жажда хоть какой-то расплаты за обрушившиеся на плечи внезапные проблемы и лишения, но Чонгук продолжает оставаться непробиваемым, по-прежнему отзываясь, и то едва слышно, лишь на ласку и неприкрытое кокетство. — Благодарю, что поторопили портного. Сегодня он был у меня с промежуточной примеркой, — произносит Тэхён после нескольких глубоких вдохов, когда они выходят из трапезной. — Вскоре у меня будет самый прелестный и тёплый меховой плащ во всем королевстве. Если бы ещё вы не обвиняли меня в нерасторопности, я был бы совсем рад, — не был бы. Но эти подробности для короля можно и опустить. — Если я задерживаю вас с вашими важными делами, я могу трапезничать в одиночестве в своих покоях. — Не стоит благодарить, это и в моих интересах, мой милый принц. Я ведь хочу видеть вас в добром здравии, — Чонгуку хочется прикоснуться к Тэхёну, но он всё не может найти повода, пока они идут к выходу из замка. — Но ведь я не обвинял вас в нерасторопности, ваше высочество, вы спросили, чем я обеспокоен, сам я и словом вас не задел. Видимо, мнительность и обидчивость — это тоже часть вашего темперамента, мой милый… принц? — он специально делает паузу, которая удачно приходится на тот момент, пока им открывают ворота. Ветер значительно усилился, и Чонгук обеспокоено косится на спутника. Тэхён никогда не признался бы в этом Чонгуку, но теперь он действительно ощущает себя мнительным и вспыльчивым глупцом. Принцу это чувство не нравится, никому бы не понравилось, пожалуй, и именно поэтому возмущение в груди вспыхивает ярче, будто в пламя плеснули керосину, захлёстывая Тэхёна с головой. Принц ещё не осознаёт, но в этот момент победа в противостоянии всецело отходит королю. Сперва — когда резонное замечание отзывается внутренней попыткой перевести стрелки, и после — когда в груди так предательски щекочет от обращения «милый» и намеренной паузы после него. — Вот как? И что же вас беспокоит в моих опозданиях, ваше величество? — хмыкает принц, но жмурится под напором северного ветра, сопротивляясь, будто тростинка, в попытке спрятаться за плечистую фигуру короля и прижаться плотнее к его тёплому плечу. Ну и собачий же холод! — Полагаю, частью моего темперамента можно будет назвать всё, что приходится вам не по нраву, мой милый король. Чонгук сомневается всего мгновение, но быстро вспоминает, что он, вообще-то, король и может делать то, что хочет. Потому обнимает Тэхёна за плечи, прижимая к себе ближе. Нет никого, кто мог бы запретить это Чонгуку, кроме, разумеется, мерзнущего омеги. И он надеется, что тот протестовать не будет. — Думаю, вы несколько недооцениваете свой характер, ваше высочество. Не подумайте, что я хочу вас обидеть, отнюдь, вы — это вы. И, разумеется, мне долго придётся привыкать к вашей экспрессии, равно как и вам — к моему спокойствию, — Чонгук снова смотрит на парня и качает головой. — Всё же стоило отложить нашу прогулку на тот день, когда у вас уже будет тот «самый прелестный и тёплый плащ в королевстве». Не сомневаюсь, что вещица с такими характеристиками будет под стать вам. Тэхён замирает в объятиях короля, как кролик перед удавом, и пытается выровнять дыхание, неосознанно устраивая ладони на груди мужчины и, кажется, даже ощущая, как спокойно бьется под тёплым одеянием его, вероятно, живое и горячее сердце. То самое, о существовании которого принц заподозрил ещё на утренней прогулке к темницам, то самое, скрытое под толстой броней и внушительной коркой льда. Возможно, вся эта экипировка нужна королю как раз для того, чтобы выносить тэхёновы фырканья. Принц, например, совсем не уверен, смог ли бы он сам стоически выдержать вот такого себя. — Простите, ваше величество, — кротко начинает Тэхён, крепче прижимаясь к груди мужчины и осторожно утыкаясь замерзающим носом в мех на вороте плаща, но ненароком соскальзывает к шее, оставляя на коже короткое прикосновение. — Я неправильно понял вас за обедом и вновь был немного неосмотрителен. Но я хотел бы осмотреть конюшни сегодня, если вы продолжите согревать меня. Тэхёна учили поощрениям. Несмотря на то, что со стороны может казаться иначе, принц знает, что такое уступки, компромисс, благодарность. И, потакая молниеносным сменам своего ветреного, как штормовой день, южного настроения, Тэхён позволяет себе пойти на это прямо сейчас. На такую реакцию Чонгук не рассчитывал и, пожалуй, даже не надеялся. Максимум предполагал, что принц позволит обнимать его за плечи, чтобы согреть, но он прижимается всем телом и напоминает крохотного котёнка, которого прячешь под плащ зимой. Правда, в Чонгуке он будит далеко не только нежные чувства, а прикосновение к шее заставляет задержать дыхание, чтобы не выдохнуть слишком уж рвано. — Я продолжу согревать вас, мой принц, до тех пор, пока вы сами не решите иначе, — выдержка висит на волоске, но её хватает на последнюю реплику. До покалывающих пальцев хочется опустить руку ниже, сжать талию, вжать эту хрупкую фигуру в себя, но Чонгук знает, что рано. Потому немного отстраняется, ровно так, чтобы можно было идти, и медленно двигается к уже виднеющимся конюшням. — Мой отец бы точно осудил меня, — Тэхён хихикает, но жмётся к Чонгуку крепче и закатывает глаза, мысленно посылая короля Юга к черту. Ему тепло, хорошо, и удобно в сильных мужских руках, и он не переходит границ. Об остальном он подумает завтра. — За что же, мой принц? — Чонгук действительно не видит ничего предосудительного в том, что они делают, но, помня о южном темпераменте и нравах, уточняет. С другой стороны, что бы сейчас Тэхён ни ответил, он всё равно пошлёт это куда подальше, потому что вряд ли это будет достаточно убедительным, чтобы отпустить этого жмущегося и ластящегося к нему принца. К тому же тот действительно мёрзнет, а это неприемлемо. — За то, что «теряю голову» до свадьбы. То есть я не считаю, что теряю её, но отец бы счёл наши объятия слишком крепкими и близкими, и наверняка пришёл бы в ужас, если бы узнал, что я сам попросил вас не ослаблять их, мой король. А уж если бы увидел это, — Тэхён усмехается и вновь проводит носом вдоль оголенного участка шеи Чонгука, тут же отстраняясь и поднимая на него глаза, — боюсь даже представить, какая тирада меня бы ждала. Лицо Чонгука становится мягче, по мере того, как омега говорит. Конечно, он не будет радостно улыбаться, лишь потому, что мальчишка, закатывавший скандал десять минут назад, вдруг решил побыть с ним славным. Но и причин хмурить брови у него нет. — Что ж, мой принц, в таком случае я очень рад, что совсем скоро слово вашего отца не будет иметь для вас никакого веса, — говорит он и чувствует, как перехватывает дыхание, когда кончик носа Тэхёна вновь касается шеи. — Даже любопытно, как многое вы сможете себе позволить, избавившись от столь пристального внимания родителя и став моим мужем. Чонгук думает, что звучит как обычно, но позже осознаёт, что собственный голос подводит, став несколько глуше и тише. Тэхёна хочется прижать к ближайшей стене и заставить стонать так громко, чтобы его отец услышал. Но, разумеется, рано. Что за южная птичка, пробуждающая в короле такие разные желания, загляденье просто. Тэхён отводит глаза и вновь опускает ресницы, чтобы скрыть пляшущий на дне зрачков бесноватый огонёк, и чувствует, как покрывается мурашками кожа и будто бы даже все тело изнутри, когда голос альфы становится вкрадчивее, глубже и тише. Дыхание ощутимо сбивается, и, учитывая близость их тел, король наверняка ощутил это тоже. Точно так же, как и принц ощутил чуть ускоренный ритм биения чонгукова сердца. Этого ещё не достаточно, чтобы нарекать реакцию очевидной, но король определённо реагирует. И наверняка ждёт того самого момента, когда уже будет можно, наконец, ослабить над собой контроль. — В этот самый момент ваше слово, мой король, резко возрастёт в весе, — замечает принц, скорее для того, чтобы потешить самолюбие северянина. — Куда интереснее, что бы вы хотели, чтобы я себе позволил. Пока мне кажется, вы лишь предпочли бы, чтобы некоторые вещи я себе, напротив, не позволял. Чонгук медленно скользит рукой вниз по спине парня в тот момент, когда пропускает его в конюшню. Он пока не совсем уверен, для чего Тэхён делает то, что делает: возможно, все эти игры — очередной план по выпрашиванию чего-то, как было утром с покоями; возможно, принц прощупывает границы; может быть, бросается из крайности в крайность потому, что никак не может понять, что же ему на самом деле нужно и чего хочется. — Вы снова неправы, мой милый принц. Просто не хотите замечать, что я позволяю вам делать, а фокусируетесь только на тех мелочах, которые я бы предпочёл, чтобы вы избегали. Например, я ни разу не оттолкнул вас, когда вы решали побаловать меня своей близостью. Внушительная ладонь Чонгука ощущается очень хорошо на спине, и омега ведёт плечами, пытаясь избавиться от новой волны мурашек, пробравшихся под кожу. Их можно было бы списать на прохладный ветер, проникающий даже в конюшни, но глубоко внутри себя принц всё равно знает правду. Внезапно в груди щекочет любопытство: что было бы, если бы Тэхён позволил королю немножечко вольности? В голове вновь всплывают те яркие картинки со страниц романов на полках отцовской библиотеки. — Вовсе нет, мой король. Я отмечаю каждую вашу благосклонность по отношению ко мне и каждое проявление вашей заботы. Но разве решили бы вы всерьёз оттолкнуть меня, пожелай я оказаться к вам ближе?.. Тэхён прижимает подбородок к плечу и смотрит на короля из-под опущенных длинных ресниц, прежде чем перевести взгляд на стройный ряд чистых лошадиных загонов. Маленькая птичка его провоцирует, и это очевидно. В этот раз у альфы есть выбор, но решение принять очень непросто. С другой стороны, почему это Тэхёну его провоцировать можно, а ему — нет? Он, в конце концов, здесь король. В тот момент, когда эта мысль окончательно упрочняется в голове, Чонгук крепко сжимает талию парня и притягивает его спиной к себе, тут же плотнее сжимая кольцо рук и устраивая обе ладони на животе омеги. — Искренне надеюсь, ваше сиятельство, что вы отплатили бы мне той же монетой, пожелай я оказаться ближе, — шепчет он в самое ухо парня, придвигаясь так близко, что носом касается виска. Одна ладонь съезжает чуть в бок, и даже сквозь одежду он чувствует острую тазобедренную косточку, оказывающую ощутимое давление на самообладание. Ровно и как зад Тэхёна — на его пах. Омега рвано выдыхает и вновь замирает, боясь шевельнуться, и пока не совсем понимает, насколько далеко его король собирается зайти. Конечно, принц непременно отстранился бы, ладно, хотя бы попробовал, стань это попыткой перейти черту дозволенного, но, с другой стороны, и дозволенное ведь у каждого своё. Не похоже, чтобы его величество Чон Чонгук считал секс таким уж священным действом, повременить с которым стоило бы до свадьбы. По крайней мере, со своей стороны. А как разгневался бы сейчас на Тэхёна король Юга… Принц глубоко дышит, облизывая губы, и вновь поворачивает голову, прижимая подбородок к плечу и опуская ресницы. Дыхание альфы на лице стягивает кожу, тёплое и ощутимое, а запах корицы и кофе порядком кружит голову, путая мысли. В груди так предательски дрожит, отчего Тэхён вынужден понизить голос, чтобы сохранить его хоть сколько-нибудь ровным. — Вы ставите меня в такое неловкое положение, ваше величество, — почти шепчет принц, прильнув спиной к груди мужчины вопреки своим же словам и здравому смыслу, и чуть запрокидывает голову, дабы лучше видеть лицо Чонгука в полумраке. — Искренне желаю следовать вашему примеру, но боюсь, что вынужден буду отстранить вашу руку, если вы направите её ниже… Дышать становится значительно тяжелее, а губы пересыхают, потому Чонгук вынужден приоткрыть рот и облизнуться, задевая кончиком языка мочку уха Тэхёна. Он утыкается носом в ароматный висок омеги, когда тот очень удачно поворачивает голову, а и без того глубокий голос, ставший ещё ниже, пропускает разряд по телу. — А что вы будете делать, если не сможете её отстранить, — Чонгук крепче прижимает парня к себе и всё же соскальзывает рукой ниже, но с боковой части бедра принца. Его хочется прямо сейчас, и Чонгук тратит титанические усилия, чтобы держаться. Тэхён сжимается в сильных руках короля, не от страха, конечно нет, ведь ему почему-то не страшно, скорее даже любопытно. Сжимается принц в своём желании быть ещё меньше на фоне сильного и большого Чонгука, и смотрит заискивающе, жмурясь в тот самый момент, когда тёплый и влажный язык касается мочки уха. Момент настолько волнительный, что сердце вот-вот выпрыгнет из тэхёновой груди. — Наверное, попрошу вас убрать её чуть настойчивее, ваше величество, — произносит принц по-прежнему шёпотом, накрывая ладонями обе руки, и ту, что на талии, и ту, что гладит бедро, но действий пока не предпринимает. Близость мужчины ощущается слишком хорошо, чтобы так просто разрывать этот контакт. И Тэхёну внезапно становится крайне интересно, насколько король позволяет себе лишиться этих доспех из холодного северного нрава, когда дело доходит до постели, и позволяет ли вообще. Принц в один момент становится таким крошечным и беззащитным, что даже пыл Чонгука немного утихает. И даже тот факт, что ладони принца накрывают его собственные, никакой роли не играет. Тэхёна хочется оберегать и защищать, сегодня и всегда. Потому король подаётся вперёд, оставляя осторожный поцелуй на кончике носа омеги. — Вы так хотели посмотреть моих лошадей, ваше чудесное высочество, уже передумали? Тэхён жмурится в момент поцелуя, чувствуя, как бесконтрольно ползут вверх уголки губ, и открывает, наконец, глаза, ощущая буквально в воздухе эту внезапную смену настроений. И даже себе не может сходу признаться, испытывает ли он облегчение, или же лёгкое разочарование. Впрочем, тот факт, что король не стал порочить его и ставить в неловкое положение, говорит о нём только хорошее. Принц вдруг осознаёт, что не может пока вспомнить за его величеством ни одного воистину дурно характеризующего его поступка. Конечно, Чонгук не святой, но Тэхён так или иначе испытывает к его фигуре некоторое уважение. Так уважают не только королей, но и просто альф, мужчин. — Хотел. И всё ещё хочу, мой король. Расскажите же мне о них скорее, — выдыхает принц, всё ещё довольно тихо, ведь какое-то время связкам всё же потребуется, чтобы прийти в норму. Чонгуку хочется шумно выдохнуть, но в итоге он просто медленно выпускает воздух из лёгких, отстраняясь, но придерживая Тэхёна за талию, пока медленно уводит омегу вдоль загонов. Яркий аромат персиков слегка отступает, позволяя королю привычно втянуть глубже специфический запах конюшен. Здесь пахнет кожей различных амуниций, сеном, овсом и яблоками, лошадиным потом, что равносильно для Чонгука запаху свободы и силы. Немного, конечно, и испражнениями, несмотря на то, что конюшни тщательно очищают дважды в день, а то и чаще. И всё равно это очень далеко от смрада, стоящего в темницах. — Это Кадзу. Он — самый быстрый жеребец во всём королевстве, — лицо Чонгука смягчается, когда он тормозит у загона и поглаживает коня по морде, протягивая ему угощение из небольшой жестяной коробки рядом. — А ещё он весьма кроток, пожалуй, наименее проблемный скакун из всех, которые у меня были. С Куро вы знакомы, — Чонгук треплет лошадь за гриву, даже немного приподнимается для этого на носочки, и тоже протягивает угощение. — Он не такой быстрый, но очень выносливый, в силу своей породы и характера. Пока король рассказывает, из последнего стойла, находящегося через одно пустое, доносится громкое ржание, и Чонгук качает головой. — А вот внимания требует моя маленькая королева, — он быстро приближается к загону и тормозит на безопасном расстоянии, позволяя лошади себя узнать. Кобыла поднимается на дыбы, но через мгновение тычется носом в королевское плечо и пытается жевать одежду. Чонгук трепетно гладит лошадь и утыкается носом в шерсть на морде, улыбаясь. Пожалуй, это животное он любит даже слишком, абсолютно искренне и без каких-либо условностей. — Инари, — даже голос альфы звучит на порядок мягче, когда он представляет кобылу принцу. — У нас с ней очень непростые отношения были с самого начала. Она никому не давала к себе приблизиться с самого детства, даже седло надеть. Я объезжал её с одной веревкой, и она сбрасывала меня со спины пять раз. На пятый отец запретил мне к ней приближаться, я тогда что-то выбил, или сломал, уже не помню, — Чонгук подкармливает лошадь, гладит и даже не отводит взгляда, забывая о том, что так улыбаться он не должен. — Но я не сдался. Она до сих пор никого к себе не подпускает, и в сражениях спасала мою жизнь чаще, чем любой человек. Будто понимает меня ещё до того, как я сам это осознаю. Не зря её назвали в честь богини — защитницы воинов. У Тэхёна, кажется, дух перехватывает от безупречной красоты этой лошади: лоснящаяся изабелловая шерсть ослепительно поблескивает даже в тусклом свете факелов, и на мгновение в груди принца вспыхивает это незнакомое ему доселе чувство, когда король смотрит на это совершенное создание так. Похоже на уязвление, но всё-таки не оно. Уже в следующую секунду Тэхён концентрируется на этом самом «так» — и дух перехватывает сильнее, потому что… Чонгук улыбается. Ослепительно. Ярко. Широко. Абсолютно нежно. В уголках его ранее холодных глубоких глаз залегают морщинки, а лицо из вечно сурового и по большей части хмурого приобретает какие-то совсем уж чудесные детские черты, и принц поражён настолько, что может лишь молча трепетать, глядя на своего короля с приоткрытым ртом и внимая его рассказу. Вряд ли когда-нибудь ещё он увидит его высочество вот таким. Настоящим. Нежным. Трепетным. Почему-то от мысли об этом принцу становится… досадно? Странное, странное чувство. И это даже при том, что сам Тэхён при всём желании не смог бы обвинить Чонгука в жесткости и грубости по отношению к себе. Ладно, за исключением одного лишь раза. — Она безупречна, — восхищённо выдыхает принц, когда король замолкает на достаточный для точки срок, и ловит себя на мысли, что хочет себе такую же. Тэхён осторожно подходит ближе, на ходу извлекая дольку яблока из коробочки, прикреплённой к бортику загона. — А вы — настойчивы и упорны, мой король, и это восхищает. Примет ли она угощение из моих рук, или лучше её не волновать? Чонгук будто возвращается в реальность, придавая своему лицу положенное ему по статусу выражение. Инари громко ржёт, когда приближается Тэхён, но альфа укладывает руку на морду лошади и мягко поглаживает лоснящуюся шерсть. — Ну-ну, не устраивай здесь сцен ревности, — он треплет кобылу за холку и кивает принцу. — Попробуй. В крайнем случае, просто оттолкнёт руку. Чонгук снова улыбается, хотя уже гораздо сдержаннее, и переводит взгляд на омегу, укладывая руку ему на талию, чтобы обозначить для лошади, что это не посторонний. Тэхён подходит ближе осторожно, короткий шажок, ещё один, и ещё. Лошадь и правда строптивая, это ощущается даже во взмахе хвоста и цокоте подков, когда Инари беспокойно стучит копытом по деревянному полу, и, несмотря на это желание ощутить себя эдаким великим укротителем, принцу совсем не хотелось бы волновать животное. — У меня для тебя угощение, красавица. Позволишь мне себя угостить? — ласково тянет Тэхён, протягивая кобыле руку, и переводит взгляд на Чонгука, неожиданно даже для себя ожидая от него одобрения. Правда, в следующую же секунду принц вновь переводит взгляд на лошадь, решая держать с ней хотя бы зрительно-эмоциональную связь. Вблизи Инари оказывается ещё краше. Лошадь ожидаемо отворачивает морду и встряхивает великолепной гривой, не выражая желания взаимодействовать, но Тэхён продолжает держать руку вытянутой. Мышцы неприятно сводит, рука немеет, но омега упрямо ждёт, и за секунду до того, как принц решает сдаться, Инари, наконец, осторожно склоняется к угощению и подбирает губами яблоко, тут же отстраняясь. — Какая красавица, — Тэхён даже не пытается скрыть того факта, что он до глубины души восхищён, когда поворачивается обратно к королю. — Хочу себе такую же масть, мы даже гривой немного похожи, не так ли, ваше величество? Чонгук поглаживает принца по спине, будто бы поощряя его смелость и целеустремлённость. Ему нравится тот факт, что Тэхён не пасует даже в, казалось бы, заведомо проигрышном деле. — Умница, девочка, спасибо, — хмыкает Чонгук, проглаживая лошадь, и, не убирая ладони с талии своего принца, отходит немного подальше. — Откровенно говоря, мой прекрасный принц, я догадывался, что она придётся вам по вкусу. Но уступить Инари я не смогу никому, уж простите мне мою жадность. Да и она весьма своенравна, впрочем, как и вы. Но, как бы ни были похожи ваши характеры, это работает несколько иначе. Пойдёмте со мной, — Чонгук возвращает на лицо более привычное выражение, хоть в уголках глаз и остаётся подобие улыбки. Он подталкивает Тэхёна к выходу, косясь на восхитительный профиль парня. Тэхён, конечно, догадывался, что этой конкретной лошадки ему не видать, и, если честно, не очень-то был уверен в своей способности с ней совладать, но чисто из принципа всё равно надувает губы, хоть и послушно следует в указанную королём сторону. Ладонь Чонгука на спине дарит ощущение тепла и защищённости, и Тэхёну оно нравится. Принц и сам не знает, как объяснить себе это чувство, это что-то глубинное, омежье, не поддающееся логическим толкованиям, но парень уверен: головы полетят с плеч, если кто-нибудь только посмеет на него, Тэхёна, покуситься или поднять руку. Конечно, только если это будет не сам король Севера, но до сих пор он ещё ни разу не выказывал настолько тиранического стремления обладать. Та демонстрация силы в их первый вечер не в счёт. — Вы наверняка ещё не видели отобранные мною материалы для дорожного плаща, — тем не менее, Тэхён всё равно причитает, пусть и без нотки истерики, скорее предпринимая очередную попытку аккуратно выпросить желаемое. — В нём я бы точно выглядел как настоящий король Севера на таком скакуне. Тэхён совершенно очаровательно дуется и в другое время Чонгук бы даже внимания не обратил, либо же бросил презрительный взгляд, но прямо сейчас он умиляется. — Ни секунды не сомневаюсь, что вы будете выглядеть в своём новом плаще как настоящий король Севера. Для этого вам не нужна моя кобыла, впрочем, как и какой-то определенный плащ, — миролюбиво сообщает он, прижимая принца ближе к себе, стоит только выйти на улицу. Его высочество Ким Тэхён обладает тем типом внешности, который красит одежду, а не наоборот. Как и всё, рядом с чем он оказывается. Главное, чтобы не простудился, с этим своим южным здоровьем и с непривычки. Принц всё же готов признать: Чонгук, несмотря на свою северную холодность, умеет отпускать изящные комплименты. Правда, теперь и холодность короля уже не кажется Тэхёну такой непробиваемой и сквозящей после той ослепительной живой улыбки. Чонгук, очевидно, питает страсть к лошадям, и если подобная улыбка — способ выражения той самой страсти, принц, кажется, готов попросить кое-кого подвинуться за право быть ее объектом. Конечно, суровость его величеству к лицу, сродни чёрному цвету. Но это не отменяет факта, что иногда он может бесподобно выглядеть и в изумрудных одеяниях. — Но я взял на себя смелость выбрать несколько лошадей для вас, ведь с церемонии принято проезжать по городу рука об руку, но верхом, по крайней мере, на Севере, — продолжает Чонгук, толкая вперёд дверь соседней конюшни, и, не обращая внимания на остальных лошадей, подводит Тэхёна к загону посередине, где дремлет жеребец золотой масти с белыми гривой и хвостом. — Животных несколько, но после нашего знакомства я уверен, что по вкусу вам придётся кое-кто конкретный. Если вам не понравится, вы всегда сможете подобрать кого-то другого, это не проблема. Тэхён с замиранием сердца подходит ближе загону, ощущая, как перехватывает дух, и растягивает губы в широкой прямоугольной улыбке, переводя восхищенный взгляд на Чонгука. — Я не хочу другого, ваше величество, он ведь… так бесподобно красив! О, мой король… Тэхён, очевидно, любит лошадей не меньше, чем сам Чонгук, и королю это нравится. Даже если впоследствии окажется, что принцу не по душе ни один из других интересов альфы, Тэхён уже разделяет его главную страсть. Он смотрит на жеребца такими сверкающими глазами и улыбается так искренне, что Чонгук бы влюбился уже в одну эту забавную прямоугольную улыбку, если бы знал, что значит влюбляться. По крайней мере, что касается любви к людям. Но это не значит, что Чонгук своей южной птичкой не может любоваться, и именно этим он занимается. Принц резво разворачивается к мужчине лицом, мягко сжимая его предплечья, и благодарно смотрит в глаза, уже представляя, как восхитительно будет смотреться в седле. — Вы так внимательны ко мне, — выдыхает Тэхён, склоняя голову, и мягко скользит пальцами выше, к локтям, дабы оказаться чуть-чуть, на шажочек ближе. — Считайте, что это мой подарок в честь помолвки. Вам должны были доставить драгоценности, но не уверен, что на них вы смотрели с тем же восхищением. По крайней мере, я этого не видел, а ведь это большое упущение, — Чонгук укладывает ладони на талию Тэхёна, в очередной раз отмечая её хрупкость, и поглаживает бока большими пальцами. Тэхён вспоминает своё презрительное фырканье в тот день, когда ему доставили украшения, и такой же искрящийся, как сейчас у него самого, взгляд отца. И дело вовсе не в том, что принц украшения не любит, напротив. Просто тогда у этого жеста был слишком отчётливый привкус продажности. Но сейчас омега видит это иначе. Его балуют. По-северному сдержанно, но очевидно. — Как же ещё мне смотреть на него, когда он так бесподобен? — Я рад, что вам понравилось, — альфа улыбается, совсем немного сдвигая уголки рта, но для короля это уже неслыханное проявление эмоций. — Дадите ему имя? Принц не может не улыбнуться в ответ на это робкое движение губ короля и вновь располагает руки на груди Чонгука, позволяя ему быть так близко. В этих тайных интимных прикосновениях есть какая-то необъяснимая, волнующая прелесть, и это заставляет душу Тэхёна трепетать сильнее. И даже если в комнате будет сыро и прохладно, несмотря на топящий весь день камин, принц уверен, что будет прокручивать эти моменты перед сном и вновь волноваться сердцем. Тэхён отстраняется от короля почти нехотя и вновь подходит к загону, тихо, чтобы не потревожить дремлющего жеребца, и пристально изучает его цепким взглядом. Чонгука Тэхён будоражит. Он ощущается так, будто смотришь на мир через алмаз, который делает всё ярче, острее, насыщеннее. Запахи становятся отчетливее, цвета получают тысячи оттенков, еда — куда более глубокий вкус, а прикосновения — смысл. От чужих ладоней на груди тепло, как не всегда бывает от камина, и король даже прикрывает на мгновение глаза. И чувствует некоторую досаду, когда Тэхён отстраняется. Принц, тем временем, покачивает головой, будто взвешивая в ней решение, и спустя пару мгновений уверенно выдыхает: — Харнас. Есть такой сорт персика, — поясняет принц, вновь оборачиваясь на Чонгука. — Вашим северным краям не помешает совсем немного юга. — В наших краях уже есть юг. И я не могу сказать, что его совсем немного, хоть я и не против, — Чонгук снова скользит взглядом по волосам принца, фигуре, и едва слышно вздыхает. — Пойдёмте, ваше высочество. Вернётесь сюда, как только у вас будет более тёплый плащ, а ещё лучше — костюм для верховой езды. Вам нужно выпить чего-то горячего и принять ванну. — Вы правы, но поверьте мне, как южанину: юга не бывает много, ваше величество, — Тэхён легонько улыбается уголками губ, но повинуется, делая несколько шагов от загона по направлению к Чонгуку. — Пойдёмте, мой король. До того, как вы не обратили на это внимание, я даже успел забыть о том, что продрог. Видимо, даже в вас куда больше юга, чем вам кажется. Принц вновь робко прижимается к Чонгуку, совершенно точно не собираясь выходить из конюшен не в его тёплых объятиях, и поднимает на альфу глаза, позволяя себе какое-то время, совсем недолго, но полюбоваться броской красотой этого выразительного лица. — Думаю, юг во мне совершенно не при чём: у вас просто синеют губы, мой милый принц, — Чонгук неодобрительно качает головой, обещая себе поторопить портного ещё и пообещать ему особое вознаграждение. Стоит Тэхёну робко прижаться, король тут же обвивает рукой его плечи, притягивая ближе, и очень быстро направляется к замку. Он даже подумывает, не взять ли парня на руки: так ему было бы теплее, и дошли бы быстрее. — Я о том, что с вами бывает тепло, как на южном солнце, ваше величество, — почти мурлычет Тэхён, в этот момент даже немного жалея, что совсем скоро портной принесёт ему прелестный тёплый плащ, и у принца не будет такого весомого повода прижаться к груди короля. Чонгук замечательно сложен, тренирован и крепок, как и пристало воину, и Тэхёну доставляет немало удовольствия чувствовать его так близко. Губы Чонгука снова слегка вздрагивают, улыбаясь почти незаметно, и королю становится сложнее сдержать в себе порыв подхватить принца на руки. Правда, сказанного он не комментирует, продолжая быстрым шагом направляться к замку. — Могу я поинтересоваться, ваше величество?.. — Тэхён поднимает на альфу вопросительный взгляд и, заручившись коротким кивком, продолжает: — Что подтолкнуло вас принять предложение отца? Что ж, такого вопроса Чонгук не ждал. В голове, тем временем, мгновенно всплывает ответ, полноценная картина из множества событий, соединившихся в этой точке, и альфа уверен: Тэхён от него ожидает совсем иного. — Мой принц, я не думаю, что нам стоит об этом говорить. Просто потому что, вы, возможно, хотите услышать одно, а мне придётся рассказать вам совсем другое. Когда тяжелые ворота замка закрывается за их спинами, Чонгук ослабляет хватку на плечах Тэхена, но не отпускает омегу совсем. — Вы уверены, что готовы слушать правду? Тэхён действительно раздумывает какое-то количество секунд, заведомо разочарованный и погрустневший, после чего вздыхает, кивнув. — Уверен. Уж лучше я буду знать, как всё было на самом деле, чем продолжу витать в облаках всем на потеху. И назовите, пожалуйста, какая сумма из северной казны отправится в южную. Должен же я быть в курсе, во сколько меня оценили. Конечно, Тэхён хотел бы услышать что-то о том, как король, прознав на прошлогодней ярмарке от восточного купца о невероятной красоте южного принца, ухватился за этот шанс сразу же, как только получил предложение от отца, но уже сам ответ Чонгука принцу подсказывает, что правда будет куда более жестокой. В конце концов, он ведь не обещал, что не расстроится и не вспыхнет от гнева, а значит, всё в порядке. — Подайте в мой кабинет чай. Фруктовый, — бросает Чонгук прислуге на ходу, продолжая уводить Тэхёна в другую сторону замка. Он сомневается, что весь этот разговор вообще стоит того, чтобы случиться, но принц настроен решительно, и он не может этому противиться. — Я расскажу вам, но, надеюсь, вы не будете против, чтобы этот разговор состоялся там, где нас не услышат. К тому же мне не очень бы хотелось назвать цену, ведь после знакомства с вами я чётко понимаю, что король продешевил, но, руководствуясь интересами собственного государства, я не могу дать ему больше того, что уже пообещал. Тэхён следует за Чонгуком молча, лишь кивая в знак согласия: лишние уши им действительно ни к чему. Хотя в какой-то момент принцу хочется, чтобы отец увидел их вместе и в такой «неподобающей близости друг к другу» (Тэхён даже представляет, как гневно звучало бы это голосом южного короля), чтобы иметь возможность вспылить в полную мощь, и, подобно бушующему в период засухи пожару, выплеснуть на отца всю злость. Принц уже почти репетирует в голове этот экспрессивный монолог, когда оказывается перед тяжелой дверью королевского кабинета, проходя внутрь после того, как Чонгук приглашающе отворяет ее. — Расскажите же мне всё, — просит Тэхён с непоколебимой твёрдостью, решительно вздёргивая подбородок. Чонгук подвигает одно из кресел ближе к камину и кивает на него принцу. — Присаживайтесь, ваше высочество, вам нужно отогреться. Омега усаживается в кресло и протягивает ладони к огню, расслабленно опуская плечи, когда тепло от языков пламени постепенно достигает озябшего тела. Король, тем временем, снимает свой плащ и опускается во второе кресло. Правда, начать не успевает: в комнату входит прислуга, расставляет заварник, чашки, закуски на маленький столик, но ему кажется, что всё происходит слишком медленно. — Довольно. Дальше мы справимся сами, — кивает он и протягивает одну из чашек Тэхёну. Принц терпеливо дожидается, когда слуги выходят из кабинета короля, и принимает из рук Чонгука чашку ароматного фруктового чая с отчетливыми персиковыми нотками, обхватывая тёплую керамику длинными пальцами и поднимая взгляд на альфу, прежде чем сделать глоток обжигающей гортань жидкости. — Итак, ваше величество. Полагаю, у вас были на то весомые причины. Чонгук делает глоток чая и отставляет чашку. — Возможно, мне бы и хотелось рассказать вам романтическую историю, но, увы, её не будет. На нашей земле есть поверье, раз за разом подтверждающееся: хорошие короли не живут долго. А я, так уж сложилось, хороший король, по мнению моих подданных. Понятия не имею, где, как и когда оборвётся моя жизнь, но седины на моих висках вы не увидите, мой принц, — Чонгук звучит абсолютно спокойно, не только, потому, что того требует его образ, а ещё и потому, что он давно примирился с этим. — Я не могу оставить королевство без преемника и, в случае чего, им станете вы. Или стал бы мой сын, выбери я принцессу Запада. Но интереса к женщинам я не испытываю, потому и предпочёл отправить письмо вашему отцу. А он эту идею горячо поддержал, но попросил… выкуп, — Чонгук, чтобы не смущать омегу, скорее всего, слышащего не очень приятные вещи, пристальным взглядом, смотрит на огонь в камине. Принц удивлённо приподнимает бровь, пытаясь переварить озвученное. Интересно, здесь, на Севере, все так легко рассуждают о своей кончине? Хотя, проживи всю жизнь в этих мрачных и тоскливых пейзажах, наверное, невольно начинаешь относиться к смерти по-философски. И всё-таки Тэхён напрягается, переводя на Чонгука осмысленный взгляд и как бы прося продолжать. — Я не назову вам точной суммы и веса драгоценностей, но, помимо этого, мы подписали несколько соглашений о снижении налогов для купцов и экспорт древесины. Повторюсь, глядя на вас, я понял, что отец вас очень сильно недооценил. Хотя реальную цену не потянуло бы ни одно королевство, — альфа всё же поворачивает голову, чтобы принц понял всю серьёзность его слов. Омега поджимает губы, ощущая, как неприятно зудит в груди, и делает очередной глоток горячего чая, ощущая себя дешёвкой. Несчастные горстки золота в казну и снижение налогов. Тэхён прикрывает глаза и вздыхает. — Что ж. Благодарю вас, ваше величество. Теперь мне всё как будто стало ясно. — Ваше высочество, — король просаживается напротив Тэхёна и накрывает его руку своей. — Признаться, подход вашего отца мне несколько непонятен и вызывает в своём роде отвращение, но постарайтесь не опускаться в пучину отчаяния, она вас погубит, но ничего не изменит, — Чонгук крепче сжимает чужие пальцы и серьезно смотрит в глаза принца. — Будь я великодушнее и менее эгоистичным — сейчас же отпустил бы вас домой, но я, увы, не могу думать о благополучии лишь одного человека, когда за моей спиной стоят тысячи. Потому потерпите немного, вы освободитесь от этого брака ещё вполне молодым человеком, но уже королём и руки ваши будут развязаны. — Боюсь, мой король, вам придётся прожить дольше, чем вы рассчитываете. Я совершенно не настроен оставаться вдовцом так рано, — Тэхён хмурит брови и вновь ощущает пробежавший по телу холодок от разговоров о скорой кончине. — Вы выдохнете с облегчением без такой явной обузы, — Чонгук едва заметно улыбается, тронутый тем, что не обнаружил облегчения на лице жениха. А ведь тот вполне имеет право, если разобраться. Да и возможности перед Тэхёном после смерти короля открываются огромные, видимо, он просто пока не успел о них подумать. — Вы не ведаете, о чем говорите, ваше величество, прошу вас, бросьте это сейчас же, иначе я буду беспокоиться. К тому же… из меня вряд ли получится хороший король, а быть долгосрочной обузой для королевства мне совсем не хочется. Власть не манит меня, я скорее… люблю присущую ей атрибутику. Комфорт. Простите меня за откровение, но вам стоит знать об этом. Полагаю, так будет честно по отношению к королевству, которое я вскоре должен буду величать своим. Тэхён прижимает ладонь к щеке Чонгука, заглядывая в его глаза, и тяжело вздыхает, медленно моргая. — Я ещё не стал вашим мужем, а вы уже призываете меня хоронить вас. Это ужасно, ваше величество. — Посмотрите на это с другой стороны, мой принц, для вас это не случится неожиданно, и будет время для того, чтобы подготовиться, — Чонгук поглаживает большим пальцем изящную ладонь и любуется тем, как выглядит в неярком свете камина лицо Тэхёна. — Немного практики — и вы разберётесь, что к чему. А если точно решите, что нет — выберем вам приемника. Впрочем, давайте закроем тему. Я не хотел пугать вас раньше времени, простите, — ощущение руки Тэхёна на собственной щеке Чонгуку нравится и он чуть склоняет голову навстречу этому жесту. Омега проводит большим пальцем вдоль щеки короля, желая подарить этому мужчине напротив немного тепла. — Как ваш будущий супруг, я должен беспокоиться о таких вещах. Король хмурит брови, внимательно глядя на охваченное тревогой лицо парня, и поднимается в полный рост, осознавая, что непозволительно долго пробыл перед кем-то почти на коленях. — Как мой будущий супруг, вы не должны беспокоиться ни о чём. — Так не пугайте меня, ваше величество. Я здесь не ради власти, я здесь в качестве… условия сделки. Не огорчайте меня ещё больше такими предположениями. И не говорите о смерти. — Условия сделки? Простите, мой принц, но я вынужден запретить вам называть себя подобным образом, и думать тоже. Будь вы лишь условием сделки… — Чонгук заминается, понимая, что если ему и есть, что сказать, то вспыльчивый Тэхён непременно оскорбится, а ему совсем не хочется сейчас слушать разговоры на повышенных тонах. — То всё было бы иначе. — Выходит, не придись я вам по вкусу, разговор со мной был бы короче? Вы не поили бы меня чаем в своём кабинете и не дарили бы мне к помолвке великолепного жеребца? Не подавали бы ужин в мои покои с учётом моих предпочтений? — уточняет принц, вынужденный одернуть руку и слегка запрокинуть голову, когда Чонгук поднимается в полный рост. Король красив, и, возможно, когда происходящее немного улеглось бы в голове Тэхёна, он даже смог бы посчитать себя везунчиком. В конце концов, какими бы паршивыми ни были обстоятельства, король оказался с ним учтивым, обходительным и тёплым. Он хорош собой и знает толк в комплиментах, его уважают как правителя, с ним считаются на политической арене. Учитывая жажду отца набить казну государства любой ценой, всё могло бы оказаться гораздо хуже. Но пока Тэхён слишком удручён своим положением и жаждет объяснений, хоть уже и получил их с лихвой. Чонгуку был нужен преемник, король Юга же думал о спасении от полного разорения. Чонгук уже понял, что одно неосторожное слово — и Тэхён взорвётся, он и без всяких «иначе» сейчас на пределе. Разумеется, принц хотел услышать историю о любви, о том, как мучился, например, Чонгук, со времен их единственной встречи, когда ему было, кажется, тринадцать. Но король не из тех, кто тешит пустыми надеждами и обещаниями. Потому на все вопросы он отвечает лишь сдержанным молчанием. — Прошу вас, ваше высочество, не берите в голову. Слишком много всего для вас за один день. Если пожелаете — мы обсудим это ещё раз, но позже. А сейчас прошу прощения, но мне нужно разобраться кое с чем. Я не против, чтобы вы остались, но, увы, не смогу продолжать беседу, — он не совсем по-королевски сам зажигает факелы и свечи на столе и склоняется над пергаментами, мысленно отодвигая лишнее в сторону и сосредотачиваясь на делах. Тэхён тяжело вздыхает, чувствуя себя внезапно покинутым наедине со своими безрадостными мыслями, и какое-то время сидит в кресле напротив камина, пусто пялясь в потрескивающее пламя, после чего поднимается на ноги. — Я буду в своих покоях, если понадоблюсь вам, мой король. Благодарю вас за честность. Принц вежливо кланяется в знак прощания и выходит из королевского кабинета, внезапно осознавая, что с трудом понимает, как он оказался здесь, и в какую сторону теперь ему нужно двигаться. Дождавшись кого-то из подданных, Тэхён распоряжается проводить себя до покоев, и, оказавшись, наконец, в опочивальне, отпускает хлопочущих по приказу распорядителя слуг, развешивающих светлую тюль на окно и в качестве балдахина, и устраивается в кресле напротив камина. Тэхёну вдруг хочется обратно, в конюшни, в тёплые руки короля, смотреть на прекрасного жеребца золотой масти и думать лишь о том, как восхитительно он будет смотреться в седле в своём новом тёплом плаще.

***

В попытке успеть больше Чонгук решает пропустить ужин. Тэхён этим фактом слегка удручён, а потому почти всю трапезу он молчит, лишь справляясь у советника, что вещает от имени короля, о том, как себя чувствует его величество, и не случилось ли с ним чего. Заручившись уверением Юнги, что король в полном порядке и занят государственными делами, принц молча пережёвывает сыр и делает несколько глотков из бокала, изредка вставляя лишь сухие «да, отец» и «нет, отец» в почти что монолог южного короля. Кажется, отсутствие во главе стола Чонгука делает южанина разговорчивее и увереннее в себе. Вскоре советник Мин покидает трапезную и возвращается в кабинет короля. Чонгук концентрируется на договорах и последних вестях из провинций, пытаясь сделать так, чтобы довольны остались и люди, и королевская казна. Это не так сложно, как может показаться, но требует внимательности и сосредоточенности, а потому возвращение советника оказывается очень кстати — вдвоём с этим всем совладать куда проще, чем в одиночку. Король напоминает себе зайти вечером к Тэхёну, чтобы справится о его самочувствии, но время до обозначенного часа у него ещё остаётся. Тэхён завершает трапезу рано и отправляется в свои покои. Принц принимает портного и даже радуется ладно скроенному костюму и плащу, а потому пребывает в чуть более благостном, нежели до ужина, расположении, подумывая о том, не заглянуть ли ему к королю и справиться о его самочувствии самому. Правда, практически одновременно с этой идеей в двери покоев раздаётся негромкий стук. Чонгук пытается ответить себе на вопрос, зачем он здесь. Очевидно, что принц — большой мальчик, и грустные новости как-то уж переживет. Но король уже пришёл, даже постучал, и глупо будет развернуться у самой двери и пойти обратно. И потому на этот раз он терпеливо дожидается разрешения войти и, получив его, уверенно распахивает дверь и замирает на пороге. — Ваше высочество, — он коротко кивает принцу и скользит взглядом по комнате. — Должен признать, на Севере такого не увидишь. — Мой король, — омега кивает и мягко улыбается, также обводя комнату быстрым взглядом. — Я решил завесить эту стену парой светлых ковров, а ваш распорядитель обещал устроить всё в самое ближайшее время. Вскоре вы не узнаете эти покои. И можете ли вы себе представить, сегодня я почти не опоздал на ужин, чтобы вас не беспокоить. Надеюсь, советник Мин сообщил вам об этом. А после ужина портной доставил мне мои новые одежды, и видели бы вы этот плащ, ваше величество… но я не покажу его вам сегодня, придётся вам подождать! Принц улыбается, приглашающее кивая Чонгуку на кресло у камина. — Надеюсь, вы поужинали и в добром здравии. Выглядите слегка утомлённым, ваше величество. Интересно, Тэхён так много говорит, потому что нервничает, или, наоборот, чувствует себя комфортно? Чонгуку о нем только предстоит узнавать такие детали, и это даже любопытно. — Я охотно подожду, — кивает он и проходит дальше в комнату, но присаживаться не спешит. — Я действительно немного устал, — точнее зверски вымотался, но никому об этом знать не обязательно. — Потому откажусь от вашего предложения. Я лишь хотел удостовериться, что вы в порядке, мой принц, и не подхватили простуду. Чонгуку в этот момент хочется дать немного тепла, и принц в силу своего приподнятого настроения (Тэхён любит роскошные одежды, а король пришёл к нему сам, чтобы выразить заботу и беспокойство) позволяет себе легонько сжать пальцами виски короля, совершая круговые движения по часовой стрелке. — Говорят, так отступают головные боли, мой отец постоянно трёт виски и уверяет, что у этого действа есть результат. Присядьте, мой король. Отведаете того чудесного ягодного вина? Тэхён вновь ощупывает взглядом красивое мужественное лицо Чонгука с тонкими шрамами на щеках и медленно моргает. — Я в добром здравии и расположении, ваше величество, благодарю за беспокойство. — Готов поверить, что это поможет, пока ваши пальцы находятся на моих висках, — Чонгук немного прикрывает глаза, наслаждаясь близостью принца, и укладывает на его талию свою ладонь. Надо же, как, оказывается, могут будоражить весьма невинные прикосновения. Раньше он и подумать не мог о подобном. — Боюсь, если я сейчас присяду и выпью вина, то останусь спать в кресле. А ваш отец будет вне себя, когда узнает, что я ночевал в ваших покоях до свадьбы. Тэхён сдержанно улыбается и ощущает, как легонько вспыхнули щёки, от интонационного акцента, или же от допущенной мысли о том, что было бы, если бы король действительно остался ночевать в его покоях, но не настаивает и просто молчит, продолжая массировать виски. — Надеюсь, сегодня у вас получится крепко выспаться, и вы будете чувствовать себя лучше на церемонии. Это ведь важное событие для всего королевства. Все, как придворные, так и простой люд, будут гулять в вашу честь. Вам должно как следует отдохнуть. — Мой принц, позвольте поинтересоваться: вы скромничаете или намеренно провоцируете? — Чонгук перехватывает ладонь Тэхёна своей и оставляет на ней поцелуй, опуская, но не отпуская. — Ведь очевидно, что гулять будут не только в мою честь, это не мой день рождения, а наша с вами свадьба. И хоть вы, возможно, не испытываете бурной радости, но народ, определённо, будет. Тэхён жмурится от ощущения губ короля кожей ладони и смотрит Чонгуку в глаза, с трудом сохраняя ровное дыхание. — Пожалуй, что скромничаю, ваше величество. Но намеренно. Принц улыбается, кокетливо отводя взгляд, и вновь ощущает это глубинное желание оказаться к Чонгуку ближе. Горячая рука на талии путает мысли. — Могу ли я сделать что-нибудь для вас, чтобы вам отдыхалось спокойнее? — уточняет Тэхён, осторожно соскальзывая пальцами к мягким на вид волосам короля и убеждаясь в этом ещё и на ощупь. Волосы и впрямь очень мягкие, такие густые и сверкающие в свете огня. Чонгук сжимает чужую талию сильнее и немного подаётся вперёд, чтобы Тэхёну удобнее было трогать его волосы, потому что, как оказалось, это неожиданно приятно. А ещё у принца слишком выразительные и мягкие на вид губы, которые до темноты в глазах хочется попробовать своими. Омега волнительно замирает на выдохе от внезапной близости короля и чувствует, как громко стучит собственное сердце, мечась взглядом от губ Чонгука к его глубоким темным глазам. Тёплое дыхание чувствуется очень близко, и принц почти не дышит сам, подрагивая в руках альфы в каком-то странном слепом предвкушении. Чонгук ещё пару секунд смотрит Тэхёну в глаза и думает, а не послать ли всё к чертям? Вот же он, стоит совсем рядом, гладит по волосам, массирует виски, задерживает дыхание от чонгуковой близости и совершенно точно не против подпустить его ближе. Но свадьба уже завтра, а не через несколько лет. И потому в последний момент Чонгук резко выдыхает и отстраняется. — Можете, разумеется. Выспитесь и, прошу, мой милый принц, не опоздайте завтра на собственную свадьбу.