Мечты в глазах

Сегодня перспектива прогуляться по ночной Москве как никогда меня манила. Ведь только на ногах можно было подумать. Никуда не спешить, а просто идти в своем темпе, и перебирать мысли в угодном себе порядке и сортировать их по полочкам своего сознания. Но такой возможности мне, увы, не предоставили. - Этери, я лучше знаю, что мне нужно, правда? – Женя как раз подтирала тушь, которая словно водопады растеклась по её милым щекам. - Женя, ты всё знаешь лучше, да только не всегда тебе это помогает, – тренер лишь пыталась найти еще несколько ватных палочек, ведь макияж уже исправить не получиться, нужно переделывать заново. - Боюсь, ты уже упустила тот момент, когда знала что мне нужно лучше меня, мне уже 20, – совершенно безэмоционально заявила фигуристка. - Да, ты права, я упустила тот момент. А еще я упустила момент, когда не научила тебе общаться со старшими, – таки Этери и в обычной жизни иногда была невыносимой. - Зато я умею прыгать. Думаю в тот момент эти знания были для меня куда нужнее.

И опять. Она как всегда права, правда мне от этого не легче.

- Женя я всё равно вызову тебе такси. Отпускать тебя в таком состоянии смерти подобно. А грехов на самый горячий котёл в аду мне явно хватает, – ухмылка на последних словах горько отозвалась эхом в этой маленькой, но такой родной тренерской. - Подумай только, я вся такая уязвимая, с заплаканными глазами сажусь в машину с незнакомым мужчиной. При всех моих отказах от стереотипов, только дурные мысли лезут ко мне в голову, – блеск легкими движениями оказывался на губах девушки, – давай я лучше на своих двух? - Таки я попрошу Аню напомнить тебе, что со мной в этом здании пререкаться не стоит. Так и не дав возможности мне прогуляться, Этери посадила меня в машину, взглядом проводив до тех пор, пока автомобиль не скрылся за поворотом. Как только это произошло я попросила водителя остановится у ближайшего продуктового. - Несмотря на то, что вы очень привлекательны, я всё равно возьму с вас за простой, – мужчина явно был в настроении поговорить, да только пассажиру сегодня не до светских бесед. Как только машина стала, девушка поспешила открыть дверь автомобиля и быстрым шагом зайти в гастроном. Явно было видно, что популярностью у близь живущих людей он не пользовался. Так, или купить вторую бутылку вина для семейного застолья, или баночку томатной пасты для домохозяйки, которая варит борщ и только сейчас обнаружила недостающий компонент. Окинув взглядом стеллаж с алкоголем, Женя невольно скривилась. Хорошего вина не было. Хотя хорошего тут не было ничего. Хорошее вообще ушло из жизни Медведевой. - Что возьмете? - голос продавщицы хоть и был мил, но от него веяло усталостью и мыслями, что приготовить семье на ужин. - Я буду вот то виски, – слова звучали очень взросло – Нет, левее от вашей руки… Да, он. - Девушка, а вам есть 18? - Послуша… - но договорить Женя не успела. - Сначала документы – потом алкоголь. – женщина уже забрала бутылку и собиралась поставить её на место - Сейчас, секунду, – чертыхнувшись и отругав себя за беспорядок в сумке Женя с горем пополам нашла паспорт и с чувством удовлетворённости ткнула его под нос продавщице. - Такая молодая, а уже виски… - с лицом полным жалости произнесла женщина поспешила к кассе и стала пробивать покупку,- С вас 2900, – монотонно прозвучал голос развеяв неловкую тишину вокруг.

Да, напиться вином было бы гораздо дешевле, жаль только бурду пить я умею.

Через несколько мгновений на стеклянной витрине возле кассы лежало три купюры по тысячи. - У вас будет без сдачи? - У вас обязана быть сдача, – Жене хотелось ускорить момент, ведь желание выпить словно тяга к наркотикам – не терпит ожидания. - Возьмите на сдачу конфет по рублю, закусывать вам чем-то же надо. - А кто вам сказал, что я себе беру? – ироничный и глупый вопрос, но он словно соломинка помогал не упасть в истерику тут и сразу - Возможно я груба, но и самый далекий человек скажет, что у вас не все радужно в жизни. Как минимум не каждая 20-летняя девушка покупает виски с миллионной наценкой в богом забытом месте.

Молчание… слишком мало и одновременно много молчания стало в жизни. Но об этом я подумаю завтра, как бы литературно это не звучало...

- Вы предлагаете купить мне сотню конфет? – идея была бы интересна Медведевой в 5 лет, но никак не в 20. - Вы хотите оставить сдачу мне? – голос звучал так, что был бы на месте продавщицы мужчина Женя подумала, что он к ней заигрывает. - Покажите хоть, какие конфеты, – покупать кота в мешке тоже не хотелось. Женщина уверенно ткнула рукой на полку чуть выше себя и то, что увидела девушка заставило её непроизвольно вытянуть шею. - Сколько они стоят, говорите? – вопрос чисто для перезагрузки сознания, ей нужно время, буквально несколько секунд. - Да по рублю и стоят, мы с вами только что об этом говорили, – кажется женщина начинает злиться и на гране того, чтобы послать юную клиентку куда подальше и кинуть ей в след такую нужную бутылку её виски. - Давайте все, что есть Много времени занял их подсчет. Несмотря на то, что казалось их там очень много, в коробочке оказалось всего 80 штук. Обреченно вздохнув женщина не удержалась от реплики: - Всё равно я вам остаюсь должна 20 рублей. Может всё-таки найдете без сдачи? - Господи, да оставьте этих 20 рублей себе, мне хуже не станет, – раздраженно ответила Женя и поспешила покинуть помещение. Ей срочно нужен воздух, а ещё больше выпить. Сев в машину, она почувствовала запах дешевых сигарет. Видимо долго её не было, раз водитель скурил явно больше одной сигареты. В любое другое время она бы не удержалась от замечания и попросила открыть окно, но сейчас её мысли были заняты другим. Конфеты. Те самые, которые бабушка после каждой тренировке бросала её любимой внученьке в её спортивную сумку. Но, что важно – только за удачную тренировку. Не сказать, что конфеты самые вкусные и в самой красивой обертке, нет. Что же вы хотели за рубль? Обычные карамельки с землянично-арбузным вкусом. Это был их ритуал, про который не знали, ни Жанна, ни Этери. Один раз Женя в поисках своего новогоднего подарка нашла целый пакет тех самых конфет, и хоть как не был велик соблазн взять парочку, а даже и весь пакет сделать этого она не смогла. Ведь доверие превыше всего. Да и тренировки в те дни были не самые удачные. Вскоре они переехали, и то ли бабушка поняла, что больше в конфетах нет смысла, то ли просто не смогла их найти в продаже, приятные сюрпризы в спортивной сумке закончились. Как потом шутила Женя, началась взрослая жизнь. Да только в каждой шутке лишь доля шутки. Спустя несколько лет про ритуал все забыли, было далеко не до того. Начались серьёзные старты, серьёзная спортивная жизнь. Подбадривать уже не было смысла. Вкус победы одурманивал куда круче, чем вкус земляники. Но, как оказалось бабуля не забыла. Ведь после возращения с Кореи, на прикроватной тумбочке лежали несколько карамелек и записка «Ты явно поработала на славу». Этот момент никто никогда в семье не обсуждал, но только говорящий взгляд Валентины Лаврентьевны всё рассказал получше всех слов. Автомобиль остановился очень резко, водитель проехал дом и уже хотел разворачиваться, но голос девушки попросил этого не делать: - Я пройдусь сама, спасибо! - Да что вы, я довезу вас домой, договаривались же, – мужчина явно был старой школы джентльменов и ни в коем случае не оставил бы даму одну в нескольких сотнях метров от дома. - Мне стоит пройтись, сколько я вам должна? – когда-то люди поймут, что ходить пешком очень полезно. - Как и договаривались перед поездкой. - А как же простой? – девушка опешила, ведь уже готовила выложить кругленькую сумму. - А простой был? – мужчина изумленно ответил и через зеркало заднего вида было видно как он лишь грустно усмехнулся. - Спасибо, - тихо, словно провинившийся ребенок протянула мужчине купюру. - Знаете, плохо будет не всегда, поверьте. За сумерками всегда рассвет, – Женя не сразу поняла голос ли это внутри, или мужчина сказал такие нужные ей сейчас слова. - Почему-то вам я верю. Возьмите это, – девушка протянула несколько тех самых конфет – это то, что поможет нам с вами пережить холодную и темную ночь. Спустя час Женя уже лежала в теплой ванне, наполненной до краев безумно горячей водой. Таки удачным решением было купить квартиру за те летние ледовые шоу. Сейчас расспросы матери были бы очень лишними. Да и бабуле явно не хотелось бы видеть, как её любимая внучка поглощает алкоголь словно проточную воду. Время неумолимо двигалось к полуночи, неумолимо и понимал мозг, что завтра тренировки отменяются. Да и смысла в них особо и не было. Одна ледовая тренировка… В 16 у неё их было по две, и на третью она частенько заглядывала, радуя младшую группу своим присутствием, при этом отрабатывая вращения и дорожки, ведь прыгать было опасно, но не для неё, а для тех самых детишек, которые еще не до конца понимали, как нужно себя вести на льду. Вода давно из невероятно горячей превратилась в невероятно холодную, тем самым заставив девушку переместиться в спальню. Хотя громко сказано, в спальню. Квартира однокомнатная, так что эта комната и гостиная, и спальня, и кабинет, и спортивный зал. Рука неосознанно потянулась к альбомам. Да, несмотря на цифровую эпоху и желание всех оставить память на смартфоне, Женя с каждым голом всё больше любила обычные бумажные альбомы. Да, обложка не особо привлекательна, но содержимое… Первая фотография как Женя валяется на льду, а Жанна пытается её поднять. Именно бабушка запечатлила этот, можно сказать исторический момент. Весь альбом был пронизан теплыми воспоминаниями и милыми, а что главное не постановочными кадрами. Страниц в альбоме было немерено, время просмотра затянулось до самого рассвета. Девушка пыталась не плакать, но последняя фотография всячески убила это желание. Тот самый день, когда болельщики вручили фигуристке золотую медаль.., золотую медаль Олимпиады. Именно в тот день им предложили сделать общую фотографию. Последнюю общую фотографию. Женя и Валентина Лаврентьевна стоят в обнимку, и бабуля держит в руках два своих главных достижения – народную медаль и ладошку своей внучки… Утро началось явно не так, как описывают его в фильмах. Вместо кофе и парочки круассанов девушку разбудил настойчивый телефонный звонок. Но разговаривать так не хотелось. Мало того, что состояние после чуть более половины бутылки виски было ужасным, так еще и сознание того, что вчерашние проблемы никуда не пропали неприятно давило на виски. - Хорошо, что собака сейчас у мамы – только и смогла сказать сама себе Медведева. Стакан холодной воды с долькой лимона никак не улучшил ситуацию. Патчи под глаза помогли только морально. Опухшие глаза, след от подушки, мятая одежда – всё это красноречивее всех слов кричало о том, что всё далеко не в порядке. Телефон разрывался от звонков, но ничего лучше, чем его отключить девушка не придумала. Ехать на тренировку сейчас был не самый лучший вариант. Включив первый раз за столько месяцев телевизор, где как обычно крутили мелодраму, Женя решила открыть холодильник. - Пу-пу-пу, ну рано или поздно мне придется пообедать, а плесень это не самое любимое блюдо. Желание выходить на улицу было как у мертвого дышать, но перспектива умереть голодной смертью дарила еще меньше положительных эмоций. На часах было около двух часов дня, самое время выйти на улицу. Взяв в магазине каких-то покупных салатов, надеясь, что после них она останется жива, она поспешила к алкоголю. Пару бутылочек белого шардоне оказались в корзине. Рассчитавшись, Женя вышла на улицу, но звук города так раздражал. Наушники были единственным спасением, но телефон где-то остался между кухней и спальней. Спустя минут 15 Медведева уже поднималась по ступенькам. Дом довольно старый, высокие потолки, как в лучших домах Санкт-Петербурга сегодня не радовали, ведь лестничные пролеты были невероятных размеров. Оказавшись на нужном этаже в глазах потемнело. Ещё бы, вторые сутки на воде и виски. Дай Бог, чтобы желудок не решил отправиться на тот свет. Голова словно по щелчку пальцев разболелась, ноги не слушались и всё что осталось это присесть на ступеньки. Сумки где-то упали, бутылки возможно разбились, но думать об этом уже не было сил. Надо просто дойти до двери и посадить себя на кровать. - Я знала, что ты не особо любишь гостей у себя в квартире, но чтобы сидеть на лестнице и ждать пока они уйдут… Это что-то новое, не думаешь? - Я смотрю у тебя великолепное настроение, – голос дрожал, но уверенная подача всё перекрыла. - А у тебя вижу нет. Я тебе звонила, но до тебя дозвониться нереально. Где твой телефон? – Этери присела на корточки,– Ну пойдем, так хочу кофе, не могу. Да и от обеда не отказалась бы. - Я не могу встать, – эхом разнеслось по подъезду. - А я не могу стоять, давай без шуток, идем. Нужно многое обсудить. - Я действительно не могу. Если я встану, то я просто упаду. - Подожди, что случилось? Ты пила вчера что-ли? Господи, Медведева, какая ты дура. Кое-как взяв Женю под руки женщина довела её до квартиры. Найдя ключи в её сумочке та отворила дверь. На пороге её встретило валяющееся пальто и брошенные коньки. - Это же твой инвентарь, как ты с ним обращаешься? Или ты кайфуешь от раскатки новых коньков? – отчитывала Этери укладывая свою ученицу. - Господи, давай не сейчас, принеси мне что-то от головы. – казалось, что сейчас девушка умрет от боли – Аптечка в ванной комнате. Подняв по дороге коньки, женщина зашла в ванную и увидела виски на донышке бутылке. - Медведева, только не говори, что ты в одно горло выпила столько, – женщине не хотелось что бы её догадки оказались правдой. - Да какая теперь разница, – действительно, что поменяется, если сейчас тренер начнет свои нравоучения – Ты принесла таблетку? - Я тонометр нашла, давай давление померяем. – проговорила женщина, пока доставала тонометр с упаковки. - Дай мне просто таблетку, – чуть не крича попросила девушка. - Руку положи сюда. И в которой раз тебе говорю не пререкайся со мной. – тон явно не сулил ничего хорошего. Пока Этери меряла давление, никто не проронил ни слова. Не хотелось говорить на повышенных тонах, говорить вообще не хотелось. Жене так точно. Твой тренер меряет тебе давление после того, как ты чуть не свалился без сознания после того, как немного перебрал. Явно не такое представляла себе фигуристка в свои всего 20. - 80 на 60 – это очень низкое давление. Тебе не кажется? – вопрос скорее был риторическим. - Нормально, – лишь сумела сказать девушка. - Нет, это явно не нормально. Когда ты последний раз ела? Ты хоть закусывала? - Да вчера и ела, – отвернув глаза прошептала она. - Не ври, сколько раз говорила, ты не умеешь это делать! – тренер злилась, ведь вранье – то, что она не терпит в людях, - Пробую еще раз, когда ты ела в последний раз? - Два дня назад. – виновата ответила она - А виски закусывать я не люблю. - Ты просто дура. Как я жалею, что вчера отправила тебя одну. Надо было просто поехать с тобой. - У тебя этап через 2 дня, ты всё делаешь правильно, – Жене меньше всего хотелось забирать тренера у девочек, которым сейчас он так нужен. - Я не поеду. Даня и Сергей Викторович поедут. Мне там делать явно нечего. – Этери не лукавила, связь Дани и Ани всё больше напоминала её с Женей. Только понятные им шуточки, ритуалы перед выходом на лёд – всё это было только между ними двумя. А Этери и не лезла, ведь результат есть – и славно. - Зря. Всё равно сейчас ты нужна тем, кто еще может кататься, – грустно шмыгнула носом девушка. - Мы с тобой эту тему уже обсуждали. Давай не будем снова ругаться. – последние на что хотелось тратить силы Тутберидзе, так это доказывать человеку, что прыгать на амбразуру явно не лучшее решение. - Пойду заварю тебе кофе. Пока Этери хлопотала на кухне, Женя решила разобраться с миллионами пропущенных. Так, Катька, это потом, Лизе наберем вечером, мама… Вчера девушка так и не набрала матери, хотя та просила. В ту же секунду стало стыдно, но мама должна понять. Но один пропущенный заставил Женю трястись. Бабуля… Обычно бабушка далека от звонков, и если звонила, то случилось что-то или очень страшное, или очень важное. Пальцы не попадали по клавишам, слезы заграждали зрение, интерьер в ту же секунду поплыл. Зайдя в комнату Этери не сразу поняла что случилось. - Женя, что? – обеспокоенно спросила блондинка - Бабушка звонила, – с дрожью в голосе ответила девушка, держа телефон возле уха и слушая гудки. - Так чего ты плач… - не успела договорить Этери, ведь Женя подняла руку вверх, что означало, что на том конце провода подошли к телефону. - Бабуля, привет! Моя хорошая, что случилось? - дрожь в туже секунду пропала, на связи была самая позитивная и жизнерадостная Женька. - Солнце, всё хорошо, просто наш рейс перенесли. - Так, а на когда перенесли? – Медведева не была готова к такому повороту. - На сегодняшний вечер. - Что? Как на вечер? - Вылет сегодня в 11 вечера? Может заедешь ко мне, поговорим, как в старые добрые временa? - Конечно, ты что? Через 40 минут буду. Звонок закончился так же резко как и начался. Ведь ситуация не терпела ожидания. Сейчас около половины четвертого, значит в четыре она будет у неё. И у них будет пару часов. Господи, пару часов. Ничтожно мало. Ну хоть что-то. - Женя, ну что там? Может скажешь хоть слово? – Этери выглядела спокойно, лишь нервное дыхание выдавало её с потрохами. - Нам.. Мне срочно надо уехать. Вылет перенесли. Сегодня в 11 с Домодедово. Ты оставайся если нужно, я всё… Разберёшься, – мысли путались в одно сплошное кружево - Послушай, я отвезу тебя, – довольно строго сказала Этери, понимая, что ситуацию нужно брать в свои руки. - Не нужно, я вызову такси. – девушке не хотелось утруждать тренера. - Такси будет ехать 20 минут, а у меня машина стоит во дворе. Так правда будет быстрее. – сказала женщина, обувая ботинки. - Ладно, хорошо. Через 10 минут автомобиль уже ехал по дороге. Каждая думала о своем, но обе думали. Разговаривать сейчас – худшее, что можно представить. Хотелось быть в одиночестве, кричать, плакать и снова кричать. Но Женя готовилась играть роль веселой Евгеши и радовать бабулю своим присутствием. И вот машина сворачивает в нужный двор. Минуты до встречи. Но только слёзы подходят к глазам, улыбка словно спряталась там, глубоко и никак не хотела выходить. - Послушай, слезами только хуже ей сделаешь, уезжать с тяжелым сердцем – огромный стресс. – в тишине слова прозвучали так громко, что, Женя непроизвольно дернулась. - Я не могу улыбаться, – голос вот-вот перейдет в крик. - Значит сделай так, чтобы смогла. Она же могла не плакать, когда тебе было плохо. – Этери строго, словно перед выходом на произвольную программу настраивала Медведеву. – Яблоко возьми съешь, вон в бардачке. А то совсем свалишься. Об этом мы тоже поговорим, но только позже. Слезы капали на ступени, но когда открылась входная дверь Жанна увидела улыбающуюся девушку с пакетом конфетами в руках. Девятова обняла дочь и кажется все обиды ушли в далекий ящик, ведь сейчас явно нет времени ругаться и обижаться друг-на друга. - Ты на такси ехала? Так быстро, не прошло и получаса, – Девятова пыталась перевести тему. - Да, на такси, – сказала девушка и вспомнила сидящую в машине во дворе Этери, которая обещала дождаться Женю. Комната Валентины Лаврентьевны не была большой. Обычная комната для великого человека. Все стены были обвешаны фотографиями Жени, казалось, что тут, еще при её жизни тут создали музей. Медали они хранили в загородном доме, но на стене висела одна – золотая народная медаль, которая была дороже всех остальных вместе взятых. - Бабушка, моя дорогая, привет! – девушка подбежала к женщине, и обняла со спины. Валентина Лаврентьевна сидела на своем кресле и глазами окидывала предвечернюю Москву. - Привет, моя сладкая! Боже, на тебе кожа да кости. Это такой вес тебе нужен для тренировок? – если все бабушки пытались откормить своих детей, то она делала всё, для спорта внучки. - Бабуль, сейчас это неважно, правда? – девушка села в соседнее кресло. Молчание длилось всё дольше, время шло, люди заканчивали работу и торопились по домам. Только эти двое не торопились. Тишина словно лечила обеих. Валентину Лаврентьевну от рака Женю, – от душевных ран. - Я тебе конфет принесла. Тех, наших, помнишь? – с улыбкой сказала девушка. - Ох, а я думала ты не помнишь. – так же с улыбкой ответила женщина. - Конечно помню, будешь? - Я буду, а вот тебе не дам. То, что я видела на контрольных прокатах не твой максимум, – словно поучая сказала она. - Ты не думаешь, что я не это хотела услышать? – рассмеялась девушка. - Солнце, только два человека скажут тебе правду – я и твой тренер. Все остальные будут лукавить и скажут то, что ты захочешь услышать. Послушай, светские беседы — это великолепно, но я всё понимаю. Как бы я не хотела вернутся решать не мне и даже не тебе, – Валентина Лаврентьевна улыбнулась. - Бабушка, ну какие глупости ты говоришь, – девушке так не хотелось принимать горечь этих слов. - Не перебивай меня, договорились? Пообещай мне – никогда не жалеть. Ни о чём, никогда. Ведь жалость – то что нас тормозит. А тебе стоять нельзя. Тебе нужно двигаться и жить. Ведь жизнь так скоротечна, я, к сожалению, поняла это только сейчас. - Бабуля… – голос сорвался в слёзы, и девушка лицом упала на плечо женщины. – я так тебя люблю, если бы не ты этого – пальцем фигуристка показывает на ту медаль – не было. Спасибо тебе за всё. Я сделаю всё как ты меня просишь, но прошу, ты только борись. Тебе не передать словами как ты мне сейчас нужна… Они говорили бы еще очень долго, но Жанна зашла в комнату. - Мамуль, пора собираться, – женщина гордо подняла голову и встала с кресла. - Женька, мы еще поборемся, ведь мы люди льда, – и теплым смехом залилась комната, – идем, Жанна. - Бабуля, возьми конфету, сегодня ты поборола саму себя. У тебя тренировка задалась. Как бы не хотела Женя поехать с ними в аэропорт, но смысла в этом не было. В зала ожидания сопровождающих всё равно не пускают, да и долгих проводов глава семейства не терпела. Триста раз дав наставления сколько и как поливать цветы, Жанна поцеловала дочь, и входная дверь одновременно быстро и медленно закрылась. Плавно спустившись по стеночке Женя закричала как не в себя. Стеклянная ваза, стоявшая в коридоре, уверенно полетела в стену. Крик всё больше переходил в вой. Не заметила девушка, как входная дверь открылась вновь, и на пороге появилась Тутберидзе. Подняв Женю за плечи, женщина поспешила обнять её. Но Этери столкнулась с волной протеста и недовольства. Девушке хотелось рушить, ломать, а не плакать, словно слабая маленькая девчушка , которая потеряла своего мишку во дворе. Она взрослая и никакие эмоции и слова поддержки ей не нужны. Она сама всё сможет. Ей нужно просто немного времени и пару стеклянных тарелок. Но постепенно всхлипы становились всё тише, слезы высыхали на щеках девушки, дыхание становилось реже и глубже. - Вот так милая: именно так нужно справляться с горем: выплакивать чувства на плече близкого человека, а не держать их при себе. - Этери, собака у маминой знакомой, я заберу её завтра. Можно она будет ходить со мной на тренировки? – Жене не хотелось именно сейчас обсуждать своё состояние, надо было срочно перевести тему на более комфортную для себя. - Да пусть хоть катается с нами. – Этери сейчас была готова разрешить всё. - Ты можешь отвести меня домой? – Жене срочно нужно было выпить. - Да, конечно. – обняв девушку ответила она. Женя смутно помнила дорогу. Мысли путались то ли от голода, то ли от виски, которое не до конца выветрилось с организма – сказать было сложно. Просто было всё равно на сменяющийся пейзаж и огромные пробки, которые Этери пыталась объезжать. Слабо помнит момент, когда они поднялись в квартиру, как она оказалась в спальне. Сознание проснулось лишь тогда, когда она осталась одна в комнате. Этери вышла на кухню, пытаясь приготовить что-то с воздуха и соли, ведь в пакете были лишь те самые злопастные салаты, которыми она не захотела травить свой организм и организм своей ученицы.

Хотелось ли ей есть? Нет. Было ли ей всё равнo? Да.

Хотелось выпить. А кто она такая, чтобы отказывать себе? Сначала взгляд упал на вино, но штопор был только на кухне, а Этери вряд-ли дала бы выпить в своем присутствии. Глаза суетились в поиске чего-нибудь, что могло заменить штопор, но тут взор пал на недопитую бутылку виски. Сейчас ей было так противно от себя. Но она ничего не могла сделать. Разваленная спортсменка, уже почти не внучка. В один миг всё пошло не так. Просто потерлось в желании реализоваться. Она ненавидела себя. Не смогла уберечь бабулю, не смогла уберечь себя от той боли. Не смогла, не смогла, не смогла – в голове эхом разлетались слова, да настолько их было много, что смысл терялся. Встав, чтобы дойти до тумбы, у Жени закружилась голова. Идти на ощупь давно стало привычкой. И если после пары шагов обычно становилось легче, то сейчас сознание всё глубже уходило внутрь. Последнее, что она успела увидеть, так это летящая бутылка, осколки которой разлетаются по всему паркету и голос… - Женя…